|
    Прочтений: 0 Посещений: 1230 Дата публикации: 3.3.2010 Он не был заурядной личностью, о каких обычно говорят: «рождённому ползать, летать не дано» но и «сильным мира сего» его назвать было сложно. В прошлом - необузданный романтик и несостоявшейся поэт, в настоящем, - не всегда по справедливости оценённый, но вполне талантливый режиссёр. Подобно многим творческим личностям, он, часто рыдая над неоплаканной могилой несовершенного мира и истлевшего костра забытых истин, искал утешение и поддержку на дне бутылки, которая вместо того, чтобы бинтовать его душевные раны, винной кислотой разъедала его, и без того кровоточащую душу. И, как известно, ни одно падение не проходит бесследно. Самовольно скатываясь по лестнице морали, он в конечном итоге стал безногим и практически неизлечимым душевным калекой. Но даже сам Квазимодо не был бы так несчастлив, если б в оправданье его увечьям Господь наградил его слепотой. Увы, наш герой не был слепым ни до падения, ни после него. Он лучше других видел все красоты своего внутреннего уродства, едва различая в запотевшем зеркале совести размытые черты разложения того, что ещё недавно называлось душой. И он снова и снова заливал потоком вина это зеркало, чтобы хоть ненадолго всего этого не видеть, и обо всём забыть. От него со временем ушла жена, забрав с собою двух малолетних детей; его уволили с нервной, но не менее любимой работы – всё, как видите, очень грустно, предсказуемо, да и неинтересно. Он был исконно верующим человеком, но если в пустой стакан периодически не доливать воду, со временем она всё равно испарится – он, устав ждать божьей милости, перестал верить в свет. И вот в одно раннее безрассветное утро, когда наш герой, растянувшись на захудалом диванчике, обречённо храпел после очередной попойки, резкий звон разбитого стекла убийственно резанул тишину. С трудом пошевелившись, он, приподняв тяжёлую, точно каменную, голову и разлепив заплывшие глаза, с усилием напряг своё опухшее сознание и далеко не сразу всё уразумел. Призрачный свет проезжающих мимо машин лишь изредка отдавал свою милость, освещая комнату. Весь пол был усыпан мелкими осколками разбитого стекла. Прямо под дырой опустевшей рамы, которая своей зияющей пастью напоминала сейчас выход в преисподнюю, лежало что-то белое. Это «что-то» было с перьями. Оно сначала потихоньку зашевелилось, а затем, как-то странно вздрогнув, вскочило на ноги. Увиденное нашим героем зрелище заставило глумившееся над ним похмелье с поражением сдать свои позиции. Это был ангел, а если точнее – девушка-ангел… Как мне кажется, каждый благообразный человек с первого взгляда должен был распознать в этом непонятном существе именно ангела - Божьего вестника,- а уж потом рассмотреть в неземном лице женские черты. У нашего же героя всё вышло совершенно наоборот – сперва, он увидел именно девушку, с точёной фигурой, обличённой в полупрозрачный балахон; с детским невинным личиком, в каждой черте которого сквозило то небесное целомудрие, какое почти не встретишь у людей; с вьющимися льняными волосами, озаряющими и без того сияющее лицо. А уж потом разглядел в ней ангела со снежно-чистыми, густо оперёнными крыльями, которые были больше самой девушки, по крайней мере, раза в два и золотистым светящимся ореолом, висевшим ровно над её головой. Вначале он, вопреки давившей реальности, наотрез отказывался верить собственным глазам, к тому же, впервые в жизни ему стало по-настоящему страшно; ему казалось, что весь мир вокруг перевернётся и, подобно тому разбитому окну, разлетится на мелкие кусочки, на крошечные осколки безвозвратного прошлого, которые уже никогда не соберёшь и не склеишь. Ангел, тем временем, перепугано оглядываясь и отряхиваясь от приставшего мусора, встал на подоконник, готовясь продолжить свой, так нежданно прерванный незапланированным приземлением, полёт. Она взмахнула крыльями, но вдруг – её левое плечо дало осечку, и уже через секунду бедняжка оказалась вновь лежащей на осколочном полу. «Да это же чудо! Божий знак! Провидение! (ну наконец-то дошло!)