Libra - литературное творчество молодёжи, свободная публикация, стихи, проза: Семён Сандалкин

Libra - сайт литературного творчества молодёжи

Поиск:

Семён Сандалкин - В ожидании. Часть3

Жанр: Проза: Разное

Прочтений: 0 Посещений: 1984
Дата публикации: 19.10.2006

Философия и детектив

* * *
Увезли тело Билли Авнестена, Эрик отправился в здание суда.
Когда он уже подходил к камере казни Дэвида Лайона, его окликнул полицейский Фил Эванс, вызвавшийся сопроводить шерифа. Зашли в камеру. Дэвид сидел, до сих пор пристёгнутый к стулу. Голова склонилась вниз.
Не успели они выйти, как появилась пресса. Двое особо назойливых репортёров, похоже, теперь не собирались отходить от Тана, с разных сторон обступив его и атаковав вопросами:
— Что случилось?
— Что намерена делать полиция?
— Каково мнение обо всём этом у вас самого?
— Что здесь делает такое количество полицейских?
— Лучше бы вы ответили на вопрос, зачем здесь столько прессы и отчего бы ей не отправиться восвояси?! — съязвил Фил, шедший рядом с Эриком. Сам шериф поспешил вниз, церемонясь с репортёрами значительно меньше, чем его коллега, раздавая подоспевшим полицейским указания. — Уведите репортёров! Всех до одного!
Представители прессы, не ожидавшие столь «тёплого» приёма, отступили сами.
— Как журналистам так быстро обо всём становится известно? — недоумевали двое полицейских, Роджер Винбаум и Брайан Джимус, стоявшие невдалеке от проходящих Тана и Эванса.
— Быть может, просто кто-нибудь из них услышал выстрел? — предположил Брайан.
— Да кто его теперь знает, — непонимающе протянул Роджер.

Вернувшись в участок, полицейские разошлись, а шериф остался в кабинете, предварительно сделав несколько указаний по делу Билли Авнестена и Дэвида Лайона, ощущая необходимость побыть сейчас одному. Не отпускало чувство лёгкого подташнивания. Он присел на любимый стул и подкатился к столу, на котором лежало письмо без обратного адреса. Эрик, принявший его за последнее полученное, смял и бросил в мусорное ведро, но тут вспомнил, что утреннее письмо он оставил на экспертизу и увидел, что конверт этого запечатан.
Тут же соскочил с места и поднял из ведра конверт, распечатал и прочёл имя под цифрой «11» — имя Билли Авнестена, а дальше стояла цифра «12». Имени Кейт Прелли, по правильной догадке Тана, там не значилось, свидетельствуя, очевидно, что её убил его главный помощник. Тана прошиб холодный пот, в горле пересохло, он вдруг соскочил с места, но ноги подкосились, Эрик неловко полетел вниз, и все чувства, что он держал в себе, вырвались в одном крике. Не рассчитав и не предвидев падения, он ударился головой об угол стола, не успев подставить руки, отчего сразу потерял сознание.

— Что-то случилось? — прохрипел Эрик, понимая, что его поднимают с пола. Полицейские Берт Райан и Феликс Бартон смотрели на рану у него на лбу, из которой вытекло немного крови, уже запёкшейся на полу возле стола.
— Сэр, что произошло? Вы можете отвечать? С вами всё в порядке?
Тан молчал.
— Пойду вызову скорую! — переживала Саманта.
— Я в норме, — выдавил Тан. — Надо умыться. Так что случилось?
— Точно не знаем, но, похоже, вы ударились об угол стола, — предположил Райан. — Сэр, вам бы отоспаться надо, если вы будете себя так изматывать, это ни к чему хорошему не приведёт.
— Кажется, вы пролежали тут всю ночь. Мы вас потеряли, вот совершенно случайно и нашли, ведь никто не видел, как вы пришли, а если точнее, что и не уходили.
Тем временем полицейские помогли шерифу добраться до умывальника в туалетной комнате, промыть рану, вскоре подоспела машина скорой помощи. Доктор проверил рефлекторные реакции Эрика, прижёг рану йодом, заклеил лейкопластырем и ушёл.
— Единственное, что радует, сэр, то, что все кончено! — подбодрил Эрика Берт Райан
Лицо Тана исказила гримаса боли, он моментально вспомнил всё, что предшествовало его удару головой.
— Нет! — вырвалось у него. — Он жив! Убийца всё ещё на свободе!
Берт Райан и Феликс Бартон переглянулись и недоумённо посмотрели на начальника.
— Черт, как болит голова! — схватился за голову Тан, но боль, видимо, сразу и отпустила. — Спасибо, что позаботились обо мне! — поблагодарил он.
Саманта принесла Эрику анальгин и кружку чёрного кофе, которую он выпил залпом.
— Ты сказал…Убийца жив?! Что ты этим хотел сказать? — продолжил Берт.
— Именно то, что сказал! — ответил Тан. — Соберите часам к пяти вечера людей, необходимо обсудить случившееся! Но прежде надо кое-что прояснить…

