|
    Прочтений: 0 Посещений: 2135 Дата публикации: 25.10.2006 Глава восьмая Скарабей на плече Никитина, погружённая в невесёлые мысли, вышла из гастронома. Она купила десять пакетов “каппуччино” - они с Ларой очень любили такой кофе. Хотя Наташа не знала, в котором часу следует ждать Лариного возвращения домой, вернее, стоит ли ждать подругу вообще. Нехорошо так думать о подруге, но Наташе казалось, что у Ромашкиной напрочь снесло крышу после того, как она познакомилась с Антоном. На Ай-Петри она то улыбалась непонятно чему, а то вдруг впадала в задумчивость, и Наташины вопросы доходили до неё только с третьего крика на ухо, а потом она первой (!) отправила Антону SMS, и когда он не ответил, очень расстроилась. Этот денди понравился Ромашкиной, однозначно, но ей бы следовало вести себя с ним поосторожнее. Он какой-то непонятный, не молодой человек, а НЛО, честное слово! Па\'рил о том, что родом из Грузии, а сам безвылазно сидит в Ялте и уезжать, похоже, не собирается. Кто он, откуда точно - непонятно, род занятий - неизвестен. Пусть, конечно, Лара сама разбирается, не маленькая уже, но... Наташа почему-то очень волновалась за подругу. И хотела, чтобы она, немного погуляв со своим красавчиком, всё же вернулась домой задолго до рассвета. В конце концов, не станет же Наташа одна пить “каппуччино” поздно вечером на кухне у Розы Абрамовны! Ещё перепугает до смерти старуху, когда та услышит звон посуды и наверняка подумает, что в её скромную обитель пробрались воры. Хотя разве можно бояться воров, когда весь твой дом и двор до отказа набит курортниками? Из концертного зала “Юбилейный” доносились звуки песен - гастролировала какая-то эстрадная звезда, и кучки поклонников, не сумевшие попасть в зал из-за дороговизны билетов, тусовались на подступах к зданию. Наташа быстро прошмыгнула мимо затенённой аллеи, и не заметила, что оттуда за ней следом скользнула тёмная мужская тень. Отдыхающих на набережной было хоть отбавляй, и Никитина молила небеса о том, чтоб как можно большая часть их в скором времени разъехалась, чтобы можно было спокойно идти по улице и не бояться, что или ты кого-то, или тебя кто-то ненароком собъёт с ног. Два араба, шедших Наташе прямо навстречу, послали ей воздушные поцелуи, сопровождаемые возгласами: “Ах, хабиби!.. Ах, красавица!..” “Ещё одни, - пронеслось в голове у Никитиной. - Почему им у себя дома не сидится? Понаехали сюда девок наших снимать! Те, дуры, купятся на их чёрные глазки, уедут с ними в “рай земной”, а потом их благоверные наденут им паранджу на голову, или, если же девчонки здесь останутся, то всё равно будут на своей шкуре испытывать признаки горячей восточной крови...” Почему Наташа так думала? Она ведь за всю свою жизнь не встречалась с восточными мужчинами, хотя предложения с их стороны неоднократно поступали. Оно и понятно - Наташа была весьма и весьма эффектной блондинкой, и каждый уважающий себя хальдун или мустафа был бы не против видеть рядом с собой такую девушку, глядя на которую, ему завидовали бы все друзья. Но то, что восточные мужчины относятся к женщине, как к вещи, пусть к красивой и дорогой, но всё же вещи, считалось в славянском обществе непреложной истиной. Возможно, это мнение уходило корнями далеко в прошлое, во времена монголо-татарских нашествий, когда самые красивые девушки оказывались живым товаром на рынках крымского города Кафы... А Наташа приехала как раз в Крым. Но уж, конечно, не для того, чтобы быть здесь кем-то украденной. Гапончук напротив хотел видеть её в роли охотницы. Господи, да она всю свою взрослую жизнь за кем-то гоняется! Надоело до смерти! Почему её сёстры по полу могут оставаться слабыми, нежными, избалованными, а она - нет! В ней привыкли видеть сильную женщину, красивую, умную, вызывающую восхищение, но - сильную. И всё. И перемыкает. Перемыкает этих всех мужиков, черти бы их побрали! А таки действительно побрали, потому как не осталось уже на земле мужчин, в которых бы можно было влюбиться, и которые ответили бы тебе взаимностью, и не разочаровали. А нет таких. Арабы только глазками стреляют, подолгу задерживая взгляд на её губах и груди. Не нужны ей арабы. Не нужны ей эти восточные мужики, кроме... Кроме разве что Ибрагима Росси. Вот он ей действительно нравится. Но ведь глупо испытывать к нему какие-то чувства; он - артист, звезда, а она кто? Рядовая ментовка. Ей же не пятнадцать лет, в самой деле, чтобы можно было на концерты к Росси ходить и завешивать стены квартиры его постерами! Да и зачем Наташе его портреты? Вот именно, что она уже взрослая - ей нужен ОН САМ. Ну, или почти такой, как он. - Наташа, где мои фотки? - услышала Никитина за спиной мужской голос с мягким восточным акцентом, словно являвшим собой воплощение её последних мыслей, и испуганно обернулась. За ней, засунув руки в карманы светлых брюк, шёл Ахмед. Попытавшись взять себя в руки, Наташа слегка удивлённо спросила: - Фотки? Ты имеешь в виду те, где мы на троллейбусной остановке фотографировались? - Ну да, больше пока ещё нигде не успели, - он озорно подмигнул ей. - Ахмед, я же только сегодня плёнку купила. Мне её ещё “дощёлкать” нужно. Возможно, завтра мы с Ларой поедем на экскурсию, и только после этого можно будет о чём-то говорить. - А подружку свою ты где потеряла? Никитина придала своему лицу равнодушное выражение и пожала плечами: - Лара на свидание ушла. А ты хотел её видеть? - Её? Да нет, зачем она мне нужна? - он широко улыбнулся, и его синие глаза при этом сузились, поблёскивая, как ночные звёзды. Так улыбался Росси. Это была его улыбка. - Я возвращался из “Юбилейного”, вдруг вижу - ты. Спешишь куда-то, и одна. Разве я мог упустить возможность догнать тебя? - Зачем? - только и спросила Наташа, хотя чем дольше она на него смотрела, тем сильнее начинало биться в груди её сердце. - Ну как это, зачем? - развёл руками Ахмед. - Красавице не пристало ходить одной по вечернему городу - здесь много нехороших людей. - Гм, и ты вызываешься меня от них защитить? Её вопрос прозвучал дерзко, но улыбка была искренней, открытой. Ахмед, видимо, довольный тем, что девушка повеселела, в ответ улыбнулся ещё шире. - Конечно. А ты как думала? “Смотри, как бы мне не довелось тебя защищать. Я такие прийомчики знаю, которые ты, небось, только в кино и видел”, - подумала Наташа и полуобернулась, приготовившись идти дальше, и обрадовалась, когда поняла, что Ахмед собирается идти рядом с ней. - Ты домой сейчас? - Вообще-то, дом у меня в Киеве... - О, Киев! Мать городов русских! - воскликнул