Libra - литературное творчество молодёжи, свободная публикация, стихи, проза: Меньшов А.В.

Libra - сайт литературного творчества молодёжи

Поиск:

Меньшов А.В. - ANALOGIA ENTIS

Жанр: Проза: Философская

Прочтений: 0 Посещений: 3575
Дата публикации: 28.11.2005

Те, о ком я пишу, постоянно живут во мне...
Джиром Д. Сэлинджер
"Симор: Введение"
Солнце согревало теплом, пиво холодило нутро, ветерок обдувал, нежно лаская волосы. Рыбалка была на славу.
Вода в пруду была прозрачна, как слеза. Видно было каменистое дно, где ползали огромные темные раки.
"В раю всегда так, - подумалось рыбаку. - Заботы спадают с плеч, словно лишняя одежда, и ты можешь наслаждаться своим любимым делом."
Никто не помнил его настоящего имени. Осталось только про-звище - Дядя.
Рыбак сделал ещё один большой глоток холодного пива и сменил наживку.
Завтра ему предстоит сломать череду однообразных дней.
"Никто уже не сможет ничего сделать," - подумалось Дяде.
Родственные узы сейчас как никогда тяготили душу.
"Душу? - рыбак удивился подобному слову. - Неужели у мертве-цов бывает душа?"
Перед глазами встала встреча на Веранде и тот окончательный вердикт: "... вернуть в Дом".
Дядя сделал глоток пива, но хмель не заглушал печальные мысли.
"Я умер, - рассуждал рыбак. - И умер из-за Него, но ведь это ровным счетом ничего не значит."
Как хотелось в это верить. Ведь все основные акты придется отыграть ему.
"Неужели ни на что другое я не гожусь? Как же все осточерте-ло!.. Разве добро может делаться такими мерзкими путями? - ры-бак откинулся на изумрудную траву. - Разве нет другого выхода?"
Перед внутренним взором промчались старые воспоминания. Как он отталкивает Его и как машина, здоровенный КамАЗ, с хрустом врывается в его тело, ломая все кости.
"Кто я? Его загнанная в угол совесть? А разве у трехлетнего бывает совесть?.. Кто виноват, что победил в Схватке первород-ства Он?"
Дом на холме грустно смотрел своими глазами-окнами на спо-койный пруд. Ведь с другой стороны снова начинало буянить неук-ротимое море: Он рвется сюда. И не дай Бог, у Него всё выйдет.
"Надо это сделать! - решил рыбак. Глаза его слипались. - Надо!"
1

И приснилось мне, будто плыву я в лодке по озеру. Вокруг был непроглядный туман. Ничего не видно: ни слева, ни справа.
А потом вдруг лодка уже оказалась перевернутой. Её днище было покрыто ядовито-зеленой порослью тонких, как волос, водорослей...
-Шмуль Иванович?
Голос из динамика мобильника принадлежал моему непосредственному шефу - Васе Сироте. Его дурная привычка не здороваться меня часто раздражала.
-Шмуль Иванович, подъём! Через полчаса встречаемся на углу Суворова и Ушакова.
Сирота отключился.
Копеечный "Сонник" гласил, что лодка не к добру. А тем более не к добру и туманное озеро...
Я встал в отвратительном настроении. И как-то сразу потянуло на философ-ский лад. Так бывает: пару-тройку раз столкнёшься с проблемами, и записывай себя в анналы истории, как великого Сократа современности.
Я сел на кровати, пытаясь разлепить веки. Лучики солнца опасливо заглядыва-ли в комнату, пустую и от того по-холостяцки неуютную. Если б не кровать, то можно было бы подумать, что находишься в КПЗ.
Во рту стоял отвратительный привкус вчерашнего спиртного и ещё чего-то от ужина. Я взглянул на своё отражение в зеркале ванной комнаты, но увидел лишь опух-шую от сладкой жизни физиономию Вани Баха - мою физиономию. От этого настрое-ние ни на грамм не поднялось. Морщинки вокруг глаз, словно трещинки, напоминали о тяжёлых днях неустроенности.