— Как же так могло получиться?! Убийца подставил Дэвида Лайона, невиновного! А Авнестен?! Он тоже никого не убивал? — спрашивали Эрика на ходу, со всех сторон осыпая вопросами.
— Он убил Кейт Прелли!
— О чём вы, сэр?
— Тогда кто же убийца?
— Мы вынуждены искать ответ на этот вопрос в очередной раз, — мрачно ответил шериф, когда все расселись. «Попытаемся разобраться», — думал он.
— Итак, я попрошу тишины, мне нужно сосредоточиться, — все замолчали, и Эрик продолжил, присев на стол, и, как бы поддерживая тело, оперся за спиной руками. Он был изрядно помят, но держался молодцом.
— Сначала расскажу, потом вопросы — и будем разбираться, хорошо? — и, не дождавшись ответа, на одном дыхании выпалил наиболее вероятную точку зрения. — В общем, удалось установить, что кровь, найденная под ногтями предпоследней жертвы — за последнюю мы считаем Дэвида Лайона — Кейт Прелли принадлежала не кому иному, как Билли Авнестену! Его оцарапанное лицо в подтверждение! Но вот что я думаю, Авнестен совершил одно-единственное убийство, и о том говорят доказательства. Первое — вначале письма печатались на одной машинке, той самой, что нашли в доме Лайона, и дальше письма идут со второй, но вчера вечером, проанализировав письмо, найденное в кармане Прелли, выяснили, что оно напечатано совсем на другой, третьей, машинке. Второе — конверты без обратного адреса! Авнестен подсунул письмо без конверта, не придав этому значения. Почему? Возможно, у него попросту не хватило времени. Третье — неучтённый труп! В списке последнего письма маньяка не значится имени Кейт Прелли. Помимо того, вчера за несколько минут до казни невиновного Дэвида Лайона позвонил некий субъект, и у нас есть все основания полагать, что это и был истинный каратель, и сказал о «неучтённом трупе», имея ввиду Кейт Прели, не иначе! Не знаю, как он об этом разузнал раньше нас, но теперь и предполагать возможную связь с ним Авнестена придётся. Четвёртое и, пока, последнее — преступник не похож на Авнестена! Ну, сами посудите, вот данные маньяка, — он показал на ранее записанные им мелом на доске данные, — а теперь сравните с Билли. Ориентировочный рост маньяка сто семьдесят пять сантиметров, Авнестена — сто девяносто пять. Авнестен худощавый, тот среднего телосложения. И так далее! Вопросы?
— Сэр, может, стоит вновь вызвать агентов Хаксли и Остина? — осведомился Роджер Винбаум.
— Безусловно! Будь добр, Роджер!
Винбаум кивнул и поспешил выполнять.
— Выходит, Авнестен пытался приписать собственное убийство маньяку, — додумал Кайл Любин.
— Именно это я и хотел сказать, — кивнул Тан.
— Но как? Ведь мы же его давно знаем, раньше-то ничего такого не случалось. Какие у него мотивы?
— Этим сейчас занимается Майкл Фаран, — пояснил его напарник Фил Эванс. — У нас здесь зацепка — война при Л., необходимо установить связь Авнестена с Прелли. Кажется, Прелли была военной разведчицей и, возможно, владела информацией об Авнестене, могшей повредить последнему. У нас есть одна версия и сейчас мы её проверяем.
— Что там насчёт размера ноги и отпечатка, найденного после второго убийства, Сары Стоун, кажется, а, Майк?! — спросил Брайан Джимус у вошедшего Майкла Фарана, несущего большой цветной, заполненный чем-то пакет.
— Вот интересная штука, — подхватил Майкл. — Размер отпечатавшейся ноги, если ничего не подстроено, совпадает с размером ноги Билли Авнестена… Несмотря на рост, у Авнестена была маленькая ступня.
— Но тогда…, — перебил его Брайан.
— Нет-нет, — перебил того в свою очередь Фаран, — я не договорил! Размер ноги Дэвида Лайона тоже подходит!
— Что насчёт «Записок оружейного охотника»? О чём говорит книга?
— Мы пришли к выводу, что она своею целью носит сбить следствие с толку. Я думаю, он выбрал книгу случайно.
— Всё же, о чём она? — не успокаивался пытливый Брайан.
— О том, как ловить диких животных, куда и на что можно пустить шкуру, какое мясо вкуснее, и как лучше его готовить.
— Хорошо, о чём это может говорить? — взял инициативу в свои руки Тан. — Майкл, я правильно тебя понял, что никаких намёков в тексте, а также иных дополнительных улик в книге нет? — тот кивнул в подтверждение. — Ну, у кого какие мысли?
Все молчали.
— Брайан, скажи нам свою догадку, мы должны учесть всё, — видя нерешительность подопечного, подбодрил Тан.
— Да не сказать, чтобы… Нет, это глупо… он намекает, что вырезает людей, как диких животных. Нет-нет, это же не то, мы все имеем определённые понятия, как это делается, а он убивает вовсе и не как… Как мясник какой-то!
— Может, он хотел выразить через книгу отношение к тем людям, которых убивает? — вступил в дискуссию Фил Эванс. — Ну конечно! Он ведь убивает большей частью одиноких, живущих как паразиты, только для себя, не желающих что-то делать для других.
— А ведь он прав! — к разговору теперь подключился Кайл Любин. — Этот больной возомнил себя мессией, избавляющим человечество от «паразитов»?! И что, мы теперь приставим команду полицейских к каждому одинокому человеку? Да и кто ему давал право решать, кому жить, а кому нет?!
— Так или иначе, он убивает, и мы пока ничего не сделали для того, чтобы ему помешать! — подвёл черту Брайан, и все замолчали.
— Есть потребность прояснить что-то ещё? — Эрик окинул взглядом коллег. — Ну хорошо. Майкл, Фил, вы были на квартире Билли Авнестена, обыскали?
— Да, сэр! — взял инициативу Фил Эванс. — В начале разговора уже упоминалось об этом. Майкл выяснял кое-какие дополнительные сведения.
— Билли Авнестен, — продолжил Майкл, — действительно, как и предполагал Эрик, являлся военным преступником. Парень, которого мы все знали, расстреливал мирных жителей во время войны при Л. Авнестену удалось избежать военного трибунала и без труда служить в полиции; эти важные документы мы нашли в его квартире, под полом на кухне, вшитыми в двойное дно старого дипломата, — он достал из пакета дипломат и выложил перед всеми на стол.
— Есть ещё кое-что, — напомнил ему Фил.
— Да. Я пришёл позже, важно было изучить досье! Досье, которое мы и нашли в дипломате. По-видимому, Билли выкрал бумаги за год до окончания войны, когда он сам числился в списке пропавших. Без этого досье за преступника его никто уже не считал. Он действительно был во взводе первой десантной дивизии, как нам и рассказывал, служил в разведке, а одним из солдат взвода была не кто иная, как Кейт Прелли! — Все замерли. — Взвод попал под обстрел, и до сегодняшнего дня после того происшествия Кейт числилась единственной выжившей. Много ребят тогда погибло, тогда же исчез Авнестен, и его вписали в списки пропавших без вести. Уже потом, когда война закончилась, Авнестен в числе военнопленных вернулся на родину. Прелли знала, кто он такой, а Билли, видимо, не ожидал, что когда-то встретится с ней. Но это произошло, и ему ничего не оставалось, как убрать её.
— Почему же он стрелял в Эрика? — спросил Кайл Любин.
— Испугался, — домыслил Тан, — решил, что я его раскусил и что теперь его уловка сыграет против него.
— То есть? — непонимающе уставился на шефа Брайан Джимус.
— Согласитесь, мы могли его самого посчитать за маньяка. А тогда и все преступления могли бы повиснуть на нём. Ведь мы только сейчас разобрались, что это не так? — понимающее молчание и кивок Брайана дали Тану знать, что они на верном пути. — Ещё вопросы? Нам не нужно непонимание.
— Что делать дальше? — спросил Брайан, и по лицу Эрика всем стало ясно, что ответа у него нет.
— Ваши предложения, — ответно бросил всем шериф, но, наткнувшись на молчание, закончил сам. — Тогда нам остаётся одно: ждать следующего знака маньяка и реагировать как можно быстрее. Будьте начеку!