Ахмед, и Наташа слегка опешила от восхищения, проблеснувшего в его ярких глазах. - А ты был в Киеве? - Нет ещё, но очень хотелось бы. Послушай, если ты не спешишь, - Ахмед осторожно взглянул на неё. - Может, зайдём куда-нибудь, посидим... Если ты не против, конечно. Естественно, она не против. Она только за. Но как бы так согласиться, чтоб поприличнее было? А, к чёрту приличия - что она, маленькая или несовершеннолетняя? Кому нужны приличия в столице южного берега Крыма? - Хорошо, - кивнула Наташа. - Посидим где-нибудь, только недолго. Ахмед не сумел скрыть (а может, и не пытался) довольную улыбку и сказал: - Я знаю неплохой ресторан. Только нам придётся повернуть вспять, миновать гостиницу “Ореанда” и Ялтинскую киностудию. - Без проблем, - пожала плечами Наташа. Никитина предоставила своему кавалеру показывать дорогу к ресторану, так как, естественно, не знала, где сие предприятие общепита находится. В её памяти вдруг всплыла фраза Розы Абрамовны: “Я могу порекомендовать вам, девочки, замечательный ресторан. Он находится почти сразу за гостиницей “Ореанда”. Хорошая летняя площадка, отменная восточная кухня, его хозяин Ахмед...” Уж не этого ли самого Ахмеда имела в виду старая перечница, и не в свой ли собственный ресторан он её сейчас ведёт? Проходя мимо ворот Ялтинской киностудии, её спутник извлёк из кармана брюк мобильник, и набрав какой-то номер, коротко бросил в трубку фразу, значения которой Никитина не поняла - Ахмед произнёс её либо на арабском, либо на турецком, либо ещё на каком-то восточном языке. Однако она чётко уловила слово “Росси”. Или ей это только послышалось? Они подошли к небольшой, но очень красивой летней площадке с несколькими столиками, оформленными под белый мрамор и тонущими в романтическом полумраке, создаваемом приглушённым светом небольших круглых фонариков. В левом дальнем углу виднелась барная стойка, и оттуда же доносилась песня Ибрагима Росси: “В потерянном раю”. Уголки губ Никитиной невольно поползли вверх в счастливой улыбке. Ахмед усадил свою спутницу за столик, раскрыл перед ней меню и сказал: - Выбирай всё, что тебе тут понравится, а я пойду на кухню, скажу поварам, чтобы приготовили моё любимое блюдо. - На кухню? Наташа подняла глаза, и взоры их встретились. Её так и бросило в жар от близости его синих глаз и чувственных губ, но она постаралась взять себя в руки - по крайней мере сейчас: страстям предаваться ещё не время. Да и наступит ли оно когда-нибудь? - А зачем ты идёшь на кухню? Повара знают твои вкусы, потому что ты завсегдатай этого заведения? - Я его хозяин, - просто и без всяких “понтов” сказал Ахмед. - Подожди меня, я ненадолго. И не вздумай никуда уходить. - А то что? - решила пошутить Наташа. - А то плохо будет. Услышав такой ответ, Никитина подбоченилась: - Это кому же будет плохо? - Тебе. Мне. Нам обоим. Он развернулся и направился в сторону тонувшей во мраке барной стойки. Наташа принялась листать меню, но названия у блюд были такие, что пытаться произнести их вслух было гиблым делом - перелом языка обеспечен. “Интересно, какие компоненты у этих блюд? Мясо, овощи, птица, кальмары... Да вроде всё нормально. Что бы заказать?” Однако Наташин энтузиазм вдруг наткнулся на слово “нет” в строчках напротив некоторых (она бы сказала даже - многих) блюд. “Чудненько! - подумала Никитина. - Интересно, как называется этот ресторан? Наверное, “Рог изобилия”!” Она стала вертеть в руках чёрную папку меню, но нигде не могла прочесть названия ресторана. “Что за шутки? - подумалось ей. - Оформлено всё, вроде, по правилам, меню утверждено, подписи стоят, печать, а названия нет. Просто тебе “Ресторан категории “люкс”” и всё тут! Странно”. Но она тут же забыла и о безымянном ресторане, и о труднопроизносимых названиях блюд, когда вернулся Ахмед и сел прямо напротив неё. - Ну что, выбрала себе что-нибудь? - Предоставляю сделать выбор тебе, - Наташа аккуратно подвинула к нему папку меню. Ахмед улыбнулся, задержав взгляд на её губах, и подозвал официантку. Наташа, незаметно для него окинула взором место, где они сидели. Все столики пустовали. “Интересно, это у него ресторан такой непопулярный, или он специально всё организовал таким образом, чтобы нам с ним никто не мешал?” Конечно, любую уважающую себя девушку устроил бы второй вариант, и Наташа не была исключением. Когда официантка ушла, Ахмед снова посмотрел Никитиной в глаза, но теперь вовсе не стал отводить взгляда. Она даже смутилась, что с ней в силу её профессии случалось крайне редко. Нужно было о чём-то говорить. Она, конечно, могла начать задавать ему вопросы, но... Господи, он же не подследственный! Как достала всё-таки Никитину её профессия, и на отдыхе не отпускает! Но Ахмед, слава Богу, за словом в карман не лез. - Тебе нравится в Ялте? - спросил он, не отводя взгляда и чертя пальцем на поверхности стола какие-то узоры, пододвигая, впрочем, свою руку всё ближе и ближе к руке Наташи. Это не укрылось от её внимания, и сердце уже забилось в ритме победного марша. - Да, Ялта - красивый город. Я вообще люблю море, но в окружении такого красивого побережья, как здесь, море становится особенно прекрасным. Я, например, привыкла жить в большом городе, в сумасшедшем темпе жизни, в режиме хронической усталости. Когда приезжаешь сюда - отдыхаешь душой и телом, любуешься морскими причалами, горными склонами, дворцами, утопающими в зелени, лохматоствольными пальмами... И всё же, если не устраивать себе культурную программу, то очень скоро можно заскучать. - Сейчас тебе тоже скучно? - Ахмед посмотрел ей прямо в глаза и накрыл своей ладонью её руку. Наташа не отняла ладонь, но стала чувствовать, что начинает откровенно смущаться. С чего бы это? Ответ был до боли прост: Ахмед ей очень нравился. Но если она сейчас начнёт краснеть... Нет, нельзя, так дело не пойдёт. На помощь ей, сама того не ведая, пришла официантка, принёсшая на подносе бутылку вина и закуски. Наташа, сама не зная почему, облегчённо вздохнула и освободила руку из-под ладони Ахмеда. Он откупорил бутылку и стал разливать напиток по бокалам. - Это вино Массандровского винзавода. Называется “Белый мускат красного камня” - самое знаменитое здешнее вино. Ну что, - он приподнял свой бокал с божественным напитком. - Давай выпьем за знакомство. Наташа легонько прислонила свой бокал к бокалу Ахмеда, и при их соприкосновении тонкое стекло еле слышно звякнуло. После первого тоста приступили к трапезе. Дегустируя блюдо под названием “дымлама”, Наташа спросила: - Ахмед, ты с рождения