О, да... Тяжёлые дни. А ведь когда-то всё было не так. Даже не верится. Час-тенько всплывают кадры из детства, и почему-то там присутствует солнце, голубое не-бо, цветущие деревья, пение птиц, но главное - бесконечная радость. И потом на ум приходит перифраз из песни "Наутилуса": "Где мои крылья, которые так нравились мне?"
Устал. Я очень устал. Морально. От всего... И от всех.
Господи, за что ты меня так? Живу и понимаю, что превращаюсь в какое-то орудие для свершения чьих-то планов, но только не своих. Надоело быть удобным для всех.
Недавно достал книгу, о которой мечтал несколько лет и что же? Её чтение мне вообще не принесло ни йоты удовлетворения. Какой-то частью сознания я вообще удивился, что некогда подобное мне могло нравиться... Смешно... Так, где ж, Ваня, твои крылья?
Никогда б раньше не подумал, что поступлюсь своими принципами. Теперь, пожалуй, ясно, почему говорят: "Жизнь заставила".
Н-да! Плохое настроение это как болезнь, которая разъедает душу изнутри вся-кими мерзостями. Кажется, будто ты отравляешь даже воздух вокруг себя и заражаешь окружающих.
Это всё потому, что сегодня понедельник. И на эту треклятую работу совсем идти не хочется. Хотя к середине недели раскачегарюсь и снова почувствую себя в сед-ле. Но это будет потом. А сегодня понедельник - первый трудовой день.
Очень тяжело. Никогда не думал, что у меня будет такая ситуация, что все мысли о работе будут вызывать тошноту. Неужели, спрашиваю себя, она настолько мне осточертела?
У кого ж это? Кажется, Паскаля: "Что может быть важнее в человеческой жиз-ни, чем выбор ремесла, а между тем его решает случай".
Верно подмечено...
Всё бросить? Что меня удерживает? - При ответе на этот вопрос мою сущность охватывает странное безволие. Видно, я не хочу себе в чём-то признаваться. Просто вижу вдалеке некое светлое воспоминание о детских годах. Далёких, далёких, когда слова заменяли звуки, а ходьбу на двух ногах - ползание на четырёх конечностях. А потом я вырос и стал вот таким...
Каким? - Будь у меня краски, то себя бы я разрисовал в стиле аля-Малевич - сплошной чёрный квадрат...
Тьфу, ты! Да что ж такое! Чёртов понедельник!
За что себя не люблю, так это за подобное состояние: раскисаешь, словно хлеб в воде, и тошнишь себе самому, пока блевать не начнёшь.
-Ладно, хватит мамину юбку на ус мотать!
Я прошел на кухню и открыл форточку. В комнату потянулся свежий воздух.
Холодные макароны настроения не улучшили. Пришлось для поднятия тонуса выпить рюмашку коньяка. Спиртное приятно обожгло желудок. А после второй, всо-савшись в кровь, оно медленно стало возвращать разум к холодной действительности.
Наскоро перекусив, я уже обдумал план работ на сегодня. Сирота-то ведь меня только за это и ценит, да ещё за способность к улаживанию "неудобных" ситуаций.
На улице было до невозможного жарко. Утро только занялось, а парило как в бане. Не успел я дотопать до перекрёстка, как был уже мокрый, что мышь в крынке с молоком. (Хотя, может, это коньячок виноват?)
Вишневый "Ланос", припаркованный чуть дальше остановки, принадлежал Сироте. Его я заметил у лотка с пирожками.
-Здорово! - бросил он, жадно откусывая беляш вместе с обёрткой.
Господи, в человеке все сто пятьдесят, а он ещё и жрёт как не в себя.
-Привет, - вяло отвинтил ему я, садясь в машину.
-Будешь? - он протянул жирный пакет с беляшами.
-Нет, спасибо. Я уже завтракал.
Сирота закинул пакет на заднее сидение и завел мотор.
-Слышал я , ты в отпуск собрался? - сердито спросил он.