... Август, 6-е
Люди по-разному выражают свои чувства. Например, я говорю слово «тошно», подразумевая под этим:
«Я — мерзавец». Или: «Я подло поступил». Или: «Я обидел человека, мне приятно».
А если во всё это углубиться: «Я услышал, как обидели другого человека, отчего мне стало приятно». Или: «Мне стало приятно оттого, что обидели надоевшего мне человека». Или: «Один человек меня ужасно достал тем, что всё время гнёт из себя бог весть что. Сегодня, когда он в очередной раз попытался выпендриться, получилось глупо, я внутренне обрадовался».
И, наконец, всё можно сказать вот так: «Меня вконец достал один человек. Это надо быть такой язвой! Меня просто затерроризировали! Но сегодня мне удалось, так сказать, глотнуть свежего воздуха, когда этот человек, который так часто любит гнуть из себя бог весть что, сел в лужу, показав при большом скоплении народа свою глупость и невежество, которое скрывает под лебезением и хвастовством. Я от него изрядно устал, поэтому мне стало даже приятно, что он оказался в таком неблаговидном для него положении».
Всё дело в том, что непонимание людьми друг друга начинается с таких мелочей, когда мысль выражается не та, которая больше соответствует контексту.
А ещё я ужасно устал оттого, что всё время чем-то стараюсь помочь другим, ничего не прося взамен, а иногда даже в ущерб самому себе. Сдаётся мне, что я делаю это потому, что помощь, на самом деле нужна и даже необходима мне самому. Очередное самооткрытие.

* * *
В шестом часу утра следующего дня, по безлюдному шоссе, выжимая полный газ, нёсся старенький спортивный автомобиль чёрного цвета, в котором сидело двое парней лет двадцати. Следом не отставал мотоцикл с парнем и девушкой примерно того же возраста. В машине, разрывая динамики, гудела музыка.
Спустя некоторое время к ним присоединились: белый джип-пикап быстро нагонял их. Из-за забрызганных грязью окон не было видно, кто находится в машине и сколько там человек. Пикап шёл на одном уровне с парнями на спортивном автомобиле, очевидно, выжимая полный газ. Окно в джипе приоткрылось, и оттуда пошел сигаретный дым, следом вылетела сама сигарета и попала прямо в щеку водителю рядом идущей машины. От такой неожиданности тот испуганно вздрогнул, нажал на педаль тормоза, машину повело из стороны в сторону, резко развернуло, и она остановилась. Еле увернувшись, чтобы не врезаться в машину друзей, затормозил и водитель мотоцикла.
— Тупой вонючий ублюдок! — закричал вслед уезжающему пикапу взбесившийся и перепугавшийся, что чуть не перевернулся, водитель, выскочив из машины. — Вот козел! Увижу тебя ещё раз, порву на поганые куски! — бушевал он.
С трудом уняв его и успокоившись сами, друзья поехали дальше. Проехав несколько километров, они приблизились к старой заброшенной ферме. Вдруг парень, сидевший рядом с ним, сказал:
— Стой! Вон машина этого гада! — показывая на белый джип–пикап, стоящий неподалёку от обветшалого дома.
Водитель замедлил ход и дал сигнал мотоциклисту, что они едут разобраться с недавно произошедшим недоразумением.
— Надерем задницу этому ублюдку! — прошипел мотоциклист, после того, как они остановились. — Джина! Садись в машину и закрой на всякий случай двери!
Девушка повиновалась, а парни зашагали по заросшей каменистой дорожке.
— Теодор, обойди справа. Кейд — иди слева, а я пойду прямо в дом, — рассудил Дак. — Не уйдёт!
Только-только начинало светать, видимость была плохая — всего несколько метров.
Кейд обошел дом сзади. Чердак второго этажа скрывали большие двери с улицы, а также туда вёл люк на веранде с приставленной к нему лестницей. Кейд полез по ней наверх, она заскрипела под его весом. Он открыл крышку люка и влез на чердак. Вдруг крышка люка закрылась и шею парня обвила удавка — прочная тонкая железная нить. Она стягивала шею с каждой секундой сильнее. Кейд не мог издать ни звука, вяло барахтаясь. Смерть наступила быстро, нить перерезала ему глотку.
Дак, услышав шум на чердаке, поспешил на помощь другу. Он отодвинул некоторое время назад открытую Кейдом крышку люка, шепча:
— Кейд, это ты? Ты здесь?
Никто не ответил.
Не успел он залезть, как из темноты чердака, за спиной Дака, появился мужчина, крепко обхвативший двумя руками ручку серпа, занесённого над головой, которым в ту же секунду нанёс удар Даку в грудь, глубоко вонзив лезвие. Дак рефлексивно взялся руками за отпущенную человеком в маске рукоятку серпа, обернулся и, посмотрев на карателя переполненными ужаса глазами, рухнул на пол.
На улице быстро светало, время подходило к шести.
Теодор, несколько задержавшийся с обыском на улице, заслышав шум и грохот, двинулся к месту событий.
Позвать Кейда или Дака он не решался, боялся вспугнуть их «жертву». Он уже дошел до конца стены этого старого дома, как из-за угла выскочил человек в маске и с очками на глазах, какие используют в производстве. В руках убийцы блестел огромный топор, которым он уже замахнулся. Теодор закричал, разрывая связки, но уже через секунду его крик оборвался.
Так как Джина сидела в машине в некотором отдалении от фермы, услышав этот крик, решила, что ребята разобрались с негодяем.
Она решила ждать. Всё стихло, но друзья не возвращались. Девушка испугалась, что парни по горячности могли жестоко избить обидчика. Терпеть и ждать она больше не могла, открыла дверь и направилась в ту сторону, куда ушел Кейд.
— Кейд? Дак? Теодор? Вы где? — окликала она друзей.
Подойдя к дому, она увидела лестницу, ведущую на чердак. Джина подошла и поднялась по ней вверх, открыла крышку люка и забралась на чердак. Через окно просачивалось недостаточно света, чтобы рассмотреть и сообразить, что здесь произошло. Джина даже в самых потаённых мыслях не подозревала о возможности такой развязки их случайного приключения. Она всматривалась в темноту чердака и вдруг поняла, что увидела то, что привело её в ужас. Изувеченные мёртвые тела Дака и Кейда лежали невдалеке друг от друга. Девушка отчаянно завизжала и закрыла лицо руками. Чуть не упав, оцарапавшись и всадив в ладони с десяток заноз, она спустилась на землю, наклонилась и выпустила изо рта горячую, противную смесь. Достав из кармана платок, вытерла рот, выпрямилась, вдруг вспомнив о том, что последний крик, который она слышала ещё сидя в машине, возможно, исходил вовсе и не из уст их обидчика — водителя белого джипа. Лицо её залили слезы.
И это чувство оказалось оправданным, подняв глаза, она увидела, что перед ней, метрах в пяти, стоял человек в маске с топором в руке, с лезвия которого капала кровь.
Девушка нервно закричала и побежала к машине. Страх придавал ей силы, она влетела на водительское место, закрыла дверь, завела мотор, и в этот момент в стекло ударил топор. В следующее мгновение она завизжала и вдавила педаль сцепления в пол, переключая скорость. Машина рванула с места, отбросив убийцу в сторону. Топор так и остался некоторое время торчать в разбитом окне, пока не упал, а перепуганная Джина разгоняла пикап быстрее и быстрее.
Определяться с маршрутом движения долго не стала, ехала в полицейский участок.