живёшь в Ялте? -Нет, только четыре года. - А откуда ты родом? Он залихватски откинул смоляную прядь со лба: - Чечня - моя мать родная! Никитина чуть не подавилась дымламой. Так он чеченец? Понятное дело, его внешность не имеет ничего общего со славянской, но Наташа думала, что Ахмед или турок, или иранец, или татарин. Но чтоб чеченец? В голове её неудержимой вереницей стали проноситься сюжеты из телевизионных новостей, где говорилось о великих и ужасных чеченских террористах, устраивавших теракты в Москве. Слушая тогда все эти разговоры, Наташа не верила в такие страшные сказки, ей казалось, что общественность совершенно зря повесила на чеченский народ убийственные ярлыки, которые только ещё больше подливают масло в огонь ущемлённой гордости этого народа. Но сейчас, когда Ахмед сказал, что его родина - Чечня, Наташе почему-то сделалось не по себе. Очевидно, сработали стереотипы, укоренившиеся в сознании “благодаря” играющим в одну дудку СМИ. Ахмед - прежде всего человек, неважно, кто он по национальности; это человек, который ей очень нравится, и если она покажет сейчас, что испугалась, ей будет стыдно перед самой собой, что она, как работник прокуратуры, струсила из-за такого пустяка, и стыдно перед Ахмедом, если он заподозрит её в предвзятом отношении к нему и вполне справедливо обидится. Он ведь не стал скрывать, откуда родом, а может, даже сознательно своей откровенностью устраивает ей своеобразную проверку. Ну так она её выдержит! И Наташа, улыбнувшись своей самой завораживающей улыбкой, спросила: - И ты из Чечни приехал сюда, в Ялту? - Нет, я ещё некоторое время жил в Москве. Но там... плохо, - он поморщился, и Наташа поняла, что его впечатления о жизни в столице Российской Федерации, очевидно, нельзя было назвать приятными. - Там неспокойно. На каждом шагу дёргают, документы проверяют... А сюда приехал - здесь так хорошо, никто меня не трогает. Открыл вот свой ресторан. Так и живу. - На родину вернуться не тянет? - Нет, - Ахмед покачал головой. - Хотя у меня там осталась мать. Она иногда приезжает ко мне, готовит мне завтраки. Моя мама очень вкусно готовит, честно скажу, даже вкуснее, чем шеф-повар в моём ресторане. - Так пусть насовсем переезжает к тебе! - Не хочет. Наверное, она большая патриотка, чем я. Мать уехала два дня назад - хочет проголосовать, у нас послезавтра президентские выборы в стране. - У нас тоже - только в октябре. - А ты за Януковича, наверно, голосовать будешь? - поинтересовался Ахмед. Услышав его вопрос, Наташа мгновенно взорвалась: - Ты что, нет! Как можно отдавать голос за человека, который сидел в тюрьме?! Я за Ющенко, и только за Ющенко! Ахмед, очевидно, не понял такой страсти со стороны хорошенькой блондинки по отношению к президентским выборам, но сделал вид, что понимает, и согласно закивал головой. Очевидно, решив поставить точку в теме о политике, он снова наполнил бокалы вином и поднял тост: - За то, чтобы граждане наших стран избрали себе достойных президентов. За такое Наташа, конечно, не могла не выпить. - И ты намерен... м-м... остаться в Ялте? - спросила она, отставив бокал. - Не знаю. Скорее всего, да. Пока. А там посмотрим. В ближайшем времени хочу поехать в Днепропетровск. - Для чего? - Там у меня... друзья. И этот - в Днепропетровск? Наташа вспомнила, что посетить сей славный город намеревался и Ларкин ухажёр Антон. Что, Днепропетровск такой популярный город в глазах жителей Ялты? Впрочем, кто житель? Ахмед только четыре года в Ялте, что же касается Антона, то там ситуация вообще неясна. Но и тот, и другой туда собираются. В ушах Никитиной вдруг отчётливо прозвучал голос Гапончука: “...достоверно известно, что крупными поставками анаши, марихуаны, а также кокаина и героина через Крымское побережье занимается некая группировка, “центральный офис” которой находится в Днепропетровске”. Что это? Неужели первый признак того, что она невольно, сама того не желая, нащупала ниточку, ведущую к тому делу, о котором говорил её начальник? А может, рано ещё делать какие-то выводы? Ахмед отвлёк её от тревожных мыслей, взяв за руку: - Хватит обо мне говорить. Расскажи лучше о себе. - Да что рассказывать? - пожала плечами Наташа, сама невольно сжимая пальцы Ахмеда. - Где ты работаешь? - Ой, это не интересно. - Почему ты так думаешь? - Да что там!.. Работа в госструктуре. Скучно! - И в какой же такой госструктуре ты работаешь? - Говорю тебе - это неинтересно. - Вай, ты скрываешь что-то, детка, - она сама не могла объяснить почему, но ей не понравилось то, как он произнёс это “детка”. - Ты, часом, не на спецслужбы работаешь? Никитина громко рассмеялась - как будто, от души. Ахмед почти угадал, но надо было срочно убедить его, что он ошибся. - Вот уж не думала, что Институт сахарной свеклы подпадает под определение “спецслужбы”! - Институт... чего? - он наклонился к ней, как будто желая, чтобы она ещё раз повторила название места своей работы, но когда она сделала это, его черноволосая голова оставалась наклонённой к ней. Близко-близко... В Институте сахарной свеклы работала Наташина сестра, и ей показалось удачным выдать её место работы перед Ахмедом за своё. Кавалер Никитиной поднял на неё глаза, и её всю словно обожгло их синее пламя. - Кажется, кассета закончилась, - прошептала Наташа, не сводя глаз с чуть приоткрытых губ Ахмеда, и действительно только сейчас уловив, что Росси, завывавший где-то в тёмном углу ресторана, уже смолк. - Да, действительно... Ахмед чуть отстранился от неё и окликнул официантку, чтобы та возобновила музыкальное сопровождение вечера. - Ну что, третий тост, - Ахмед разлил остатки “Белого муската...” по бокалам. - Но говорить его будешь ты. Напиток немного вскружил Наташе голову, и она почувствовала это, но подняв бокал, произнесла: - Третий тост обычно произносят за любовь. Ты веришь в любовь, Ахмед? Он смотрел на неё, слегка прищурив свои синие глаза, сиявшие, словно алмазы в полумраке позднего вечера. - Молчишь - значит, не веришь. Ну что ж, тогда я выпью сама. Она хотела поднести бокал с вином к губам, но Ахмед мягко остановил её руку: - Самой не надо. Давай на брудершафт. Наташа согласилась. Допив вино, он отставил свой бокал, отставил Наташин, и посмотрел на Никитину. Его глаза были убийственно красивыми, и долго смотреть в них она не могла, почему и опустила длинные ресницы. Ахмед покосился на официантку, зевавшую за барной стойкой, на секунду задумался о чём-то, а потом встал из-за столика и протянул Наташе руку: - Пойдём. - Куда? - удивлённо спросила