Вот же б... Я только вчера с Царем словом перекинулся, а Васька уже в курсе. Ну сейчас будет.
-Подумываю.
-Вань, ты же знаешь, как мы сейчас зашиваемся...
И тут понеслось. Сирота взывал к совести, чувству солидарности и чему-то там ещё. Говорил, что из-за меня вот-вот остановятся все поезда, отменят рейсы на мест-ных пароходных линиях, и самолёты, бедняги, не взлетят в небо.
Я молчал. А что мне оставалось?
Да, сейчас сезон, но я ведь тоже человек. Три года ни сна, ни продыха. Как па-па Карло.
В машине было душно. Периодами к горлу подкатывал ком, а в глазах темнело.
Сейчас бы искупнуться в прохладной водичке. Заехать куда-то на Днепр.
Машина замедлила свой бег. Кровь, словно отлинула от лица, и я ощутил, ка-кая липкая у меня кожа. Кажется, сейчас меня стошнит.
Неужели тепловой удар? Вот чёрт! За стеклом как-то странно стали замирать люди. А струи фонтана моментально превращались в прозрачный гель. Вася застыл в нелепой позе. Его глаза остекленели, отчего у меня между лопатками похолодело.
Взор застелил плотный туман. А в следующее мгновение я ощутил себя в дру-гом месте.
По началу я никак не мог объяснить случившееся, пребывая в странном шоке. А потом...
Огромный светлый Коридор, уходящий в бесконечную даль; по одной его сто-роне расположились тысячи одинаковых Дверей, по другой - тысячи Окон.
Это Дом! - Знание настолько поразительное, что просто необъяснимо.
Где-то внутри шевельнулось что-то, какое-то воспоминание.
Я здесь когда-то был!
Ближайшее Окно открылось без усилий, и вовнутрь ворвался свежий морской бриз. Вода подходила почти к самому подоконнику. Я черпнул рукой: хорошо ж, ё-моё! Водичка, что парное молоко. Прозрачная, даже дно видно. Здесь совсем неглубоко. Может, метра два.
Искупнуться, что ли?
Голова гулко ударилась о раму. Вернее о стекло... окна машины. Я судорожно дёрнулся, соображая, что вернулся назад к Сироте. Он по-прежнему сидел в нелепой позе с остекленевшими глазами-пуговками.
Но вот струи фонтана начали неспешно ускорять свой бег, а однотонность, да-вившая на барабанные перепонки, превращалась в привычную какофонию звуков.
Сирота обтёрся платком. Дышал он тяжело, натужно.
Я ещё не совсем оправился. Глаза не могли задержаться ни на одном из пред-метов.
Дом... Что за чёрт! Кажется действительно тепловой удар.
За этими мыслями, я не заметил перемены в погоде. На улице резко поднялся ветер. И деревья, обвисшие от зноя, задёргались в радостном экстазе. Небо мгновенно потемнело. А где-то далеко-далеко громыхнул гром.
И тут, как по сигналу, началось светопреставление: дождь, бешеный ветер, молнии, грохот, свист. Одним словом - ужас.
-Японский... Ну и ну! - Сирота и про отпуск мой забыл. Он притормозил у обо-чины и достал пакет с беляшами.
Мне и смотреть на Васю не хотелось. Было как-то до противного неприятно.
Ветер злобно накинулся на деревья, обрывая им листья и ломая ветки. Дождь превратился в сплошную стену воды.
-И ты хочешь идти в отпуск в такое вот время? - Сирота кивнул на пейзаж за окном.
Каждое слово он произносил со стальной убежденностью, что, мол, он сам бы так не поступил, а ты, Ванька, дурачок. Что-что, а между строк читать умеем.
-Теперь ведь всё: тепла не будет. Только грянет первый августовский дождь - жди осенних холодов. Старая-то примета.
Я аж захрипел от обилия чувств. И хотел, было, ответить уважаемому товари-щу Сироте, но что-то произошло. Что-то странное...
Коридор. Слева Двери, справа Окна.