Тан проснулся от шума и криков в участке. Сначала он не понял, где находится, но, увидев зелёные электронные часы на стене, вспомнил, что остался ночевать в конференц-зале.
Послышались чьи-то стремительно приближающиеся шаги, дверь распахнулась.
Эрик прикрыл глаза рукой, в ярко освещённом дверном проёме он с трудом различил Майкла Фарана.
— Эрик! У нас ещё три жертвы, одна девушка спаслась, и ждёт тебя в кабинете, — отчеканил он. — Я в дежурку, — добавил и вышёл.
С опухшими от недосыпа глазами Тан зашагал в свой кабинет, где его ожидала молодая особа — длинноволосая брюнетка с красивыми чертами лица. Ее возбуждённый вид и потерянный взгляд говорили о том, что она сильно испугана.
— Шериф Эрик Тан! — стараясь сразу расположить к беседе девушку, вежливо представился он, протянул руку.
— Джина Халек, —проигнорировав жест шерифа и как бы не заметив его вовсе, пролепетала девушка, — он! — Дальше она не могла говорить, захлебываясь слезами, затрясшись всем телом.
— Саманта! Принеси, пожалуйста, две чашки кофе! — передал Тан по селектору.
— Я принесу успокоительного! — сказал Эрик, обращаясь к девушке. Та кивнула головой в знак согласия, и шериф пошел за лекарством в соседний кабинет.
Никому в участке даже не приходило в голову, что убийца может в данный момент охотиться за девушкой, проследив, куда она уехала. Джина временно притихла, стараясь не думать ни о произошедшем, ни о чём ином, задержав взгляд на одном месте: на ручке, воткнутой в банку для карандашей на столе у главы местного полицейского управления.
А тем временем убийца лежал на крыше с арбалетом в руках, уже целясь в Джину с высоты соседнего здания, и выжидал удобный момент, чтобы выстрелить. Только Тан оставил её в одиночестве, прикрыв за собой дверь, сейчас же каратель нажал на курок.
Острая железная стрела пришлась ей прямо в висок. Кровь разбрызгалась по стенам. Джина умерла, не издав ни звука. Окно в кабинете шерифа было открыто, и это сыграло на руку преступнику, дав ему несколько секунд, чтобы скрыться.
Всего минуту спустя, зашла секретарша с двумя чашечками кофе и бисквитами на подносе, сосредоточившись на нём взглядом, стараясь не пролить ни капли.
— Вот, угощайтесь, пожалуйста! — она подняла глаза и увидела то, что произошло.
Саманта прижалась спиной к стене и, застонав, выронила из рук поднос с горячим кофе.
Эрик мгновенно отреагировал на звон разбивающейся посуды, через секунду оказавшись в кабинете, успокоительное выпало из его рук.
— О боже, почему это снова происходит? — рыдала секретарша.
Эрик сразу увидел и понял, о чём она говорит. Вынул пистолет и подскочил к окну, велев Саманте лечь на пол. Но целью преступника осталась свидетельница, сам он уже скрылся.
— Все ко мне, прочесать весь район, задержать всех и доставить в участок! — неожиданно громко скомандовал Тан, вылетая из кабинета, намереваясь и сам участвовать в поимке убийцы.
— Преступник вооружён и чрезвычайно опасен, — передавал Тан по рации. — Ребята, будьте бдительны, мы не должны упустить его. Ориентировочно, это мужчина среднего телосложения, рост сто семьдесят пять сантиметров.

Но, как полицёйские ни старались, их усилия оказались напрасны, преступник успел скрыться, очевидно, заранее продумав план побега. Через сорок минут поиски окончили, вернувшись в участок, вокруг которого собралась масса взволнованного народа.

— Половина жителей города у полицейского управления за последние несколько лет впервые! — говорил репортёр пятого канала Санди Доун, когда Тан проходил мимо.
Из наружного кармана его оператора торчало радио, откуда приглушённо доносилось:
— Сегодня, в четверг, девятого августа, температура в штате В. двадцать градусов, местами дожди.
В участке собрались практически все полицейские города, журналисты. Последние назойливо приставали к блюстителям закона с вопросами.
Тело Джины Халек вынесли из управления.
Всё это снималось на камеру под комментаторскую речь. Новости на пятом канале сегодня шли в прямом эфире.

... Февраль, 20-е (здесь последовательность не учтена — страница была вклеена)
Я вчера впервые попробовал спирт. Сразу пол-литра. Обдолбасило. Всё же лучше б не пил! В общем, и не собирался, само собой как-то всё получилось — компания собралась хорошая.
Алкоголь у меня вызывает рвотный рефлекс, а ведь ещё так неделю придётся пить, ныне у меня день рождения. Это просто испытание!
Разум меня вчера не покинул! Я всё помню, более того, когда вечером я понял, что народ опьянел (а нас осталось восемь человек — пол-литра семидесяти градусов или что-то около того на каждого), я не дал себе пьянеть, растащил половину по домам и около полуночи вернулся к себе.
Весь остаток вечера старался не шататься и не давать языку заплестись, и, похоже, удалось: дамы решили, что я совсем не опьянел. Тем не менее, голову мою заволок алкогольный туман, который, если честно, до сих пор до конца не прошёл, а сейчас уже без пятнадцати шесть вечера, следовательно, прошли уже целые сутки.
На кой чёрт так пить?!
Вернувшись домой, я решил, что раз уж до сих пор не поддался опьянению, то уж и незачем. Лёг спать, проспал часа два, проснулся от сушняка, а потом часа два уснуть не мог.
Здесь самое главное для меня то, что не ушёл сам от себя, не покинул, так как мой разум — это и есть я. Поэтому мне не понятно, да и страшно напиться до беспамятства.