она. - Пойдём, пойдём. Я покажу тебе что-то, что я думаю, тебе очень понравится. Никитина прикрыла собственный рот рукой, так как её почему-то дико рассмешила его фраза, показавшаяся весьма двусмысленной. Ну, ясное дело, она напилась. И это было только вино! Может, правы некоторые сотрудники, когда упрекали её в том, что она не пьёт водку? Тогда бы не хмелела так сильно... Она подала Ахмеду руку, и они покинули летнюю площадку ресторана без названия. Через две минуты, оказавшись на верхней набережной, стали спускаться по ступенькам вниз. Вечерняя Ялта жила своей обычной жизнью. Зажёг огни ресторан над пирсом “Золотое Руно”, над набережной звучал женский голос, приглашавший отправиться на теплоходе в морскую прогулку к замку “Ласточкино гнездо”, отовсюду доносилась музыка, визги катающихся на каруселях детей и взрослых; напротив красноглазого маяка собирались в круг желающие послушать чилийского музыканта... - Куда мы идём? - спросила Наташа, когда Ахмед, проводя через толпу “меломанов”, взял её за руку. - Сейчас увидишь. Наташе стало страшно. А что, если этот Ахмед - хозяин ресторана лишь по совместительству, а ещё промышляет чем-то намного более прибыльным, а ресторанным бизнесом только прикрывается? Может, у неё просто разыгралось воображение, ведь никаких доказательств пока нет, и всё же... Ахмед знаком с Антоном, и оба собираются в Днепропетровск... Господи, а если это просто совпадение, и она подозревает ни в чём неповинных людей? Куда, интересно, Ахмед её ведёт? Что хочет ей показать? Что хочет с ней сделать? “Эх, дура, зачем, я пила, - корила себя Наташа, тем не менее крепко вцепившись в руку Ахмеда, чтобы не упасть, так как он шёл довольно быстрыми шагами. - Была бы трезвая, была б уверена, что в случае чего - с ноги в челюсть, и дёру! А теперь - что? Я наверняка промажу, и он повалит меня раньше, чем я пикнуть успею”. Странно, но мысль о том, что Ахмед повалит её, не показалась Наташе устрашающей, а скорее, даже наоборот... Пока Никитина боролась со своими соображениями и чувствами, Ахмед подвёл её к краю набережной, где была пришвартована яхта, носившая название “Ангел”. Какой-то мужчина копошился на ступеньках трюма. - Эй, уважаемый, - окликнул его Ахмед. - Я хочу покататься с девушкой на этой яхте. - Яхта на сегодняшний вечер занята, - мужчина, сматывал какие-то верёвки и не смотрел на Ахмеда. - Уважаемый, Вы меня не поняли. На этой яхте сейчас поеду кататься со своей девушкой я. В голосе Наташиного спутника прозвучала сталь, и мужчина поднял глаза. Увидев перед собой Ахмеда, он вдруг подобострастно улыбнулся. - Ой, Ахмед, я тебя не узнал! Понимаешь, тут до тебя уже столько людей подходило, ведь “Ангел” - самая красивая здесь яхта, я всем отказывал, а ты подошёл, я и решил, что это - очередной турист... - Миша, хватит болтать, - прервал его Ахмед и, придерживая Наташу под локоть, помог ей взойти на яхту. Когда Никитина проходила мимо Миши, тот лукаво подмигнул Ахмеду: - Какая куколка! Где раздобыл такую? - Где раздобыл - там уже нет! Миша сошёл на берег, а Ахмед, напротив, с лёгкостью запрыгнул в яхту и стал отшвартовываться. - Я всё приготовил. Шампанское, фрукты - всё на столике, как ты и просил... - Хорошо, спасибо. Когда они отчалили. Ахмед попросил Наташу присесть на скамеечку, так как яхту сильно раскачивало. Она выполнила его просьбу, но не удержалась от вопроса: - А яхта что, тоже твоя? - Нет, моего друга. - Вот этого Миши? - Да. - Прости, но общаешься ты с ним так, будто ты ему не друг, а хозяин. Ахмед усмехнулся, но ничего говорить не стал. Когда они отплыли на достаточное расстояние от берега, он бросил якорь, а затем подошёл к столику и откупорил бутылку шампанского. - Ахмед, я больше пить не буду, - покачала головой Наташа. - Что тут пить? - серьёзным тоном метрдотеля из фильма “Кавказская пленница” спросил Ахмед, чем рассмешил Наташу. - Это же шампанское, и ничего больше. Я возражений не принимаю. Он подал ей хрустальный бокал с искрящимся шампанским, большой румяный персик, а сам сел рядом. - Посмотри на город, - предложил Ахмед, склонив к ней голову и обняв за плечо. - Такую красоту редко где увидишь. Я вот четыре года уже живу в Ялте, но не перестаю любоваться ночным видом этого города. Наташа подняла глаза и посмотрела на побережье. То, что она увидела, действительно поразило её своей красотой. На фоне чёрного неба августовской ночи очертания гор совсем стирались, и разноцветные ожерелья из огоньков словно пребывали в невесомости. Город напоминал огромную новогоднюю ёлку, только не вертикальную, стремящуюся вверх, как обычно, а разросшуюся вширь, горизонтальную, увешанную яркими и блестящими фонариками, гирляндами, игрушками. Звуки музыки и песен долетали с берега, смешиваясь в разноголосый гимн радости и веселью, который, сплетаясь с морским ветром, раскачивал на волнах яхту “Ангел”. Ветер был сильным, даже холодным, и Наташа дрожала в объятиях Ахмеда. Он смотрел на неё, слегка прищурив синие глаза, а она больше не отводила взор. Ахмед поставил свой бокал на столик, и, нежно проведя пальцами по Наташиной щеке, одной рукой коснулся её подбородка, а другой обнял за шею. Затем наклонился к её рту и поцеловал. Его поцелуй был томительным, нежным, неспешным, пробуждающим чувственность. Руки мягко поглаживали спину Наташи, и она, отдавшись во власть его губ, сама обвила кольцом из рук шею Ахмеда, запуская пальцы в его густые чёрные, как южная ночь, волосы. Не отпуская её губ, он сжал пальцами обнажённые руки Наташи, и только сейчас почувствовал, как она озябла. С тихим стоном оторвавшись от девушки, он посмотрел ей в глаза: - Ты замёрзла... Что ж молчишь? Ахмед стал оглядываться по сторонам, в поисках какого-нибудь покрывала, пледа, или хотя бы полотенца, но ничего такого не обнаружил. - Эх, Миша, мать его!.. - выругался он, встав со скамьи. - Называется, всё приготовил. А то, что крымские ночи в конце августа очень даже могут быть холодными, не предусмотрел. - Не ругайся! - одёрнула его Наташа. - Как можно так выражаться в присутствии девушки?! - Да сейчас девушки так выражаются, что мне ещё можно у них поучиться! Наташа резко вскочила со скамейки: - Я не знаю, с какими девушками тебе приходилось общаться, но в моём присутствии я просила бы тебя не забывать... Сильный порыв ветра обрушился на яхточку, резко качнул её и взъерошил Наташе волосы. Она инстинктивно обхватила себя за плечи. Взглянув на неё, Ахмед снял с себя белоснежную рубашку, и шагнув к Никитиной, набросил её девушке на плечи. - Что ты