Стоп! Где я, в конце концов?
Море за Окном буйствовало. Волны бились о стёкла и было удивительно, что те не разбивались.
-Ты слышишь? - дотронулся до плеча Сирота.
Дождь за окном заливал дорогу. Вода поднялась на десяток сантиметров.
-Слышу, - нехотя проговорил я. Откуда взялось море?
Остальное время мы молчали. Сирота прищурился, глядя на меня, а затем тоже отвернулся к окну.
"Ланос" напоминал батискаф, окруженный толщью воды.
И тут снова сердце стала глодать та необъяснимая тоска. Жаль, что нет с собою коньяка.
Дождь прекратился также неожиданно, как и начался. Солнце уже спустя ми-нуту вовсю сушило землю. Вася завел мотор и "Ланос" тронулся с места.
А, может, у меня просто начались провалы в ощущении времени?
Голова раскалывалась... Стоп, сколько мне лет? Тридцать три... Или... Нет, точно, тридцать три. - Да, уже возраст. Пора голове раскалываться.
И всё-таки надо будет к врачу сходить. И ещё эти странные видения... Коридор. И море за Окном.
Я почувствовал то, чего не заметил в первый раз. Это "тепло". В том месте было очень хорошо.
И вдруг стало ясно: беспричинная тоска приходит оттого, что я не могу туда вернуться. Боже, как же я этого хочу! Очень, очень хочу.
-Приехали, - грубо проговорил Сирота. - Вылезай. Хватит песни петь.
Услышав последнюю фразу, я сообразил, что действительно напиваю какой-то мотив. Немного усилий и вскоре я "выудил" из памяти слова:
Всё это дым, конечно дым,
И от того душа страдает.
Надоедает быть вторым.
Надоеда-а-ет.
Вот уж когда поверишь в систему - осознаное-неосознаное...
Начались трудовые будни.
Работа с утра не заладилась: то ли народ вокруг не совсем проснулся, то ли я окружен дебилами. За какие-то двадцать минут успел посраться буквально с каждым встречным. Правы когда-то были мои армейские командиры, составляя характеристи-ку: "Работе в команде предпочитает выполнять задание в одиночку".
Не знаю, чем бы дальше дело кончилось, но Сирота потащил меня на перего-воры с партнерами из Киева.
Мы заехали в ресторан, где плотно позавтракали. Около одиннадцати Вася помчался с киевлянами на новый объект, а я поехал на офис разгребать бумаги.
Порой надоедает все-таки быть вторым...

2

-Добрый день!
Я не сразу услышал, вернее, сообразил, что обращаются ко мне. Даже ото-рвавшись от бумаг и в упор, глядя на вошедшего молодого человека, я не слышал зву-ков.
-Добрый день! - повторил он.
Только теперь я обнаружил, что сижу в кабинете совершенно один. Тишину нарушало лишь щебетание птиц за окном.
В голове промчалась мысль, что что-то не так. Если я в реальности, то почему ощущаю какой-то дискомфорт?
Парень, стоявший напротив, был одет в белоснежную, хрустящую от обилия крахмала, рубашку с цветастым крикливым галстуком и в заляпанные снизу жёлтой глиной штаны. Обувь же определению не подлежала.
Его глаза просили об ответном приветствии, но меня словно переклинило.
Может, я спал и только-только проснулся?
Такое бывает. Вроде сидишь, заполняешь формы, как через мгновение обнару-живаешь свою голову на полпути к столу, отдавшейся ускорению свободного падения. Один раз так носом долбанулся, что теперь подумываю соорудить какую-нибудь под-ставку, чтоб во время рьяной письменной работы не расшибить лба. Не то будет сотря-сение мозгов, то есть его остатков.
-Добрый день! - в третий раз проговорил парень. И уже в интонации его голоса появились сердитые нотки.
-Ну, добрый, - нехотя согласился я, а сам про себя добавил: - Был. Пока ты не появился.
Паренёк несколько секунд собирался, а затем отчаянно кинулся в бой:
-Вы позволите занять несколько минут вашего драгоценного времени?
