|
    Прочтений: 0 Посещений: 955 Дата публикации: 24.3.2011 нет, на сей раз не гомосексуальные. и не надейтесь, ггг. Среди гранитных шерстинок Города, его бестелесных янтарных светлячков-паразитов, нервных сквозь дрему перекатов жарких мышц, пронзительного запаха рычащего в затылок декабря они потеряны беспризорно-восторженным голодом. Затканы тоскичными цветами бензина, праздничных таблеток и спирта, самоцветного от специй и колотого льда. Взяты на безжалостный прицел альбиносскими глазами тысяч сигарет, вокалом, чеканящим сквозь зал пулеметных зрачков, скрипучим стоном гитары-куртизанки, гильзовым звоном монет о стойку, цепными пастями дверей. Угловатый и скользкий холод под ее спиной и локтями, драный о зазубрины капота туман - сизая сорванная с объятой морскими змеями прядей фата в заклинивших питбульих челюстях. Запрокинув голову, Кариэнн щурится сквозь аспидно-резкий мазок косой челки, в запятнанное лунным шериданом, залатанное ржавой хвоей иссиня-угольное небо. Каблук ее траурно-строгого ботинка сырым стилетом упирается в бедро коленопреклонной и матерящейся шатенки, полосуя ее джинсы могильными слезами глины. Волковой плевать - вот уже полчаса она возится с темно-шелковым бантом, более всего желая затянуть его покрепче на горле начальницы. Узко-фарфоровая лодыжка жжет руку статическим пламенем, в искаженном зашкалившим градусом ракурсе снизу - целомудренный занавес юбки, захлестнувший матово светящиеся в сумраке ноги, осиная до стилизованности талия, острые крылья ребер и небольшие сиськи в беспощадно-тугом капкане корсета, плавно-лилейный штрих шеи и шелковисто-простудным маком подрагивающая улыбка. - Эй, принцесса, я вижу твои трусики! - сообщает Волкова хрипло-ковбойским от свернувшихся в горле наждачных ужей, лихим тоном. Ленивый мазок темно-прозрачной зелени и картинное кастаньетное щелканье пальцев: - Это еще двадцать лет во втором кругу. - Сорок, - брюнетка с девственным удивлением косится, когда звериные зубы подчиненной осторожно смыкаются на острой косточке над коленом, чуть сбоку, шершавый язык проходится по тонко-снежной, как рассветный сон коже, наверняка оставляя тысячи слезящихся киноварью микропорезов. - Семьдесят. Кариэнн отстраняется ц растерянной тщетностью, вздрагивает непривычно-ловкому и стремительному движению светотени, чужой несгибаемой тяжести, пришпилившей ее к стеклу и металлу, отлитой из каленой дамасской стали, по-мужски твердым, уверенным, торопливым рукам, скользящим по мраморной луке спины, иссеченным ражем свирепого ветра плечам, до беспомощного хруста и сливовых полос перехватывающим ее запястья, чтоб досадливо переложить на хищной дугой выгнутый позвоночник, рвущим завязки крошащего грудь в пурпурно-белый песок корсета. Неотвратимая, неукротимая, сокрушительная, как персонифицированный ураган и воюще-волчье пламя, способная раздавить ее кости одним движением, взглядом испепелить до дна запечатанных в основании черепа омутов, и это имеет столько же общего с поцелуем, сколько яшмовый отблеск осенней листвы - с гложущим башни пожаром. - Сто, - невнятно-бредово на выдохе, и костный мозг заменен реками дизеля, в висках дыхание солнечных бурь, жалящих кататонический космос саламандровыми хвостами, когда кирыны пальцы сжимаются крепче на хрупко-округлом, бледно-молочном и чуть влажном бедре. Восточная кукла, бесова стерва, жарко-морозная до полосующих нервы ожогов, туберкулезно-страстная, ускользающая, неосязаемая и контрастная как мрак полярных ночей; полярных зрачков по диагонали, от морской северной зелени до ярко-южного тангерина. И опаляющая сладость рта экваториальным цветком далеких планет, гибискус и расплавленные рубины, земляника и драгоценно пламенеющие угли, и дамокловы мечи пронзающих кирыны губы клыков. Как пылающий ящик Пандоры, распахнутый на смертельные болезни - ее аромат, крушащих вековые деревья и крепости мартовских ливней и пьяняще-сахарным гроздей жасмина; на хрустально-холодную чистоту берилловых озер, латунную проволоку камыша, илистые просеки через рыдающую куликами и бритвенным бризом траву, гиацинтовые лепестки неба, подернутые жилками облаков, прошпиленные гнутыми скрепками птиц, разведенную в воздушном бриллианте каплю аквамарина, блики, пропахшие нежной солью, простором и влагой полей; на имбирь и топаз заката, угловатый подлесок в золоченых лохмотьях крон, мягко-сизый и пепельно-канареечный плат горизонта, километры разбитых дорог за спиной, лимонные веснушки пряного листопада поперек сонно-теплого, пьяного вишневой наливкой октября. И еще многое, многое другое, окрашенное плотной сажей, гранатами и бархатной дымкой, дистиллированная эссенция потусторонней захватывающей дух красоты. - Двести, - непроизвольный оскал, и правая рука, забывшись, окунается прохладно-шчернильные пряди, раздраженно откидывая с лица брюнетки упорно чертящую его челку. Волкова вспоминает о знаменитом табу, лишь с грохотом и ошалелым матом скатившись с капота, затылок набатно гудит о бордюр, и девушка отчаянно трясет головой, дезориентированная дурманящим инпутом и неожиданным толчком: - Да еб твою!! - Волосы - не трогать, - хладнокровно напоминает принцесса и, вздернув бровь, требовательно покачивает ногой, - И разберись для начала с бантом. Ответом ей служит приступ неконтролируемо-лающего хохота, эпилептически выгибающий подчиненную на заплесканной йодистыми лучами мостовой. - Н-не могу, - сообщает Кира, давясь взрывом бешеного веселья, - У м-меня ав-топ-рро-тез-зы. Ваше мнение: Украинская Баннерная Сеть |
{v_xap_link1} {v_xap_link2}
{v_xap_link3} {v_xap_link4} |
Нервный Гробовщик - storm 'n shade
|
Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Ответственность за содержание произведений несут их авторы. При воспроизведении материалов этого сайта ссылка на http://www.libra.kiev.ua/ обязательна. ©2003-2007 LineCore |
Администратор |