делаешь? - запротестовала Наташа. - Ты же сам замёрзнешь! - Не замёрзну, я привык. Она попыталась снять с себя рубашку и вернуть ему, но, находясь в стальном кольце объятий Ахмеда, это было очень трудно сделать. Помимо собственной воли, Наташа залюбовалась его мощным обнажённым торсом, а бросив взгляд на мужскую грудь, покрытую густыми чёрными волосами, едва не потеряла голову. Ахмед стал разглаживать её взъерошенные ветром роскошные длинные волосы, и в это время луна вышла из-за косматой тучи и осветила Наташиного кавалера. Никитина, посмотрев на его правое плечо, застыла, как громом поражённая. На посеребрённой лунным светом коже отчётливо красовалась татуировка в виде жучка, вот уже пять дней не дававшего покоя двум столичным курортницам. Из горла Наташи вырвался тихий крик. Ахмед, проследив за её взором, понял причину, и даже в темноте ночи, Никитина ясно увидела, как побледнело его лицо. И она не преминула этим воспользоваться. - Что такое красуется на твоём правом плече? - спросила Наташа, на удивление быстро для себя самой (и, наверно, для него тоже) протрезвев. - Татуировка, - сдержанно ответил Ахмед. - Вижу, что татуировка. Что она означает? Ахмед, тяжело вздохнул, опустив голову с густой шевелюрой: - Это жук-скарабей. По древним восточным поверьям, он открывает путь к сокровищам, спрятанным в недрах пещер по всему миру. В Египте скарабей почитался, как одна из форм солнечного божества. - А почему ты сделал себе такую татуировку? - Просто, как талисман. Я верю, что скарабей принесёт мне удачу. - Я почему спросила, - Наташа приняла беспечный вид и невозмутимо стала есть персик, который до этого беспомощно мяла в руках. - Я здесь, в Ялте, уже, кажется, видела таких жучков-скарабеев, только не помню, где. Не освежишь мою память? Лицо Ахмеда оставалось невозмутимым, но глаза он резко отвёл в сторону. Секунду поразмыслив о чём-то, наконец произнёс: - Догадываюсь, где ты могла их видеть: на некоторых домах, на троллейбусных остановках, на магазинах... Верно? Наташа, судорожно сглотнув ком в горле, нехотя кивнула и охрипшим голосом спросила: - И что всё это означает? - Членство в клубе ценителей восточных мудростей - и ничего больше, - он ей улыбнулся мягкой, располагающей улыбкой. - Просто я не люблю признаваться в нём, так как многие этого не понимают, говорят: взрослый мужик, а посещает какие-то глупые собрания. Поэтому, я просто предпочитаю не распространяться на эту тему. А ты что, уже испугалась, заподозрив меня в чём-то тёмном, страшном и зловещем? Держу пари, в душе ты обвиняешь себя, что пила со мной вино, что поехала кататься на яхте, что целовалась со мной... Ну, я прав? Наташа беспомощно опустила голову и как-то растерянно улыбнулась. Ахмед притянул Никитину к себе и, покрывая поцелуями её лицо и волосы, зашептал: - “Скарабей” - это организация, своеобразный клуб, который я и многие другие местные жители посещаем раз в неделю и читаем там книги древневосточных мудрецов. “Скарабей” есть чем-то вроде этих новомодных психологических тренингов, только тренинги основаны на современных достижениях психологии, а наш клуб - на древних восточных принципах, если можно так выразиться, на достижениях богатой культуры стран Востока. Мы собираемся, общаемся... Ну, это долго объяснять, и непосвящённому человеку даже неинтересно. Я хочу, чтобы ты знала одно: никакой чёрной магией, никакими человеческими жертвоприношениями, никаким криминалом здесь не пахнет, и не нужно меня бояться. Он сжал ладонями её лицо и заглянул в глаза. - А ты всё равно дрожишь... - Мне холодно, - наконец тихо, практически одними губами прошептала Наташа. - И ты совсем замёрзнешь, если будешь оставаться с оголённым торсом, и подхватишь воспаление лёгких. - Ну, если ты будешь приходить и ставить мне горчичники, то я очень даже не против такой перспективы! - Дурак! - засмеялась Наташа и потянула его под навес, куда тоже заглядывал ветер, но где он не был таким сильным. - Мне больные кавалеры не нужны, - она сняла с себя рубашку Ахмеда и сама одела её на него. - Поворачивай к берегу, восточный мудрец! Уже поздно и очень холодно, пора возвращаться на континент! Глава девятая Ночь открытий Стуча каблучками золотистых босоножек по неровностям проложенного горными тропами асфальта, Лара спешила домой. Одну из набоек на босоножках она таки потеряла, и от шага левой ногой стук получался намного звонче. Но Лара не обращала на это внимание. Только с остервенением мяла в руках расшитую тюбетейку. Подбежав к крыльцу дома Розы Абрамовны, она осторожно постучала в выкрашенную тёмно-зелёной краской дверь, надеясь, что наверняка отошедшая на покой хозяйка не проснётся, а Наташа уж точно её услышит. Так и вышло. Дверь ей отворила Никитина в голубой атласной ночной сорочке, с заплетёнными на ночь косичками и с зубной щёткой во рту. Лара шагнула на порог и с удивлением обнаружила, что Роза Абрамовна ещё не ложилась, а сидит на кухне и читает газеты. Посмотрев на вошедшую Лару поверх очков, старуха скорчила недовольную мину: - Как, и ты вернулась? Глаза Ромашкиной от удивления стали круглыми, как плошки: - Роза Абрамовна, что означает Ваш вопрос? Объяснитесь, будьте так добры! - Да пожалуйста! Две молодые девчонки приехали отдыхать в Ялту и ни одну из пяти ночей своего пребывания у меня не провели вне дома! Это непорядок! Сегодня вы обе отправились на свидания, и что же? Обе вернулись, когда на часах ещё часу ночи нет! Что это такое, я вас спрашиваю? - Позвольте, а какая Вам разница, когда мы возвращаемся? - Наташа вытащила щётку изо рта и бесцеремонно сплюнула зубную пасту в мусорное ведро. - Вы что же, предпочитаете, чтобы мы приходили домой под утро и будили пьяными криками всех ваших поселенцев? - Ещё чего не хватало! - возмутилась Роза Абрамовна. - Просто молодёжь должна пропадать ночи напролёт, а вы у меня сиднями сидите! - А Вам зачем нужно, чтобы мы ночью отсутствовали? - потеряв терпение, спросила Наташа. - Что, какие-то тёмные делишки проворачиваете? Подбородок Розы Абрамовны задрожал, лицо побелело, и Лара всерьёз испугалась, что старуху сейчас хватит удар. - Наташа пошутила, - примирительно, но отнюдь не подобострастно сказала Ромашкина. - И однако же, время своих выходов из Вашего дома и возвращений в него мы будем устанавливать себе сами. Извините. Лара открыла дверь в их с Наташей комнату, подтолкнула к порогу Никитину и, не слишком-то любезно пожелав Розе Абрамовне спокойной ночи, защёлкнула засов. Оказавшись в своей комнате, Наташа тут же спросила подругу: - Ну, как прошло свидание? - Да хреново! - вдруг взорвалась Лара, чуть не расплакавшись и со злости швырнув тюбетейку на постель. - Он даже не поцеловал меня на прощанье... - И что, за весь вечер не попытался даже обнять тебя?! - ошарашено воскликнула Никитина, уже готовая заподозрить Антона в импотенции. - Да нет, не в этом дело. Пытался, обнимал, целовал... - Так что же произошло? Ты дала задний ход? - А что бы сделала ты, если бы, сняв с него рубашку, обнаружила на его плече тату в виде жучка, каких мы неоднократно видели с тобой по всему городу? Услышав слова подруги, Наташа ошарашено открыла рот, а потом вдруг стала сползать вниз по стенке, прижимая ладонь к губам, чтобы подавить нервный смешок. - И у этого - жучок?! - выдохнула она, всё ещё не в силах поверить в то, что только что сказала Лара. - Вот именно,- Ромашкина села на постель и посмотрела в зеркало на своё отражение. - Нет, ну скажи, Наташа, может, я дура? Ну почему всё всегда получается чёрт знает как - не так, как у нормальных людей? - Что именно? - Да всё! - Никитиной показалось, что сейчас Ромашкина уж точно расплачется; Наташа хотела было подняться с пола, на котором оказалась, сражённая вестью о том, что у Антона тоже вытатуирован на плече скарабей, как и у Ахмеда, хотела подойти к подруге и утешить её, но решила, что сначала надо выяснить, из-за чего же так расстроилась Лариса. - Рассказывай, что там у вас с Антоном произошло, - спокойно сказала она. - Начиналось всё мило и очень даже романтично: мы с ним шли по городу, потом он взял меня за руку... А когда дошли до большой каменной лестницы (теперь я поняла, что она ведёт к Массандровскому пляжу, а тогда не сообразила), этот чёрт сказал, что сейчас украдёт меня. Я, знаешь, немного испугалась: всё-таки - одна, а у Антона - вдруг целая “бригада” братков по кустам прячется? А он ещё заливает: вон, дескать, тачка стоит (кстати, серебристая “феррари”, помнишь, что мы возле “Ореанды” видели?), я сейчас посажу тебя туда и увезу. Потом увидел, что я разволновалась не на шутку, положил мне руки на плечи и говорит: “Не бойся. Я пошутил. Я не собираюсь тебя красть и куда-то везти”. - Ну и? - нетерпеливо спросила Наташа. - Потом мы пошли с ним в ресторан, курили кальян, ели восточные сладости... Когда я спросила его, где он работает, Антон, представляешь, сказал, что нигде. - Нигде не работает? - удивлённо переспросила Никитина. - А откуда же у него такие модные шмотки? - Ты фильм “Брильянтовая рука” смотрела? “Оттуда”! Я упоминала о том, что бармен пропустил нас с ним в ресторан, хотя, пока не столкнулся с Антоном взглядом, говорил, что заведение уже закрывается? Представляешь! А когда я спросила Антона, приедет ли он в следующем году в Ялту, он сказал мне: “Не знаю. Как наши решат.” - Ну, и кто такие “наши”? - Знаешь, меня это тоже интересует. Но спрашивать я не стала, боясь, что он сочтёт меня слишком любопытной, в то время, как сам Антон почти ничем не интересовался, кроме того, где работаю я. - И ты призналась ему, что служишь в УБОПе? - Да я что же, по-твоему, ненормальная? Как я могла сказать такое, если мой кавалер вызывает у меня подозрения!.. - Помнится, днём раньше ты его почти оправдывала. Ай, оставим это.. Что было дальше? - Дальше мы пошли с ним гулять по ночному пляжу. Ну, - Лара стыдливо опустила синие ресницы. - Он стал меня целовать... Делал он это, конечно, классно, но у меня в мозгу навязчиво вертелось название фильма с Джулией Робертс в главной роли - “В постели с врагом”. - Так ведь ещё надо доказать, что он враг. Сама же мне это говорила! Лара сосредоточенно закусила губу: - Понимаешь, я пребывала в растерянности. Он мне нравится, очень!.. Плюс - я ведь обкурилась кальяном... Ни о чём не хотелось думать, я же на отдыхе, в отпуске в конце концов! А он такой... не похожий на других. - Это точно, - согласилась Наташа. - И ты с ним ...? - Нет, - качнула головой Ромашкина. - Что я про него знаю? Ни-че-го! - Но раздевать ты его всё же начала... - Да, - просто ответила Лара, и её непосредственность рассмешила Наташу. - И когда я сняла с него рубашку, то увидела на плече этого проклятого жука! - И что? - Я спросила его, что это означает. - А он? - Мне показалось, что он занервничал. - Но он тебе объяснил, что означает его татуировка? - Сказал, но меня не удовлетворяет его объяснение. - И в чём же оно заключается? - Наташа приготовилась услышать уже знакомую благодаря Ахмеду историю. - В том, что это не тату, а просто рисунок на теле, который сойдёт через месяц. Когда я сказала Антону, что таких жучков видела во многих местах Ялты, он наивно пожал плечами и сказал, что этот рисунок нашёл в каталоге мастера по татуажу, и без всякой задней мысли попросил сделать ему такой же. Наташа вскинула брови: - И это всё, что он тебе сказал? -Всё. Никитина сосредоточенно сдвинула брови: - Выходит, кто-то из них врёт. - Из них - это из кого? Кого, кроме Антона, ты имеешь в виду? - Ахмеда. - Какого Ах... Ах, Ахмеда! Погоди, а он здесь причём? - удивилась Лара. - Так чем закончилось твоё свидание с Антоном? - напомнила Никитина подруге о том, что та ещё не завершила свой рассказ. - Да ничем. Я вдруг “вспомнила”, что уже поздно, и что мне пора возвращаться домой. - Он не протестовал? - Нет, только скорчил недовольную мину и, провожая меня к троллейбусной остановке, как будто нарочно замедлял шаг. А когда садил в маршрутку (я таки успела!), даже не поцеловал, гад! Наверное, это было моё с ним первое и последнее свидание. Ну почему мужики, когда не получают доступ к телу женщины, теряют к ней интерес? - А когда получают - не теряют разве? - грустно спросила Наташа. - И всё-таки упускать Антона из виду я бы не хотела, - вздохнула Лара, разглаживая оборочку на переливающихся бриджах. - Мне кажется, он представляет интерес даже не так для меня, как для следствия: я не верю в сказку о татуаже, которую он рассказал. Думается мне, Антон многое недоговаривает. И потому я, когда ехала в маршрутке, бросила ему SMS о том, что мы можем ещё увидеться. И знаешь, что он мне ответил? Наташа пожала плечами. Тогда Лара достала из золотистой сумочки раскладной мобильник и показала подруге сообщение от Антона. На дисплее красовалась надпись: “May be. Good night.” - “Может быть. Спокойной ночи”? - перевела-переспросила Никитина.