-Только с возвратом и под проценты.
-Окей! - он подошёл к соседнему столику и поставил на него сумку.
Если он бы тут сейчас не стоял, то я бы с охотой хряпнул коньячку.
-Жизнь человека сравнительно коротка... - начал паренёк.
-Да, - закивал я головой с видом знатока. - Жизнь - болезнь неизлечимая.
А рука сама собой полезла в нижний шкафчик за флягой. Едва успел её остано-вить.
-Начиная с младых годков, - продолжал накрахмаленный философ, - мы посто-янно мечтаем, строим планы. Мол, когда-то вырастем и станем космонавтами, артиста-ми или мушкетёрами. Но время идёт, а замыслы и мечты так и остаются неудовлетво-ренными. Мы постоянно откладываем их на будущее: когда-то обязательно всего добь-емся, всего достигнем. И положат к нашим ногам счастье в размерах огромных, гигант-ских, несоизмеримых. А часы - тик-так - идут, не останавливаются. От многого отказы-ваемся, откладываем на потом, а тщета и быт, словно сговорившись, похищают всё свободное время, и глядь - пока выбивали себе место под солнцем, наступил глубокий вечер.
-Ты торговец счастьем? - ощущение, будто я сплю, не проходило.
-Нет, но я знаю, что для него нужно.
-Ну-ну, интересно.
А мне было действительно интересно. Каждое его слово задевало за живое.
В первое время я думал, что знаю, о чём пойдёт речь: "Купи, - мол, - Ванюша, этот сверхскоростной ультрасовременный миксер с дистанционным управлением и восьмиступенчатой коробкой скоростей по чрезвычайно низкой цене, и тут же, клянусь тебе ёлкой-березкой, на тебя обрушится счастье, как тропические ливни в знойных пес-ках Антарктиды".
-Интересно, и что же? - вернулся я к разговору с накрахмаленным Платоном.
-Однажды надо встать и остановиться. Добиться свободы от самого себя, - тут он как-то хитро подмигнул.
Я чуть не переспросил, хотя, кажется, прекрасно всё расслышал.
-И когда все пробегут мимо, когда вы будете совершенно один, тогда поймёте, что ваш путь лежал к пропасти. И вся череда дней, которая до этого казалась однооб-разной серой стеной, разорвётся.
Он замолчал. Молчал и я.
Стена обыденности не разрывалась.
-Оглянитесь кругом, - парень обвёл рукой окрестности моего кабинета. Я ог-лянулся: никого, кроме нас двоих. - Всюду неудовлетворенность, а отсюда и злоба, страх, боль, страдания. Наверняка, я уверен, вас по утрам съедает необъяснимая, непо-нятная тоска.
Почему, - спрашивал себя, - я слушаю его? Дело не только в словах.
-Так ведь? - парень слегка наклонил голову.
-Да. - Я согласился. Тоска была самым скверным явлением. Особенно в поне-дельник утром. Но сейчас это казалось таким далёким.
Парень забрал свою сумку и направился к выходу. Уже у дверей он мне снова подмигнул и вышел.
Я как сидел, так и остался сидеть, только рот от удивления открыл.
Зачем приходил? Что хотел? Странный тип.
Какая-то моя часть осталась абсолютно спокойной. Она восприняла события, как должное. На какое-то время я даже подумал, что парень мне привиделся. Уж не был ли он плодом моего пьяненького ума.
Его речь собрала воедино все мои мысли. А среди них промелькнуло желание выпить коньяку, но вошедший Ямшин испортил всю малину.
-Петрович, - обратился я к нему, - а когда ты последний раз книжку читал?
-Что? - Ямшин, кажется, не отошёл от "сиесты".
Судя по его глазам, он всё ещё находился в своём мире. И возвращался оттуда очень-очень медленно. Смысл вопроса он постигнет спустя пару минут.
-Тебе нравится твоя работа? - спросил я.
-Гм! Скажу так: мне нравится оплата. Поймите, шеф, у меня семья. Для меня роскошь ходить на любимую работу. А как дела обстоят у вас?