* * *
К двум часам дня полицейский участок опустел, Тан отправил коллег на обед, попросив так же отпустить и подозреваемого — молодого человека, принесшего последнее письмо. Старушка-уборщица мыла пол. Пошёл дождь.
Складывая зонтик, с которого капала вода, вошёл посыльный, которого Тан до этого ни разу не видел. Он оставил письма двум полицейским и подошел к шерифу с ещё одним в руке.
— Вы шериф Эрик Тан?
— Да, это я! Что там у вас?
— Письмо, сэр, — ответил почтальон.
— Спасибо. Послушайте, обычно нас посещал один и тот же посыльный, Фрэд, если я не ошибаюсь. Просто любопытно, он заболел?
— Вы так задаёте вопрос, что я чувствую себя как на допросе.
— Простите, профессиональная привычка, — смутился Тан, — заработался. Подозреваю уже всех подряд. Ещё раз извините меня, ради бога!
— Да ничего. В общем, Фрэда Лэвиса перевели на другой участок, а здесь теперь работаю я! Ну да ладно, пора идти. До свидания, и, кстати, — он обернулся, протягивая шерифу руку, — Майк Лионели!
— Будем знакомы, — шериф ответил рукопожатием. — Эрик Тан!
Посыльный ушёл, Эрик проводил его задумчивым взглядом. Полицейский обратил внимание в первую очередь на приветливую улыбку, такое ему всегда бросалось в глаза; что ему лет сорок, волосы темные с проседью, черты лица мужественные. Ростом он сантиметров на десять выше шерифа. Хоть всё это заставило шерифа на момент вспомнить предыдущего посыльного, он отвлёкся, читая обратный адрес на письме: Дэрил Стрит, одиннадцать, Дак Станлей.
Шериф отправился в кабинет, вскрывая конверт, на ходу пытаясь отгадать, кем мог являться отправитель. Но имя это Эрик видел впервые.
Письмо было таким, каким Тан меньше всего хотел, но уже привык видеть — списком теперь уже из пятнадцати фамилий: Фредерик Нельсон, Сара Стоун, Арнольд Адсен, Барни Берримор, Бобби Кирхгофф, Алан Баркет, Санни Енг, Стивен Снир, Билл Даймон, Дэвид Лайон, Билли Авнестен, Кейд Тибор, Дак Станлей, Теодор Люхаус, Джина Халек. Дальше стояла цифра «16». Прочитав список, шериф почувствовал, что рубаха прилипла к мокрому, вспотевшему телу.
«Итак, посылавший письмо, был в списке убитых. Что бы это значило?» — задумался Эрик.
Собрав полицейских, поехали по адресу. Доехали за десять минут. К тому времени дождь перестал.
Эрик позвонил в дверь красивой, со всех сторон заросшей цветами усадьбы. Вокруг ручейками, перетекая одна в другую, красовались лужицы, пахло свежим лесом.
Дверь открыла служанка, Тан представился, предъявив значок шерифа.
Полицейский в сопровождении двух коллег — Берта Райана и Феликса Бартона, неразлучных друзей — вошёл в дом.
— Что произошло? — взволновалась Мелена, служанка, видя серьёзные лица гостей.
— Вас не затруднит рассказать, кто живёт в этом доме? — в своей обычно вежливой манере попросил Тан.
— Вы приехали сюда, не зная, к кому едете? — осведомилась женщина.
— У нас имеется достаточно чёткое представление, но в первую очередь мы всё же хотели бы услышать это от вас, — не теряя располагающего тона, продолжал шериф.
— Наверное, уже с полгода этот дом снимают четверо молодых людей: Дак, Джина, Кейд и Теодор.
— А родственники у них есть?
— Ни у кого из них нет ни родителей ни опекунов, если вы об этом. Они выпускники детского дома, работают по найму, а живут вместе. А теперь объясните мне, наконец, по какой причине вы всем этим интересуетесь?
— У нас есть все основания полагать, что ребята погибли! — Тан кратко ввёл Мелену в курс дела, рассказав о произошедшем с Джиной в полицейском участке и о последнем письме, пришедшем на его имя, которое привело их сюда. — Дело в том, что Джина не успела сообщить, где погибли её друзья, — объяснял шериф, — но убийца, видимо, сам хотел, чтобы мы это узнали, ведь не зря он об этом позаботился, прислав письмо с обратным адресом дома. Хотя, это очень похоже на ловушку. Тем не менее, нам важно, чтобы вы попытались вспомнить, не собирались ли они вчера куда-нибудь?
— Они уехали на дискотеку, обещали к шести утра вернуться, я уж и думаю, что долго нет их, — она заплакала, — ведь и по радио говорили, и по телевизору о нём говорили, никогда ведь не думаешь, что такое может произойти с тобой!
— Вы очень поможете делу, если сообщите, в какую сторону они отправились, — продолжал Эрик.
Мелена указала дорогу, и после того, как она заверила шерифа и его сопровождающих, что с ней всё будет в порядке, полицейские поблагодарили её и удалились.
Ехали медленно: смотрели по сторонам в поисках чего-нибудь необычного. Семнадцать минут спустя добрались до старой заброшенной фермы, пустовавшей, наверное, не менее десяти лет.
Но внимание привлекла не она, а мотоцикл, валявшийся рядом с домом. Машины остановились. Мужчины вышли, разделились на группы и направились искать то, зачем приехали.
— Будьте осторожны, как и в прошлый раз, там, может, где-нибудь припрятано взрывное устройство, — предупредил Тан.
Первым нашли труп Теодора. Его голова была отрублена. Как обычно, на месте преступления этого беспощадного карателя, всё вокруг было в крови, а тело, как и после некоторых предыдущих убийств, изображало распятие.
Спустя три минуты нашли и тела Кейда с Даком, которые тоже лежали в такой позе.
— Похоже, он вообразил себя богом, — комментировали полицейские.
Около мотоцикла лежал огромный лист бумаги, свернутый в несколько раз и заклеенный в полиэтилен, Майкл Фаран обратил на него внимание шерифа. Тан вытащил его и развернул.
На нем большими буквами из засохшей крови было написано: «Я сделаю это».
Шериф записал эти слова после фразы «Кому-то надо избавить мир от одиноких».
Других улик, как и обычно, не нашли: дождь смыл все следы, как отпечатки шин, так и подошв. Да если бы и не дождь, преступник следы заметал, и найденная «записка» свидетельствовала о том, что он, скорее всего, сюда возвращался, а значит, и не мог ничего оставить такого, чего не захотел бы сам.
После всех процедур увезли тела погибших, полицейские составили все необходимые протоколы и покинули место происшествия.

Дело шло к вечеру, а Эрик сидел в кресле в своем кабинете и размышлял о мотивах преступлений, пытаясь найти то, что их связывает.
«У всех убитых, не считая, по-видимому, случайно погибших полицейских, либо совсем, либо почти, отсутствовали родственники. Отсюда и появившееся в его мотивах понятие «одиноких», — думал Тан.
Эрик пытался понять, мысленно увидеть психологический портрет убийцы. Перед глазами проплывали разные лица, и Тан рассматривал каждую кандидатуру из знакомых ему людей, ведь преступник уже сообщал, что он где-то рядом, если это не очередной отвлекающий маневр. Помучавшись над этим и не придя к определённому решению, полицейский оставил это занятие, посмотрел на часы. Было восемь вечера, рабочий день закончился. Эрик распорядился, чтобы ему сообщили, если что-то ещё произойдёт.

Этим же вечером примчались агенты из окружного госдепартамента Итон Хаксли и Роберт Остин. Так же, как прошлый раз, они не пожелали отдыха, активно взявшись за расследование с выяснением всех обстоятельств. В двенадцатом часу ночи Эрик помог им выбрать гостиницу, и они разъехались по домам.