- в один миг промелькнуло у нашего героя. – Господь посылает мне своего вестника! Я достоин! Неужели я этого достоин!» Вскочив, он тут же упал перед ней на колени. Он крестился, он кланялся, он целовал ей ноги, он рыдал и, стуча головой о бетонный пол, отбивая поклоны, порезал о стекло все руки; он обещал, божился, клялся, что исправится, что впредь прекратит вести тот безобразный, аморальный образ жизни, ненавистный ему самому. И это неудивительно, ибо даже самый отчаявшейся грешник, углядев ту самую Божию милость, пусть в самом небольшом подарке судьбы, способен на искренние раскаяние. Ведь, зная, что в тебя верит сам Всевышний, считая тебя достойным, то как здесь не поверить в себя самому. Девушка же вела себя непоколебимо, не обращая никакого внимания и не проявляя ни малейшего интереса к молящемуся, она была увлечена более важным, но менее приятным занятием. С нескрываемым и каким-то капризным отвращением девушка грубо, и даже как-то безжалостно к самой себе, выдирала куски раздробленного стекла, которые мёртвой хваткой впились в белую кожу раненого крыла. Казалось, ей было не столько больно, сколько, неясно от чего, противно. Резко, почти с мясом, вырванные, окровавленные осколки она аккуратно складывала в рядок на пыльный подоконник. Вдруг девушка поняла, что кровь, пульсирующим фонтаном бьющую из раны, ей без посторонней помощи не остановить. Ярко-алая жижа отчётливым контрастом выступала на белых перьях. Она, точно непослушные лапы ветвистых деревьев, словно проступившие вены напряжённых рук, тонкими струйками стекала вниз, сливаясь с краснотой мохнатого ковра. - Вы, чем стучать головой об пол, лучше бы помогли мне с крылом! - Чт-о-о-о?!!- ошарашено, спросил наш герой. - У вас бинт есть или что-то вроде того? - нетерпеливо цыкнув, спросила девушка. Конечно он перевязал ей крыло, не смотря на то, что всё тело тряслось, а голова кружилась, не смотря на то, что бинт путался, а липкая кровь пачкала руки. Он боялся на неё смотреть, - её это заметно раздражало – но глаза не слушались; он боялся сделать ей больно, но капризная рана настойчиво требовала тугой перевязки… Когда же наш герой наконец-то осилил этот нелёгкий труд, девушка, даже не отблагодарив своего спасителя, неожиданно дёрнулась в сторону окна. - И вы мне ничего мне ничего не скажите?! – испуганно спросил он. - То есть?.. – она повернула в его сторону своё удивлённое лицо. - Ну, насчёт вашего визита ко мне? - Не обольщайтесь, - в её лице скользнуло насмешливое умиление, - я просто потеряла равновесие. - На всё воля Божья! И на это тоже! - Может быть… - отрезала девушка, точно потеряв всякий интерес к разговору, а может быть, никогда его и не его обретая. - А можно мне пёрышко на память? – спросил он еле слышно, когда она, приготовившись к полёту, взобралась на подоконник. - Что?!! - Пёрышко…на память… - наш герой, совсем замявшись, почувствовал, как земля уходит из-под ног. - Вообще-то у нас не положено… - сказала она, немного призадумавшись, но по-детски наморщив свой курносый носик, всё-таки согласилась. - Ладно, так и быть – держи! …………………………………………………………………………………………………… Когда она, распахнув свои белоснежные крылья, растворилась в безжизненном небе, он ещё долго смотрел в уходящую даль чернокожей ночи, едва-едва окрашенной падшим лучом запоздалого рассвета. С того самого дня наш герой в корне изменил свою жизнь. Он бросил пить, нашёл новую работу, вернул семью и, отныне, каждое воскресенье ходил в церковь лишь для того, чтобы помолиться своему единственному и обожаемому ангелу, который одной летней ночью ненароком потревожил его покой. Прошло два года, и наш герой уже было забыл о своей ночной гостье, и лишь то беленькое пёрышко, всегда носимое во внутреннем кармане пиджака, время от времени освежало в просроченной