|
    Прочтений: 0 Посещений: 719 Дата публикации: 11.5.2015 보잘것없는사람 (корейский [bo jal gut ub neun sa lam]) – никто. Постоянно думал о том, что мог поступить иначе. Может не надо было тогда убегать от полицейских? Стоило остаться и попробовать ответить на все их вопросы сразу – будь, что будет. В случае ареста, вышел бы из дома с высоко поднятым подбородком, глядя в глаза соседям, собравшимся у подъезда, расправив плечи в своём последнем марше. Сильный, молодой, обречённый. Но вместо этого бросился бежать и постарался запомнить до мелочей последние моменты пребывания в прибрежном городке. Запахи улиц, шум моря, дымку костров со сгорающей листвой. Он нёсся вперёд по узким улочкам, не оглядываясь. Ему кричали, были слышны выстрелы, но его уже было не остановить. Оскалился, задыхаясь от прыжков через ряд невысоких ограждений. Куртка из грубой ткани вместе с рубашкой пропитались холодным потом, рабочие туфли измазались в сырой после дождя земле, чёрные волосы намокли. Он никогда не чувствовал себя настолько жаждущим жизни и свободы, как в тот момент, когда его всё-таки сбили с ног и, навалившись сверху, вышибли из лёгких остатки воздуха. Хотел заорать, но лишь ничтожный хрип вырвался из перекошенного рта, его ноздри вздулись. Беглеца перевернули грудью к земле и, чтобы меньше сопротивлялся, ударили лицом о тротуарную плитку. Где-то совсем рядом рыбацкие джонки швартовались у причала, какая-то хозяйка жарила окуня, а на детской площадке замерли дети, услышав щелчки наручников на его запястьях. И снова была безысходность и плен. Жизненный цикл замыкался в ожесточённом рычании, когда его тащили в машину. Надо было поступить иначе – высоко поднять голову, остаться в чистых туфлях и сухой, не пропитавшейся потом одежде. Их разговор давно стал прошлым, которое раз за разом перематывали, как аудиокассету, и требовали пересказать, воспроизвести, надеясь узнать новые подробности, отягощающие его вину. Но он его помнил слишком отчётливо для того, чтобы оговорить себя на двадцатом или сотом допросе. - Что ты думаешь о новом директоре производственного отдела, Юки? – Хару хитро улыбался, заглядывая в его глаза, пытаясь уловить тщательно скрываемые раздражение и злость. - А что я могу думать? – он глубоко вздохнул, посмотрел на коллегу. – Решения старшего директора не подлежат обсуждению. Зная своё место, мы сохраняем своё место. А в моей должностной инструкции нет пункта, связанного с возможностью решать, кто будет мной руководить. - Но у тебя больше опыта, чем у него, - не унимался Хару, продолжая гримасничать. – Ты больше других достоин этой должности. Неужели ты считаешь, что старший директор поступил правильно, назначив этого бездаря твоим руководителем? Юки отставил свой стакан с саке и долго молчал, прежде чем ответить. В затуманенном сознании подбирал слова, пытаясь не поддаться на провокации Хару. В полупустом баре было шумно –пронзительный голос неизвестной певицы из музыкального автомата резал слух, смешиваясь со звоном посуды, плеском воды и шипением растительного масла. Тяжёлые запахи мужского пота и подгоревшей рыбы выбивали из колеи и не давали нормально расслабиться или собраться с мыслями. Мерзкое заведение. - Мне ещё раз повторить то, что я тебе уже сказал?! – Юки опрокинул остатки саке в себя и замер, ощущающая, как слишком тёплый алкоголь разливается где-то ниже солнечного сплетения, а пары спирта врознь ему стремятся вверх, к носоглотке. - Да ладно тебе! – фальшиво и наигранно громко рассмеялся Хару. – Больше об этом не будем говорить вообще, если не хочешь! - Мне пора домой, - Юки встал, отодвинув стул, вынимая из кармана брюк несколько купюр. – Разговор окончен. - Фамилия! – истеричный крик, а следом пощёчина, чтобы он пришёл в себя. - Хо… - опухшие от побоев веки чуть приоткрылись, яркий свет вызвал новый приступ боли в голове. - Фамилия! – ещё одна пощёчина. - Хораду, - сумел таки облизнуть пересохшие губы и выговорить. - Имя! – в этот раз только вопрос. Почувствовал горячее дыхание человека, орущего ему в лицо, закрыл глаза и ответил. - Юкио. Видимо человек, удовлетворившись его мычанием, решил прекратить избиение. - Так-то лучше. Юкио, хотел бы ещё раз вернуться к прежним вопросам. Допрашиваемый услышал, как человек обошёл вокруг него, а потом сел за стол напротив. Зашелестела бумага, щёлкнула шариковая ручка. Небольшая пауза позволила Юки