- Это в смысле, что он допускает возможность вашей новой встречи? - Надеюсь, хотя сомневаюсь, хочет ли он этого. Но надо, чтоб захотел. Мне надо выяснить правду про этих жучков. От вопросов о рисунках, которые можно сделать на каждом шагу, дети не разбегаются! - подумав про перепуганного мальчика под гастрономом, сказала Ромашкина. - Что ты там насчёт Ахмеда - Ибрагима говорила? Он тоже как-то связан с жучками? - Напрямую. - Что, эти самые татуировки и рисует? - Ларису вдруг “пробило” на шутки. Наташа, усмехнувшись, покачала головой и в двух словах пересказала подруге всё, что произошло с ней за этот вечер. Выслушав Никитину, Ромашкина присвистнула: - Вот это да! Они что-то недоговаривают. Оба. Причём причина - одна и та же. А нам с тобой соврали... Только каждый из них придумал свою сказку. Правда, соглашусь, у Ахмеда, она звучит правдоподобнее. - Ну и? Наши с тобой дальнейшие действия? - подперев подбородок руками , спросила Наташа. - Надо всё хорошенько обдумать. И потом решать, что делать дальше. - Сроки? - Чем быстрее, тем лучше. Если эти “скарабеи” имеют прямое отношение к тому, что сказал тебе Гапончук... Ведь эту связь как раз и нужно доказать. Но если ты не против, я бы хотела сначала принять душ, почистить зубы, и так далее. О, кстати! Нужно снять с верёвки во дворе свой зелёный купальник “Gottex”, а то до утра его, боюсь, снимет кто-нибудь другой. Лара запрыгнула в свои шлёпанцы и, тихонько отворив дверь, на цыпочках вышла на улицу. Протянув руку к верёвке, на которой сушилось бельё, она услышала (или ей показалось?), как Роза Абрамовна повышенным тоном о чём-то говорит в своей комнате. Но с кем она может там разговаривать в половине второго ночи? У Лары слуховая галлюцинация? Да нет, она таким никогда не страдала. Роза Абрамовна явно с кем-то говорила, даже кричала на кого-то! Но кто у неё там может быть? Бабка что, сошла с ума? Сдёрнув с верёвки купальник, Лара бесшумно пересекла двор и оказалась у северного крыла дома прямо под окном Розы Абрамовны. Мгновенно “просёкшая”, в чём дело, Наташа через миг очутилась возле неё. За оконным стеклом, немного скрытая алым тюлем занавески, держа мобильник возле уха, мерила шагами комнату Роза Абрамовна. Форточка была приоткрыта, и подруги отчётливо слышали её слова: - ... детский сад какой-то! Ни в чём на вас положиться нельзя!.. Не перебивай меня!.. Ты уже в сотый раз мне говоришь, что отпустить её сегодня было оптимальным вариантом. Для кого, я тебя спрашиваю? Да от тебя требовалось-то всего-навсего соблазнить девчонку, Ахмед (при звуке этого имени Наташа вздрогнула)! Перед тобой же ни одна женщина ещё не устояла, что же ты позиции-то свои сдаёшь, а?.. Никита твоя ведь неровно дышит к Ибрагиму Росси, а твоим сходством с ним просто грех было не воспользоваться... Да она же, хоть и ментовка, в первую очередь - женщина, и сыграть на её... Что - не хочешь? Почему - глупо?.. Во что тебе не верится, в то, что она ментовка, и что Наташку и её подругу сюда заслали с целью всех нас повязать и перекрыть наш “Путь скарабея” (услышав это словосочетание, Никитина и Ромашкина переглянулись)? Да не будь идиотом, я сама видела их “корочки”, и говорила тебе об этом. И тебе, и этому остолопу Антону. А девки вам лапши на уши навешали, выдумали себе какие-то липовые профессии, а вы с Антоном - что? Поверили, как малолетки какие-то, честное слово! Уши развесили, хотя это должны были сделать они!... И ни один из вас не смог трахнуть свою барышню! Вобщем, так. Байками про клуб любителей восточной мудрости и нательные рисунки уже не отделаться... Господи, да вы с Антоном хоть бы врали в унисон, а то каждый выкручивался по своему, а ведь девчонки сейчас поделятся друг с дружкой впечатлениями проведённого вечера, и поймут, что их водили за нос! С завтрашнего дня начинаем действовать решительно... Что?.. Да, ты правильно понял. Меня не интересует, что ты думаешь на этот счёт... Да... Что делать? То, что начал в этот вечер. И будь мужиком! А Антона я вообще с задания снимаю: молодой ещё, всё испоганит, не дай Бог. Хватит и того, что ты возле Наташи будешь увиваться! На сегодня всё. Я вами недовольна, но... Завтра созвонимся. Она выключила мобильник, а Лара с Наташей вновь бесшумно, как кошки, прокрались к южному крылу дома и закрыли за собой дверь. На какое-то мгновение они смотрели друг на дружку, не произнося ни слова, а потом Лара, как ни в чём не бывало, сказала: - Сегодня я первая иду в ванную. - Без проблем. Через полчаса в комнате, которую снимали у Розы Абрамовны девушки, погас свет, и внешне всё походило на то, что и в этом доме наконец-то все улеглись спать. Однако светлые головы курортниц (точнее, одна светлая голова, а другая тёмная) только начали работать. - Итак, что мы имеем? - натянув одеяло до самого подбородка, шёпотом спросила Лара. - Поиметь как раз собираются нас с тобой, - так же тихо ответила Наташа. - Да только ничего у них не выйдет. Что мы видим? Мы видим Антона - молодого, красивого, нигде не работающего, но при этом ни в чём себе не отказывающего, перед которым встаёт на задние лапки бармен ресторана, и который носит с собой что-то странное в пакете, называет это приправами и собирается передавать родственникам в Днепропетровск. Мы видим Ахмеда - уже хозяина ресторана, который тоже собирается в этот город. И Антон, и Ахмед знают друг друга, оба намерены посетить Днепропетровск (где, как говорил Гапончук, размещается центральный штаб преступной группировки), у обоих на плечах есть татуировки в виде жучков, что по словам Ахмеда и Розы Абрамовны, зовутся скарабеями; ими разрисовано полгорода, и они, как оказалось, являются чем-то вроде лейбла данной группировки, которая боится нас, решив (и между прочим, справедливо), что мы ментовки, и что нас заслали сюда специально (а это неверно) с целью “накрыть” некий “Путь скарабея”, который однозначно является тем самым каналом по распространению наркоты. Вопрос: почему эти “скарабеи” взяли нас на прицел сразу же, как мы приехали? Мы же здесь в отпуске! Кто дал этой группировке клич, что мы выполняем задание? И что самое главное, теперь нам действительно придётся это задание выполнять - в стороне остаться уже не удастся. - Они были предупреждены о нашем приезде - однозначно, - прошептала Лара. - И вовсю следили за нами. Ты помнишь, как Роза Абрамовна час назад сказала нам: “Сегодня вы обе отправились на свидания...” Откуда она знала об этом? Мы же ей ничего не говорили! Более того, мы сами не знали, что этот вечер закончится свиданиями. Разве могла я подумать, что мне позвонит Антон, а ты - что встретишь Ахмеда по пути домой, и он поведёт тебя в свой ресторан? Мы даже подумать о таком не могли, а Роза уже это знала. А ты помнишь, как она начала предлагать нам питаться в ресторане Ахмеда, как только мы приехали? Это ведь и есть тот самый Ахмед, похожий на Ибрагима Росси! Она и пристрастия наши с тобой знала. Кто-то их всех предупредил. Но кто? - А что, мало в органах продажных душ? - усмехнувшись в темноте, спросила Наташа. - Немало. Но подозрение падает на ... - Лара резко села на постели. - На Лёшу Марченко! Это ведь он посоветовал нам селиться у Розы Абрамовны! - Ты думаешь, Лёша с ними в доле? - недоверчиво покосилась на подругу Наташа. - Он, конечно, придурок, но чтобы продаваться преступным группировкам... - Ты Лёшеньку недооцениваешь! - со знанием дела сказала Ромашкина.