памяти небесные события той чудной ночи. И вот одним тихим зимним вечером наш герой, как каждый примерный семьянин, на всех парах спешил домой, но так как на центральной трассе в такое время непроходимые пробки, он решил ехать по объездной. А, как известно, объездные дороги нередко славятся чередой многочисленных закоулков, лабиринтов злачных мест, откуда, случайно забредя чья-то неразумная неопытная душа, может уже никогда не найти выход. Не обращая внимание на такое позднее время суток, в такой час здесь всегда было необычайно людно. Вдруг, в густой толпе вульгарно одетых девиц, продающих за копейки своё помятое тело, он увидел её…да, да это была именно она! Он узнал бы её из тысячи! Не смотря на откровенную одежду и яркий макияж, не смотря на выкрашенные в огненно-рыжий цвет волосы и, непонятно откуда взявшиеся, кабацкие повадки. Та, которая ещё два года назад была Божьим вестником, сейчас стояла на пыльной дороге, предлагая проходящей мимо пресыщенной толпе, свои интим услуги. Наш герой в замешательстве затормозил. Девушка, тут же поймав его заинтересованный взгляд, поспешно подбежала к машине. - Вам девушка?.. На всю ночь?..- сбивчиво спросила она, запыхавшись от быстрого бега и обдавая горячим дыханием приспущенное машинное стекло. На лицо она ничуть не изменилась, лишь покрасневшие в уголках припухшие веки и неудачно замаскированные толстым слоем косметики «гусиные лапки» под глазами некультурно выдавали напряжённую работу бессонных ночей. - Вы меня помните? – спросил он. Но девушка не сыграла того детского удивления как в истории с пёрышком, а приняла нашего героя за очередного назойливого клиента. - Вас много, всех не запомнишь, - равнодушно потупив глаза, ответила она. - Но как же? Этого не может быть! Вы должны…меня помнить… - волна удушливо нахлынувшего волнения мешала ему говорить, - …вы же тот самый ангел…помните? Вы ещё тогда окно у меня разбили…помните?.. - Я? Ангел? – девушка иронично закатила глаза. - Как меня только не называли, но чтобы ангелом…вы знаете, а это даже интересно!.. - воскликнула она, кокетливо отбросив завитую прядь волос. - Да нет! Я серьёзно! Вы не подумайте, что я сумасшедший…ведь вы и вправду тот самый ангел! Ну как же вы можете не помнить? Вы же мне ещё тогда своё пёрышко на память подарили…ну как же… С этими словами он принялся лихорадочно выворачивать свои карманы. На полу оказались и набитый бумажник, и кем-то забытые визитки, и ещё много всякого мусора, но, как вы уже поняли, ангельского пёрышка среди этого залежалого хлама давно не было. - Неужели вы считаете, что я похожа на ангела…или какая-нибудь из тех девушек? А? – спросила она уже серьёзно, с каким-то затаённым обидчивым акцентом в дрожащем голосе. И только сейчас наш герой заметил, насколько её, некогда синие глаза, пожелтели и почти выцвели, как бывает у стариков-долгожителей; её детские черты утратили былую наивность, а насмешливое умиление теперь было горькой усмешкой. - Ну, нет! Я вас ни с кем не перепутаю! Я сам ваше крыло перевязывал, вот этими вот руками… - Крыло перевязывали? Значит, плохо перевязали, раз я теперь тут стою!- почти прокричала девушка, и глаза её заметно повлажнели, а нашему герою в какой-то момент неожиданно показалось, что она его узнала. Вдруг девушка резко дёрнулась, как тогда… - Я пойду, работа не ждёт… - И вообще! Пить надо меньше, - она истерически засмеялась, - а то напьются и мерещится им всякое… А пёрышко он так и не нашёл, видимо вылетело, когда за бензин расплачивался… Ваше мнение:
Украинская Баннерная Сеть |
{v_xap_link1} {v_xap_link2}
{v_xap_link3} {v_xap_link4} |
||||||||||||||||||||||||||||
Изабелла Момад (Лисицина) - РАНЕНЫЙ АНГЕЛ
|
Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Ответственность за содержание произведений несут их авторы. При воспроизведении материалов этого сайта ссылка на http://www.libra.kiev.ua/ обязательна. ©2003-2007 LineCore |
Администратор |