Впервые я вытянул спиртное при подчиненных, и мало того - налил. Последст-вия меня не волновали. Я хотел заглушить тоску.
-Плохо.
Ответ не поразил Ямшина ни в сердце, ни в иное место. Казалось, он знал, или догадывался.
Он понимающе кивнул. Но лицо его говорило совсем другое: "Шеф, вы не за-болели? Да ещё пьёте на работе. Что скажет Сирота?"
-Гуляй отсюда! - бросил устало я, выпроваживая Ямшина за его стол.
Свобода от самого себя. Интересное выражение.
Порой мне кажется, что внутри моего сознания идет какая-то борьба. Но вот кто с кем и кто кого - хрен его знает. Я просто уверен, что там, в глубине сознания, жи-вет иная личность, но вот вопрос: "Какая она из себя?"
Ямшин делал вид, что не замечает моих наглых действий.
Да, представляю, как будет беситься Сирота. А подчиненные будут шептаться по углам, что я ушёл в запой. Как там говорилось в одном кино: "Наш человек не мо-жет не пить на работе"...
Когда все разбежались по домам, я влез в Интернет. Несколько минут окно за-проса "Яндекса" ожидало ключевой фразы. Я тупо смотрел на экран, не зная, чего хочу.
Пара дыхательных упражнений и бестолковый бег мыслей остановился. Дверь сознания открылась.
Я набрал два слова: "дом" и " море".
Количество сайтов, наверное, исчислялось сотнями. Я посмотрел штук пятьде-сят, но ничего толкового не обнаружил.
-Ну что, шеф? - в кабинет заглянул Петрович, старший водитель.
-Да... через минуту спущусь.
Петрович кивнул и вышел. А я вытянул коньячок и сделал два хороших глотка. Огонь ворвался в желудок и тихонечко всосался в кровь. Голова сразу прояснилась.
На улице моросил дождик. Было неуютно. В голову полезли печальные мысли.
-Куда? - Петрович завел мотор своей "Волги", едва я разместился на сидении.
-Едем в "Ривьеру", потом... потом... потом дальше.
Петрович вздохнул. Его, наверняка, дома ждала жена, детишки, горячий ужин, законные сто грамм для аппетита, футбол после девяти, а тут надоедливый Бах, за-жравшийся засранец.
Мы выехали на Николаевское шоссе в самую гущу галдевших машин. Темнело быстро.
Я вставил первую попавшуюся кассету и из динамиков, вторя мотивам устав-шей души, запел Стинг.
-"Роза пустыни", - то ли себе, то ли просто так, проговорил Петрович.
-Да, - помимо сознания произнесли мои губы.
Море за Окнами... Дом с бесконечным Коридором и тысячами Дверей... Я был уверен, что Коридор был нескончаем и разнообразен. А за Дверями... Что за ними, я не знал.
Глаза вдруг начали слипаться. Бороться со сном в монотонном гуле мотора бы-ло трудно. Несколько раз я окунался в темноту и, видно, в последний раз нырнул глу-боко.
Нос почувствовал характерный запах влаги. Глаза немного привыкли к темно-те. Они стали выделять какие-то неясные тени. Через несколько секунд я сообразил, что нахожусь в подвале. По поросшей лишайником каменной кладке стекали тоню-сенькие ручейки воды.
-Эй! Кто-нибудь...
И вдруг как громом в самое темя: "Я в Доме".
Эта мысль сразу разогнала пелену с глаз. Ни Окон, ни Дверей, и всё-таки это Дом. Коридор походил на замковые застенки времён средневековья. Он несколько раз вильнул из стороны в сторону и закончился комнаткой с низким потолком. Стена на-против очень явно выделялась кладкой. Очевидно, дальнейший проход был просто за-ложен.
Я приложил ухо. - Ничего... Хотя...
Какие-то мгновения слышались шорохи, осторожные постукивания.
-Э-э-эй! - крик ударился в стену и отскочил назад резиновым мячиком.