Последующие три дня прошли в затишье, убийца по какой-то причине оставался в тени. Однако от этого напряжение в участке и городе только возросло. Возобновили комендантский час, по городу сновали полицейские патрули. Но преступник не давал о себе знать до тех пор, пока вечером четвёртого дня после его последнего «появления» Эрик не обнаружил очередное письмо, прижатое дворником к стеклу его машины. Эрик ехал домой и остановился поужинать в недорогом ресторанчике. Поев, собирался домой, когда увидел письмо. В письме — список. Заканчивало его, под цифрой «16», имя Сирил Дарклей и цифра «17» на следующей строке.
Тан немедля поспешил, следуя указанной подсказке.
Снова моросил дождь, небо затянули тучи, грохотал гром. Эрик завел мотор полицейского джипа, и помчался по шоссе. Дождь усиливался. Из-под колёс в разные стороны разлетались брызги. На задумчивом лице шерифа появились небольшие морщинки.
«Хоть бы успеть…, — думал он. — Ну, если ты мне попадешься, то я не знаю, что с тобой сделаю…»

Сирил Дарклей был богатым человеком, занимался собственным делом, на котором и сколотил приличное состояние, жил один. Раньше всё было иначе: он работал менеджером заправочной станции и имел семью: жену и маленького сына. Но, из-за работы, уделял им очень мало времени. Четыре года женщина терпела, а потом не выдержала. И вот однажды вечером, когда он вернулся с работы, ни жены, ни ребенка в доме не застал. На столе в его кабинете лежала записка: «Мы уехали и не вернемся… Сирил! Прошу тебя, не пытайся нас найти».
Дарклей очень переживал по этому поводу, около месяца пытался разыскать, а потом, потеряв надежду, бросил, и вскоре запил. Со временем, все улеглось, Сирил решил, что надо продолжать жить и полностью посвятил себя работе.
Сейчас он сидел в зале, разбирая бумаги.
На улице хлестал дождь. Послышался гул мотора, какая-то машина пронеслась мимо.

… Август, 10-е
Случается, что я вдруг замираю. Ни с того ни с сего. Позже понимаю, что стоял, тупо уставившись в одну точку, всё моё тело и, особенно, грудь сдавил страх, а лоб покрылся морщинками. Чего же я боюсь? Некоторые люди не ценят мир, окружающий нас, не задумываются о том, что всё это может кончиться в любую секунду, и вместе с миром канем в небытие и мы.
А я, зная об этом, стараюсь прожить свою жизнь, наслаждаясь каждой её секундой, только вот часто бывает жутко, а потом приходит ОНА — депрессия.

* * *
Убийца проехал мимо дома Сирила Дарклея и заехал в лесок в двух километрах от этого места. Там он спрятал машину, вышел, взял из багажника винтовку, канистру бензина и маленький медицинский скальпель в футляре, сунув сразу футляр в карман, закрыл багажник и рысцой побежал к дому.
В правой руке покачивалась заряженная винтовка.
Канистру он оставил у окна с восточной части дома, а сам вернулся к окну у входа. К тому времени его одежда вымокла. Каратель, одетый в чёрные потрепанные джинсы и не менее потрепанную чёрную куртку, надел на голову тряпичную маску.
В зале горел свет. Нежданный гость увидел силуэт хозяина дома в окне, подобрал булыжник, размахнулся и кинул в окно. Взвыла сигнализация. Но человека, скрывающего свое лицо, казалось, это ни капли не смутило.
Хозяин дома, сообразив, что происходит что-то неладное, предпочел спасение бегством. Преследователь, освободив оконную раму от осколков, забрался в дом.

В это время из-за поворота, в двухстах метрах от дома, показался полицейский джип, в котором сидел один человек, шериф Юджина. Он резко остановил машину возле дома, брызги из-под колёс полетели в стороны.

Не церемонясь с жертвой, убийца бросил вдогонку того скальпель, который вонзился в левую ногу. Сирил закричал от боли и полетел на ступеньки. Поднялся на правую ногу, лицом к убийце и смело бросил тому неожиданный вызов.
— Ну, давай! Стреляй, глядя мне в глаза! Это ведь ты у нас мочишь всех одиноких? Я такой и есть! Шериф вот-вот доберётся до тебя, паскуда ты этакая, червь гнилой!
Гость, не желая долее выслушивать оскорблений гордеца-хозяина, внял просьбе и выстрелил жертве в грудь. Затем, перезарядив, повторил ещё и снова перезарядил.
Окровавленный Дарклей, прибитый выстрелами к ступеням, распластался.
А убийца из-за поднадоевшего ему воя сигнализации выстрелил в счетчик, тем самым помешав правильно прицелиться забиравшемуся через разбитое окно и поднявшему на него пистолет Эрику Тану. Но тот все же нажал на курок. После выстрела наступила тишина. Даже дождь почти перестал. Темноту едва рассеивал свет от уличного фонаря, попадающий в окна.
Эрик, спрятавшись под каменной лестницей, бегающим взглядом и на слух пытался определить какое-либо движение.
Из темноты выскочил человек и, разбив окно в противоположной стороне комнаты, выпрыгнул на улицу. Он кувыркнулся через голову, поднялся на ноги и побежал краем леса к карьеру, полному водой.
Тан пустился в погоню, выскочив в то же окно. Когда полицейский почти нагнал преступника, тот ловко развернулся и выстрелил.
К счастью Тан смотрел на карателя, когда тот обернулся. Мгновенно сообразив, что противник замышляет, шериф прыгнул за ближайшие камни, в прыжке стреляя в убийцу.
Пуля чуть задела ему бок, лишь порвав одежду, он выронил ружье в воду, а Эрику дробью оцарапало левое плечо, впрочем, совсем несильно.
Убийца подобрал булыжник и побежал к противнику, готовый к бою. Выскочивший из-за камня Эрик, не успев увернуться, получил по руке. Булыжник отлетел в сторону, а за ним и пистолет шерифа.
Тан ринулся за ним, но убийца поставил подножку, сбив его с ног.

Ночь вступила в свои права, из-за туч показалась луна, но высокие деревья не давали пройти её свету, скрывая дерущихся в тени.