собрать остатки сил и чуть выпрямиться на стуле. «Весь во внимании». - Согласно показаний Харуки Акиры, вы неодобрительно высказывались в отношении существующих порядков и норм назначения руководящего состава на государственных заводах. Так ли это? – в сотый, а может быть двухсотый раз одни и те же вопросы. Так глупо – если они уверенны, что всё знают, зачем его спрашивать? Вынесли бы уже приговор. - Нет. Это не так. Ещё одна пауза. Снова шорох бумаги. - Так же товарищ Харуки сообщил нам, что вы являетесь ярым приверженцем демократического строя. Так ли это? – голос стал громче. Видимо следователь пытался намекнуть на тяжесть возможных обвинений. - Нет. Это… - Молчать! – перебили. – Как вы смеете врать на допросе! Скрипнул стол, следователь поднялся со своего места. Послышались приближающиеся шаги. - Какой девиз вашего отдела? - Все, как один, - пробормотал в ответ, а сам согнулся и съёжился, готовясь к менее лояльному продолжению. - Все! Как! Один! – заорали в лицо и с размаху ударили кулаком в левое ухо. Юки ахнул от неожиданности и поддёрнул колени вверх к себе, надеясь закрыть живот и грудь. – Все, как один! Ударили ещё несколько раз. Хуже всего было то, что Юки не знал, сколько времени он провёл в подвале. День сейчас или ночь. Тёмное помещение не отапливалось и практически не освещалось, если не считать полосок света в щелях двери. Стоять не было сил, поэтому лежал на бетонном полу, свернувшись калачиком. Юки мог уснуть и не услышать, когда зайдут и разбудят пинком, поэтому заранее вжимался лопатками в угол стены, голову закрывал руками, живот и грудь ногами и пытался согреться. Постоянно о чём-то думал. Чаще всего об Асе – соседке и сотруднице. Часто вспоминалось её милое лицо и добродушная, немного усталая улыбка. - Юки, наверное, только мне идёт эта губная помада, - флиртовала она с ним в автобусе по пути на работу. – Её раздали всем работницам вместе с новыми комплектами роб перед приездом старшего директора на встречу с профсоюзом. Все жалуются на то, что это слишком яркий красный цвет, как будто мы кого-то съели, но мне нравится. Мне идёт? Аса смеялась в его воспоминаниях, поправляла свою причёску. А он в своих воспоминаниях скромно улыбался и украдкой оглядывал салон автобуса, чтобы их кто-нибудь не услышал. Он ведь мог поступить иначе и в тот момент, но откуда у простого служащего деньги на жильё, достойное такой девушки. Мог поступить иначе, но не поступил. Глупость? - Что ты делаешь сегодня вечером? - Ты приглашаешь меня на свидание? – стояла слишком близко в переполненном автобусе, смотрела в его глаза, поджав губы, то ли демонстрируя новую губную помаду, то ли ожидая поцелуя. - Ой, - в последний момент о чём-то подумал, но даже не осознал о чём именно. – Аса, наша остановка! - Посмотрите, что вы видите? – холодный голос следователя вынудил открыть глаза. - Я не знаю, что это, - Юки уставился на журнал, лежащий перед ним на столе. Потрёпанные глянцевые страницы, протёртые по краям, засаленные от частых перечитываний, испещрённые английскими буквами. Следователь как обычно сидел напротив и внимательно вглядывался в его лицо. Настольная лампа хорошо освещала предмет на столе, который Юки был совершенно не знаком. - А я думаю, что знаете! Более того – знаете наизусть каждое слово из этой империалистической тряпки! - Впервые вижу… - Молчать! Как ты!.. Как ты смеешь! Спустя пятнадцать минут Юки облили водой, чтобы он пришёл в себя и вновь усадили на стул. - Нашли в твоих вещах. И ты будешь отрицать, что он твой? Если да, то скажи, у кого его взял, а? В эмоциях Юки всегда была конкретика. Он или боялся, и колени тряслись, или забывал о страхе и шёл напролом. Не явно, конечно, но не отступаясь от выбранной линии. Но то, что произошло с ним сейчас, объединило в себя и страх и уверенность. «Если им так необходимо моё признание, то пускай добиваются его подольше. Если я обречён, то пускай они отработают свою зарплату на двести процентов. Если мне не в чем признаваться, то мне не в чем признаваться». Глаза выпучились от неожиданного осознания возможности пожить дольше и вперились в следователя. - Где же лежала эта вещь? В шкафу? Или под столом? Следователь на мгновение опешил, но быстро сориентировался: - Какая разница! Он был в твоей комнатушке! Полицейские с понятыми нашли его! - Да? С понятыми? Требую организации очной ставки с понятыми. Хочу посмотреть