- Он у нас страшно любит быть крутым. И если ему предложили нормальные бабки за то, чтобы он закрывал глаза на “Путь скарабея”, то он на это пойдёт. - Неувязочка выходит, - сказала Никитина, комкая край простыни. - Если у Марченко есть возможность взымать стабильную мзду - зачем он сдал “скарабеев” Гапончуку? - Лёша предлагал тебе встречаться с ним? - Да, было дело, но как это свя... - А ты, помнится, ему отказала? - Да. - И мне он предлагал, что называется, интим, и я тоже дала ему от ворот поворот. Связи не видишь? - Так ты что, думаешь, что Марченко таким образом решил отомстить нам за свою оскорблённую гордость? - А что, это настолько неправдоподобная версия? - спросила Ромашкина. - Лёша знал, что мы собираемся отдыхать в Ялте, вот и намекнул Гапончуку о том, что ему кое-что известно об организованном днепропетровской мафией канале передачи наркоты. А Гапончук, знающий тебя, как профи, без задней мысли посоветовал использовать отпуск для взятия следа этой мафии. Картинка вырисовывается гениально простая: Лёша предупреждает мафию о том, что их приедут “накрывать” две ментовки, мафия в свою очередь быстренько “накрывает” нас, так и не успевших докопаться до истины, УБОП и Святошинская прокуратура теряют своих лучших работников, к “Пути скарабея ” не заростает народная тропа, и, таким образом залечивший своё уязвлённое самолюбие Лёша продолжает и дальше успешно сымать с этого “Пути...” мзду. - Если твоя версия правдива, то Марченко не учёл одного, - тихо, но чётко произнесла Наташа. - Мы не какие-нибудь стажёрки-двоечницы, мы - профи. И голыми руками нас не возьмёшь! - Не голыми руками, так голыми мужиками, - хихикнула, блеснув в темноте зубами, Лара. - С вытатуированными скарабеями на плечах. А если честно, то я считаю, что эти жучки (если, конечно, мы всё о них узнали) - самое слабое звено в цепи этого “Пути скарабея”. Ну какие же куриные мозги надо иметь, чтобы обрисовать тайной меткой столько домов, магазинов, остановок и мусорных баков! - Да, мусорные баки - это они зря, - протянула Наташа. - Хотя опять же таки - может, в этом был какой-то смысл? - А зачем Антону и Ахмеду нужно было себе этих скарабеев на плечах рисовать? Они же на пляж ходят, раздеваются, каждый может лицезреть эти татуировки! - А может они на “свои” пляжи ходят, - предположила Никитина. - Или вспомни того перепуганного конопатого мальчика: может, вся Ялта об этих “скарабеях” знает, они у них тут хозяева, всем заправляют... Это ведь тоже нужно учесть. Интересно, кто у них пахан? Неужто, Роза Абрамовна? Услышав предположение подруги, Лара сажала себе рот простынёй, чтобы не рассмеяться, представив старуху на манер итальянских мафиози - в бархатном смокинге, с зачёсанными на косой пробор напомаженными волосами и сигарой в зубах. Когда приступ смеха прошёл, Ромашкина вздохнула: - Мда, у нас сегодня прямо как в песне у группы “Рефлекс” - ночь открытий! Надо разрабатывать план действий. - Да планировать особо нечего, - прищёлкнула языком Наташа. - Завтра с утра я звоню Гапончуку (не с мобилки, конечно - чёрт его знает, может, они туда жучка всунули, пока мы были на пляже) и выкладываю все наши наблюдения и соображения. - Только про то, как я содрала с Антона рубашку, говорить не надо! - взмолилась Лара. - Не важно, каким образом мы увидели у ребят татушки, главное что увидели! - Хорошо, я расскажу Гапончуку только суть. Да суть и есть, у нас же ничего с этими кадрами не было. - Не успело произойти, - поправила её Лара. - Ну... сейчас это уже не важно, - отмахнулась Наташа. - Гапончук просил звонить, если я что узнаю о группировке, занимающейся контрабандой наркотиков. Я узнала, по-моему, предостаточно. - А что твой начальник намерен делать после того, как ты ему всё расскажешь? Высылать сюда группу захвата? А что будем делать мы, дожидаясь эту группу? - Сидеть сложа руки точно не будем, - твёрдо сказала Никитина. - Ты слышала, что говорила Роза Абрамовна Ахмеду по телефону? “С завтрашнего дня начинаем действовать решительно...” Это, то есть, уже сегодня. Как думаешь, она убить нас хочет? - Сразу, думаю, нет, - покачала головой Лара. - Им же допросить нас нужно. Но это явно будет не сейчас, так что можем спать спокойно. Хотя, спокойно, думаю, не получится... - Предлагаю придвинуть к дверям стулья, наши чемоданы с вещами, флаконы с лаком и пенкой для волос - если вздумают ломать дверь, мы проснёмся от грохота. - А если полезут через окно - первый этаж всё-таки... - предположила Лара. - Подоконник тоже превращать в баррикаду? - А что делать? - Я предлагаю более простой способ. У меня есть резинка для волос с большими стеклянными бусинами. Я одену один её конец на шпингалет от форточки, а другой зацеплю за гвоздь, на котором висит вазон. Если они будут открывать форточку, резинка порвётся, бусины со звоном разлетятся, и мы проснёмся. - А ведь оружия-то у нас нет, - озадаченно сказала Наташа. - Знаешь, это только для Мэрилин Монро и ей подобных девушек бриллианты были лучшими друзьями. Для современных девиц вроде актрисы Анджелины Джоли лучшим другом может стать и обыкновенный кухонный нож (да, если верить газетам, Джоли обожала класть с собой тесаки в постель). Вспомни, Наташа, ведь и у тебя, и у меня есть ножи. Положим под подушку и будем спать до утра, как дети! Сказано - сделано. За пять минут девушки привели спальню в полную боевую готовность, положили ножи под подушки и на удивление быстро отправились в объятия Морфея. Ваше мнение: Украинская Баннерная Сеть |
{v_xap_link1} {v_xap_link2}
{v_xap_link3} {v_xap_link4} |
Галина Ромащенко - Крымские пленницы (продолжение 2)
|
Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Ответственность за содержание произведений несут их авторы. При воспроизведении материалов этого сайта ссылка на http://www.libra.kiev.ua/ обязательна. ©2003-2007 LineCore |
Администратор |