Эрик поднялся на ноги. К этому времени убийца уже пытался попасть ему кулаком в челюсть. Эрик парировал, поставив блок. Противник надвигался, а Тан старался отбить шквал мощных ударов. Наконец, изловчившись, схватил правую руку карателя и ответил ему локтём в переносицу. У того из-под маски потекла кровь. «Нос разбил», — Эрик этого не мог видеть, но предположил. Левой рукой он дал убийце в челюсть. Тот отшатнулся назад и Тан, мгновенно оказавшись на ногах, с разбегу прыгнул на убийцу. Каратель упал на землю, поднял ноги и перекинул ими Эрика через голову. Шериф ушиб раненое плечо, поднялся и отбил удар ноги карателя. Тан резко присел и выбросил руку в бок противника. Тот загнулся, а полицейский приподнялся и резким сильным ударом кулака снизу вверх в лицо, сбил убийцу с ног, но тот упал на руки и тут же выбросил вперед ноги, сбив с ног Эрика.
Эрик рухнул на спину, но тут же подскочил снова, мгновенно приняв стойку.
Убийца бил чётко, концентрированно и надвигался стремительно. Тан же, согнув руки в локтях, отбивался.
Подловив момент, он ответил убийце ногой в нос. Тот отлетел назад, но опять вскочил на ноги и ударил по коленной чашечке правой ноги шерифа твердой подошвой сапога, а затем — кулаком в бок застонавшему от боли полицейскому. Тан согнулся и получил локтем по спине, рухнув на руки.
Убийца решил вырвать пистолет у полицейского, но Эрик, догадавшись об этом, дёрнул противника за ногу, и каратель не удержался, упав на щебень и разодрав верхнюю часть маски. Полицейский притянул маньяка к себе, после откатился в сторону и поднялся на ноги. Убийца тоже встал. Эрик сделал выпад в сторону противника, в прыжке согнул левую ногу в колене, а правую выпрямил и размазал в кровь лицо преступнику, отчего его отбросило на два метра назад. Эрик бросился к своему пистолету, поднял и нацелился туда, где только что повалил карателя. Но тот уже бежал в сторону дома последней жертвы. Эрик убрал за пояс оружие и бросился вдогонку. Когда убегающий подбежал к дому, он запрыгнул в то самое окно, которое разбил ранее. Нагнавший его Тан прыгнул за ним, повалив на пол. Поднявшись, он взял голову противника в захват левой рукой, а правой бил его, попадая то в бок, то в живот.
В ответ преступник бил по спине, налег всем весом на Тана, и они покатились кубарем. Извернувшись, убийца дважды дал локтем в челюсть Эрику. Шериф ослабил хватку, а освободившийся убийца опять побежал к берегу. Эрик поднялся на ноги, вытирая кровь, текущую из носа, и пустился за ним.
На ходу его внимание привлекла канистра с бензином, стоявшая под окном, он не догадывался, что это входило в план его противника, намеренно оставившего её здесь, недалеко от окна, разбить которое он планировал. Тан схватил её и припустил вслед за карателем. Нагнал он его только метрах в тридцати от места схватки.
Эрик отбросил канистру в сторону, сделал еще два быстрых, широких шага и прыгнул на маньяка. Но тот вмиг среагировал, повернулся, пригнулся и встретил шерифа кулаком в живот. Убийца повалил шерифа, пытаясь задушить. Тан чувствовал горячее дыхание этого человека.
Подловив момент, полицейский соединил вместе руки, всунул их меж рук человека в порванной маске, раздвинул их в стороны, резко лбом дав в нос противнику, освободившись от захвата. Тот взялся за переносицу, его маска промокла от крови, стёкла очков потрескались.
Полицейский поднялся и с силой ударил убийцу в бок по почкам. Тот крякнул и рухнул на землю. Тан вернулся за канистрой с бензином, которым он, в порыве азарта победителя, облил убийцу с головы до ног. Достал из кармана спички, зажег одну, с не объяснимым для себя самого любопытством посмотрел на неё и бросил под ноги. Секунда, и тело карателя полыхнуло, от чего он пришел в себя, закричал, поднялся на ноги и побежал на Тана.
— Не двигайся! — крикнул Эрик, тут же поняв нелепость данного приказа.
Маньяк горел, как огромный факел, но был безмолвен.
«Он не человек!» — Тан отшатнулся назад, но тот не останавливался. Тогда Эрик вытащил из-за пояса пистолет, нацелил его в преступника, который сразу отпрянул назад, развернулся и поплелся к воде. Он подходил к ней ближе и ближе, не поворачиваясь и не останавливаясь.
— Стоять! — спохватился Тан, присев на одно колено, чтобы было удобнее стрелять. Последовало три выстрела, гильзы шипя упали у ног. Преступник рухнул в воду, брызги разлетелись в стороны. Полицейский не знал, сколько раз попал в цель, но был уверен, что задел его. Он опустил руку, убрал оружие за пояс и поплелся к машине, собираясь связаться с участком. Но по дороге почувствовал, как кружится голова, внезапно боль в плече дала о себе знать, и, повалившись на ровно остриженную лужайку, отключился.
Дождь поливал место схватки.

… Август, 15-е.
Рабочие небольших предприятий, как правило, знают, что начальник — монарх. Мне часто приходилось сталкиваться с ситуациями, когда вы работаете за обещанные большие деньги определённый, достаточно приличный промежуток времени, а хозяин вдруг находит какой-то изъян в работе, чем мотивирует ваше увольнение, да ещё и «лишает» работника всех полагающихся денег. Причём лишения я взял в кавычки потому, что это вовсе и не оно, просто с самого начала, полагаю, работодатель планировал такой исход.
Последний раз, когда со мной подобным образом поступили, свалив на меня все несчастия и стихийные бедствия, я принял это просто и спокойно. В конце концов, меня в жизни обманут ещё много раз и сильнее, возможно.
Сказал я тогда на прощанье лишь одно.
— Вы хорошо работаете, я уношу все ваши проблемы. Только совесть ваша останется с вами. Я предам себя, если и её возьму с собой.

* * *
— Эрик, Эрик! — кто-то тряс Тана за плечо. Шериф открыл глаза и увидел лицо Фила Эванса.
— Где он? — хрипло спросил Тан, поднимаясь на ноги. — Как вы все здесь оказались? — он махнул рукой в сторону полицейских, осматривающих территорию дома.
— Один парень проезжал мимо, слышал выстрелы и примчался к нам. Мы попытались связаться с тобой, а у тебя телефон не отвечает, — говорил Эванс, — приехали сами. А тут ты и убитый Сирил Дарклей. С нами агенты из окружного госдепартамента.
— Здравствуйте, Эрик! Как вы? — первым протянул руку Итон Хаксли.
— Ну и досталось вам, — поздоровался Роберт Остин.
Эрик вкратце рассказал о событиях прошедшей ночи и предложил проверить котлован с водой.
Хитрой и пронырливой прессе на этот раз не удалось приехать в самый разгар поисков трупа и узнать, что здесь происходит.
Полицейские с длинными жердями ощупывали дно, насколько доставали их приспособления. Прошло вот уже два часа безрезультатных поисков. Итон Хаксли распорядился, чтобы привезли пять аквалангов. К девяти часам его просьбу удовлетворили. Шериф, агенты и ещё двое полицейских снарядились.
— Что хорошо, так это то, что вода из котлована никуда не уходит, и нет течения. А плохо то, что котлован огромный и глубокий, — вслух рассуждал агент Остин.
Тан первым надел на себя акваланг, подошел к воде и, медленно передвигаясь вперед, погрузился в воду. Майкл Фаран, Роберт Остин, Итон Хаксли и Роджер Винбаум последовали за ним.
Из-за того, что дно было глинистым, и уже изрядно взъерошенным во время поисков, видимость снижалась, но всё же нырнувшие старались разглядеть как можно больше, опускаясь глубже, не спеша перебираясь по дну котлована, намереваясь прочесать каждый сантиметр.
Беспокойство закралось в душу Эрика, он чувствовал тревогу и неопределенность. А остальные постепенно приходили к мысли, что ничего здесь не найдут.
Внимательно осматривая каждый метр, они упорствовали ещё около часа, но тщётно.
К полудню здесь не осталось ни одного полицейского. Уставшие и огорчённые, они вернулись в участок.
Но по дороге в машине Эрика зазвонил телефон. Он поднял трубку и приложил к уху.
— Шериф Эрик Тан. Чем я могу быть полезен?
— Я был у тебя за спиной, а ты не замечал меня. А теперь я сам достану тебя! — прозвучал хриплый низкий голос, явно измененный.
— Ты кто такой? Ты не можешь со мной разговаривать, ты же подох! — заорал в трубку Эрик.
— Я столько времени ходил у тебя под носом, а ты даже и не подумал заподозрить меня! Ты бессилен против меня! — прохрипел убийца и повесил трубку.