в их глаза, как в ваши, сейчас. – пока говорил это, следователь поднялся и обошёл его сзади. - Очной ставки с понятыми?! – удар кулаком в темя. – Будет тебе ставка, сука! Ещё удар. И ещё. - Будет… Тебе… Будет тебе… Ставка… «Так не бывает. Нет. Этого просто не может быть. Наверное это сюжет какой-то книги? Может быть это всё фильм, который я сам себе придумал? Нет, так не бывает», - мысли в голове неслись одна вперёд другой, звенели и скрежетали. Аса стояла у стены рядом с ещё одной женщиной, тоже соседкой Юки. Смотрела на его разбитое лицо с застывшей кровью и безумными глазами. «Зачем её? Она же ни в чём не виновата». Вся остававшаяся в организме энергия сразу улетучилась. Полное бессилие и слабость обрушились на его покрытые синяками плечи. Страха и уверенности больше не было – остался лишь страх, который сковал его мысли, закружил их в одном быстро повторяющемся хороводе. Пропало какое-либо желание продолжать этот фарс. «Делайте то, что должны», - так и хотелось сказать. Приоткрыл рот без нескольких зубов, которые успели выбить и тихо спросил. - Где лежала эта вещь? Следователь, стоявший рядом с ним, кивнул женщинам. - В шкафу под одеждой на самой нижней полке, - Аса ответила первой. Юки видел, что её сотрясает мелкая дрожь и дрожал вместе с ней. Хотя бы в этом он был не одинок – боялся не сам. Доживал – сам. - Вы видели, как полицейский достал это из шкафа? Или он принёс его и рассказал, где взял? – Юки задал наводящий вопрос, уже не глядя на Асу, скорее для порядка, и так зная ответ на него. Взгляд расфокусировался в пространной попытке увидеть всю комнату целиком, но Юки не увидеть ничего. - Да. -Да, - женщины ответили хором, но Аса закончила за двоих. – Он достал это из шкафа в нашем присутствии. Его практически дотащили до камеры, когда все стены задрожали. Юки думал, что ему грезится сыпящаяся на голову штукатурка, а оглушающий грохот смог связать только с головной болью после последнего допроса и проведённой на нём очной ставки. Его быстро закинули в камеру и захлопнули дверь. В кромешной тьме он лежал и прислушивался к происходящему снаружи, пока не понял, что слышит залпы орудий, автоматные очереди и крики людей. Юки переполз в угол камеры и принял обычное положение, дожидаясь своей участи. Ждать долго не пришлось. Канонада не успела утихнуть, когда за ним пришли. В камеру вошёл уже знакомый следователь вместе с охранником. Они вдвоём выволокли Юки в коридор и приставили к стене. Охранник отошёл в сторону, а следователь расстегнул кобуру и достал пистолет. Неожиданно что-то взорвалось совсем рядом и подпрыгнувший под ногами пол свалил всех наземь. В поднявшейся пыли они все кашляли и смотрели друг на друга. Юки вновь подняли. Следователь с охранником отряхивались, когда в коридоре появился ещё один человек. Он быстро окинул их взглядом и проговорил: - Заканчивайте быстрее, американцы уже совсем рядом – пылает полгорода. Нужно уходить сейчас же! – потом скрылся так же быстро, как и появился. А Юки смотрел ему в след и пытался осознать услышанное. «Америка напала на мою страну. Меня хотят казнить за приверженность к демократии, а именно из-за желания выбирать руководство путём голосования. В моей комнате нашли какой-то американский журнал и пытаются вышибить мне мозги, потому что он якобы мой. Я больше никогда не увижу Асу из-за вранья Хару. Долбанное собственное мнение, которое я так ни разу и не высказал. А зачем? Всё решат за меня. Смешно: Америка, демократия, спешит мне на помощь! Демократия…» Следователь передёрнул затвор и направил ствол пистолета в лицо Юки. - Вы не огласили приговор, - инстинкты самосохранения цеплялись за всё под ряд. Юки попытался тянуть время. - Приговор? – следователь опустил пистолет и свободной рукой достал из кармана рубашки лист бумаги. Тряхнул его, чтобы тот развернулся и поднёс к глазам. – Ты у нас кто? - Юкио Хораду, - отчеканил как никогда внятно и увидел падающую из руки следователя бумажку. - Нет, ты – никто. 10-11.05.2015 г. Ваше мнение:
Украинская Баннерная Сеть |
{v_xap_link1} {v_xap_link2}
{v_xap_link3} {v_xap_link4} |
||||||||||||||||||||||||||||
911 - Никто
|
Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Ответственность за содержание произведений несут их авторы. При воспроизведении материалов этого сайта ссылка на http://www.libra.kiev.ua/ обязательна. ©2003-2007 LineCore |
Администратор |