|
    Прочтений: 0 Посещений: 811 Дата публикации: 24.3.2011 может, сюрреалистический недотриллер? черт подери, это место повергает меня в величайшую растерянность Шесть гладких карминно-лаковых поверхностей с несущественными различиями, прессующих и сходящихся в абстрактную математическую точку. Слишком тесно, слишком раздражающе-неуютно, фальшиво и суетно - впечатление съемочной площадки мыльной оперы или наигранно-веселой рождественской витрины. Спертый блевотно-теплый воздух, застоявшийся дым паршивых папирос, навязчивые кисельно-плотные запахи конфетных духов, дешевой просроченной косметики и еще более дешевого бухла на медицинском спирту и гнилых опилках. Нереальная благодетельная белизна матраса под кожей, слишком мягкая и душная, жучиные панцири облезающей с двери краски, слепящие клинки неона в пыльный квадрат стеклоблоков. Неона, лижущего десятки пар в ярости разбросанных туфель - лак, крокодилью кожу, наждачно-жесткую поддельную шерсть, пряжки и стразы, фосфорные ягуарьи кольца, кустарную вышивку, потертое нутро с нищенского вида ярлычками, патетичный китч, хищные носы и угрожающе выставленные шпили каблуков. Неона, световым сиропом липнущего ко всем поверхностям, застывающего пятнами, каплями, полосами, смазывающего контуры и жгущего сетчатку аляповато усиленной гаммой. Боль, ржавыми гвоздями играющая на нервных окончаниях, извлекающая из них рваные аритмичные аккорды: acid jazz. Пульсирующие в стенах, сверкающем лаке и глухом бетоне, дребезжащие в гнутом железе, мышасто-сером стекле пронзительные ноты. Судорога, закручивающая мышцы, кости, сухожилия в вибрирующий штопор. По зубилу в каждом позвонке и белоснежно-раскаленные сверла в зрачках, но со щелчком смеженные веки лишь заставляют падать в химически-алое: вульгарный малиновый коктейль, сальная помада неизвестной шлюхи, сигнальные огни. Вспышка. Цветастое зарево скользит по седым глыбам, плоским крышам, винным окнам, комковатому асфальту, закопченным трубам, желтоватому снежному киселю. Остро тянет пряностями, гарью, благовониями и толпой. Мотыльки флажков, лоснящиеся божки, ажурные шары курильниц; одноразовые тарелки с ароматным рисом, золотистым бульоном, копчеными угрями или невразумительной овощной мешаниной; оскаленные пасти, выпученные глаза и пламенеющая бумажная кожа на лапах-жердях, грозно шипящие змеи и трепещущие лепестки фейерверков. Праздничные залпы мешаются с выстрелами; хохот, музыка, топот и визг за углом, в конце иссеченной непогодой и временем жилой траншеи. В одной ладони - горячая живая гладкость, в другой - тяжелая сталь. Пальцы на тонком предплечье до темных полос, золотые драконы чеонгсама, сухой треск алой ткани, колкий град шпилек из вакуумно-черных волос. Острые ребра, ключицы, лопатки, анисовая кисло-сладость, маленькие яркие рот и соски. Атласные ленты прядей через прозрачный фарфор и азиатскую резкость. Крупные снежинки на ресницах, чернильный штрихкод радужек и морозно-лиловые зрачки, в которые он падает, падает, падает... Вспышка. Сквозь ядовитые волны с привкусом паленой резины он различает. Изящный бронзовый силуэт, женственность, паника, искаженный ракурс. Вяло щурясь во временном затишье, изучает стройные ноги, плоский живот, лихорадочно вздымающуюся грудную клетку с идеальными полушариями грудей, тонкие когтистые пальцы, спазматически сведенные в завитках цвета гречаного меда. Узкие багряно-тигровые полосы на бедрах, ребрах, плечах. Фиктивная кожано-яркая драпировка режет восприятие своей театральностью. - Твою мать, твою мать, твоюмааатть, - отчетливо-мяукающий голос проходится под зазубренной слуховой иглой матово затертой пленкой, примешивает к позавчерашнему супу инпута острый запах раскаленного винила. Вспышка. Слипшимися многоцветными леденцами эпилептическая светомузыка рассыпается по склизким потрохам найт-клаба, абсолютно не в такт с мозговыносящей громкостью дабстепа. Разнокалиберная дробь зомбирующего ритма перешибает визгливый человеческий шум, синтетически-льдистый глянец стаканов, потно-шмалевую вонь, скользящий под пальцами и в глотке иллюзорный силикон. - Слышь, детка, тут две дольки апельсина и одна лимона. А должно быть наоборот. Слышь? Брюзгливо сморщенный ватный пиджак, обтянутые вареной индюшачьей кожей и кое-как прилатанные к нему конечности, размазанные по общей пегости. - Сию минуту, сэр, - механический оскал, гальванизированная до армейского лязга запчастей пластика, пружинисто подлаженная под электронный перестук трека. Отчаянно-далеко в машинально