… Август, 17-е
Не знаю, у кого как, а у меня всегда бывают чем-то задевающие истории, на которых циклит. Я всё думаю и думаю, мусолю и разжёвываю их с разных сторон. Может, они просто необычны для меня, вот и реагирую на них подобным образом.
Думаю, всё вокруг ведёт меня к паранойе. Каждый сегодняшний день я не знаю, что будет завтра. Что ОНИ опять придумают. Я устал! Меня это достало! Плыву по течению, лишь изредка направляя свой путь — последнее пристанище былого энтузиазма. И не оставляет ощущение, что мне всего один шаг до невротизма или шизофрении. Но пока, вроде, до такого ещё не дошло.
Сам не пойму, что мне надо, почему я просто не могу быть счастливым? У меня есть руки и ноги, всё рабочее и нормальное, я не глух и не слеп. Что же надо? Мне нет и сорока, а моё лицо как у солдата, прошедшего войну. Я даже в зеркало от страха перестал смотреть. Слишком зациклился на этих мыслях. Моё лицо — поле для морщин, седых волос полголовы. Это всё он — ужас перед миром. У него нет лица, но он меня поглощает и не хочет отпустить.

* * *
Ветер растрепал траву и листки деревьев. Темнело, а вместе с тем и холодало.
Волосы мужчины, едущего по шоссе, которое к ночи обычно пустело, развивал поднимающийся ветер, дувший прямо в тыл автомобилю. Чисто вымытый белый пикап сверкал, как новый. С двух сторон дорогу окаймлял уходящий за поле видимости красивый эвкалиптовый лес. Но водитель к нему остался равнодушен, он смотрел вперед, на дорогу. Ехать оставалось около получаса. На часах пробило двенадцать ночи. Водитель переключил свет фар с ближнего на дальний.

К дому номер пятнадцать по Берт-авеню на мотоцикле подъехала девушка. Она слезла с него, сняла с головы шлем, повесила на руль и пошла в дом. К ногам подбежал кот и затёрся, мурлыча. Девушка улыбнулась ему, наклонилась и взяла на руки. Войдя в дом, бросила на диван сумочку, опустившись рядом с ней. Распустила недлинные каштановые волосы и расправила их руками.
Через час, приняв душ и поужинав, выключила свет и пошла в спальню.

К тому моменту, как она уснула, перед калиткой её дома появился человек с небольшим рюкзаком на плече, огляделся по сторонам и надел на голову маску из мешковины.
Он приблизился к дому, по ступенькам поднялся на крыльцо и шагнул к двери. Дверь была стеклянной, из квадратов, скрепленных железными прутьями. Убийца ударил по одному из стеклянных квадратов кулаком. Стекло лопнуло, человек просунул в отверстие руку и открыл дверь.
Девушку разбудил звук бьющегося стекла. Она встала, надела тапочки и накинула халат. Спустилась по лестнице вниз и включила свет в прихожей, в глаза сразу же бросились осколки стекла у входной двери. Испугавшись, подошла поближе и оглядела её. Замок был закрыт. Но не успела она ничего рассмотреть, как неожиданно её шею обвила удавка. Кричать девушка не могла, и лишь слабый хрип вырвался из горла. Беспорядочно махая руками, она случайно ткнула ногтями в лицо преступника. Тот закричал, выпустил из рук удавку и резко толкнул свою жертву на дверь.
Хозяйка сильно ударилась, разбив губы, порвав халат и оцарапав руку. Убийца, не теряя ни секунды, подпрыгнул и с размаху нанёс ей удар ногой по голове, девушка упала и потеряла сознание.
Маньяк открыл дверь и выволок жертву на крыльцо, достал из рюкзака молоток, гвозди и ролик с канатом. Встав на стул, приставив ролик к крыше веранды, наспех прибил его. Пропустил через ролик канат, на одном конце сделал петлю, соорудив, таким образом, виселицу.
Пока он был занят, девушка пришла в себя и попыталась бежать. Но её нагнал удар молотка, брошенного ей в затылок вовремя отреагировавшим карателем. Жертва крякнула и рухнула на пол. Мужчина снова втащил изрядно испачкавшееся кровью, но ещё живое тело на крыльцо, продел голову в петлю и поднял девушку над землей, привязав канат к ручке двери, так, чтобы хозяйка не могла дотянуться.

… Август, 18-е
Отец, пока был жив, постоянно твердил мне, мол, ничего у меня не получается, что я неудачник. Когда я был маленьким, каждый мой день возвращения из школы венчался тем, что отец, даже не здороваясь со мной, как срывающийся с цепи пёс, твердил мне указания примерно одного и того же плана:
— Так, быстро поел, сделал уборку и сел за уроки! — разумеется, энтузиазм ко всему этому у меня быстро стал пропадать, тогда отец, как язва, донимал меня, двести раз повторяя то же самое так, что каждый день вертелся вокруг одного и того же. Я не мог это терпеть, пытался сопротивляться, препираясь с ним, но всё было тщетно. Я хотел покончить жизнь самоубийством, ведь она для меня стала сплошной мерзкой чёрной дырой, в которую я падал всё ниже.
Действительно, я съехал тогда на низшие оценки, дни напролёт слонялся по улицам с единственной лишь целью, не попадаться на глаза отцу, в моих ушах постоянно звучало его: «Ну ЧТО ты опять делаешь, вредитель?!» или «Делай уроки, тупица!», или «Этот ребёнок ничего сам не может делать! Что из тебя выйдет?». Сейчас, вспоминая всё это, я понимаю, сколь сильную психологическую травму нанесли мне эти слова. Тогда я думал, что ненавижу отца, теперь я понимаю, что мы оба любили друг друга, просто так сильно заглушили собственные чувства, что уже просто не замечали их.
Наверное, я нуждался в его любви и уважении! Хотел этого, но так и не получил. А ведь и он, наверное, испытывал нечто подобное? Не знаю… Ответ на этот вопрос он унёс с собой в могилу. А я… Что я такое?! Червь или ещё какой паразит?! Только потребляю, но ничего никому не даю, я не имею цели в жизни и всячески молю, чтобы меня любил хоть кто, но я нужен только коту, потому что он зависит от меня. А я завишу от мира, который наплевал мне в лицо. О, великий пластилин! Залепи мой мозг, как когда-то в детстве!

Ваше мнение:

Добавить своё мнение

Обсудить на форуме

Комментарий:
Ваше имя/ник:
E-mail:
Введите число на картинке:

Украинская Баннерная Сеть

Оценка

Партнеры сайта

{v_xap_link1} {v_xap_link2}

Наша кнопка

получить код

Статистика