совокупляющейся толпе, среди целлулоидных глаз, бутафорских хуев, оплывших горклым салом сисек, заменяющих влагалища плесневелых шахт. Эстетическое изнасилование рецепторов, пока он отчаянно рвется к колючей проволоке церковно пахнущих волос, хищной ртутности глаз, обтянутому раскаленной женственностью стальному каркасу. - Твой коктейль, мудила, - убийственно-нежно. Стекло, поганый малиновый энергетик, цитрусно-пластиковые ломти и спирт мешаются в тяжелую празднично-яркую комету, описывают изящную дугу. Смуглые музыкальные пальцы надежно на затылке - он хватается за стройные ноги и искромсанный пламенеющий подол как раз когда птичья голова недовольного клиента разлетается густым разномастным фейерверком. Вспышка. Тень гротескным богомолом изламывается, пластается по стене. Тугие завитки на лбу и шее, кошачье-раскосый берилл глаз, вздернутый нос, ладони в уродливых стигматах кислотных ожогов, дрожь дыхания за приоткрытыми губами - сенокосцами пробираясь по его груди. Ни капли не похожа - жаркое тепло, имбирь и кардамон, бархатистая гибкость, начиненная рассветной прозрачностью плексигласа, иззелена-серебристой биосталью, яркими бусинами экзотичных генов, хрупкими раковинами чипов, кисеей электронных нервов. Отливающие антрацитом серпы, деформированные фаланги бережно ловят пульс-головастика. Диковинная кукла, порожденная амбицией и умственной лихорадкой ......... Вспышка. Мутный кадр пропитан металлом, азотом и гнилой сладостью. Бордово-серая гамма, выпуклые маслянистые мазки, причудливый узор - матово лоснящиеся органы, зловоные гирлянды кишок, губчатые грозди легких. Небрежная аппликация волос и кожи, крапчатая скорлупа черепов, яркие развороченные устрицы грудных клеток. Рябь пороховых сполохов вгрызается в костный мозг, голодно скалится хром, в ушах корчится последний сиплый вдох. Выпуклый кальмарий глаз щелкает на квадратной морде, захватывая информационный криль. - Капитан, не наследите, - предупреждает вертлявый хипстер-судэксперт, деловито чмокая прорезиненным чемоданчиком. Кивнув, Морган выходит в чистилище лабораторного коридора; усталость соляными кристаллами сечет уголки глаз и свежие порезы. Грязно-зеленые жалюзи стрекочут на стеклянно-колком ветру, будто ловцы духов, полосуют стены линялой голубизной. Трещат молнии, хрустит черный пластик мешков, армейские ботинки почти вышибают искры из бетона, запахи табака и медикаментов заливают легкие. Мельком - темный комок жил, страха и ярости в плексигласово-мясной оболочке. Тяжелая бабуинья пасть, изукрашенные гнездами предплечья, кисти с ногтями-скальпелями украдкой копаются в замке. Двое в научно-дворницких робах - инсомниец и фогвиллец - самозабвенно скандалят о правах на образец. Кира ежится на звенящих стреляными гильзами ступенях, суеверно пытаясь выблевать чужую грязную кровь. Та склеивает волосы в багровые сосульки, пропитывает одежду до картонной жесткости, хищными тропическими цветами распускается на губах и узких мозолистых ладонях. - Переварится, - бессердечно комментирует парень, закуривая. Старлей поднимает на него мученический взор, с силой трет виски. - Вы и-иизверги, если можете сделать химеру из живого и неживого! - авторитетно заявляет, давится хриплым смешком, - Ватари не учил вас такой дурацкой алхимии. И, не выдержав, истерически хохочет, уткнувшись лицом в колени. Вспышка. Раззявленная слюнявая пасть на бетонную глотку, беззубый оскал, спираль лестницы, замаранные стены, буро-зеленую краску, окурки, помои, пустые бутылки, облезлых кошек и мутную ночь. Белоснежный силуэт на пороге, высокая, стройная, хрупкая, как истошная соната. Склоняется к нему в призрачном нимбе кружев, ликерной крепости и пушистых локонов. Грозовые глаза, раскаленная кожа, стальные пальцы, кровавый жгут у его локтя и в ее острых зубах. Девушка-стрекоза, святая трущоб, проводница из ядовитого сна и опиатных паров. Изящный ключ в его вене, чистый холод и черненое серебро, два поворота, мятно-терпкий свет с острия. - С-сс-солнце, - прищур и шершавый язык на виске, - Возьми солнце и открой зеркало. Где последняя граница из рваных струн, цветет огонь-трава. Ваше мнение: Украинская Баннерная Сеть |
{v_xap_link1} {v_xap_link2}
{v_xap_link3} {v_xap_link4} |
Нервный Гробовщик - Scarlett Box
|
Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Ответственность за содержание произведений несут их авторы. При воспроизведении материалов этого сайта ссылка на http://www.libra.kiev.ua/ обязательна. ©2003-2007 LineCore |
Администратор |