Шуршание утихло.
Чертовщина какая-то... Сразу вспоминаются слова Вакарчука из "Океана Эль-зы": "А вообще-то, если вечером сильно напиться, то утром тебя обязательно посетят мысли о чём-то потустороннем".
Пол под ногами задрожал, с потолка посыпалась пыль дряхлеющего раствора, а затем раздался ужасающей мощности удар.
Бу-у-ух! Аж сердце ёкнуло.
Там, за стеной, кто-то есть. И он смотрел в мою сторону, как я сейчас в его, но взгляд у него был страшно гнетущим. Казалось, плавились камни. Я от ужаса в мгно-вение ока покрылся холодным потом. А удары за стеной всё усиливались.
Ноги трусливо задрожали и понесли меня прочь. Ибо, как гласит изречение мудрого Соломона: "На Бога надейся, а сам не тормози".
Подземелье растянулось на пару километров. Несколько ответвлений про-мелькнули слева, и я выскочил прямо к воротам. Старым деревянным воротам с поржа-вевшими петлями и потемневшим от времени огромным медным кольцом.
Я столь неожиданно выскочил из подземелья, что чуть не ударился носом. В щели ворот пробивался свет. Мне так захотелось выйти наружу, что, опережая разум, рука схватилась за кольцо и что есть силы застучала по пластине. Лишь после я поду-мал о предосторожности. Не известно ещё, что там меня ждёт.
Ударил ослепительный свет, и глаза вдруг открылись.
В лицо били яркие фары стоящего напротив "Ситроена".
-Приехали, - проговорил Петрович, заглушая мотор.
Оказывается, это был сон.
И слава Богу! А то я отчего-то испытал необъяснимый страх, будто вот-вот со-бирался умереть страшной смертью.
Нет, прочь все эти дурацкие мысли.
Я затряс головой, разгоняя сон.
В "Ривьере" меня должен был ждать Женя Демченко. Я заказывал у него ви-зитки, но его нигде не было видно.
Я присел за соседний столик.
-Что вам? - подошла девушка-официантка.
-Кофе... с коньяком... двойную порцию.
Девушка кивнула и ушла.
А я никак не мог перевести дыхание: в том подземелье кто-то был. Его там за-муровали. Очевидно давно.
-Шеф, вы долго? - на площадку поднялся Петрович.
Я едва остановился, чтоб не сказать ему: "Не твоё собачье дело!" Но, кажется, не справился с мимикой, и Петрович прочел эту фразу по лицу.
-Езжай домой, я остаюсь, - зло бросил я, досадуя, что меня раскусили на пер-вой же раздаче.
-Точно? - удивлено переспросил он.
Я не ответил - устал повторять. Петрович, кажется, все понял и, кивая, ушёл.
Принесли кофе с коньяком.
-Что у вас из горячих блюд? - спросил я.
И девушка протянула меню...
3

-Встать! - кто-то рявкнул над ухом и что есть мочи саданул по бедру.
От такого пробуждения кровь сама прихлынула к кулакам. Я вскочил, и, не будь на этом типе формы, то клянусь здоровьем вездесущих микробов, въехал бы ему по самое здравствуйте.
-Документы!
Надо бы ему, конечно, показать их, да вид у этого товарища какой-то нереспек-табельный. Ещё чего доброго заберёт их себе и пиши тогда жалобы президенту, то ты не гиббон.
-Зачем?
-Затем.
-Резонно, - хоть пофорсю немного, хотя чувствую, что сейчас выхвачу.
-Саня, что там? - из-за сирени вышли ещё два мента. - Кто таков?
-Иван Петров, - чётко ответил я. Похмельем не страдаю.
-Бе-о-эм-же, - констатировал Саня, вертя своей дубинкой.
Интересно, все Сани такие придурки, или через одного?
-Документы есть? - это уже спросил другой.
-Чего надо? Чего пристал?
-Саня, да он оказывает сопротивление правоохранительным органам. Дай ему пару раз, пусть остынет.
-Каким органам? - съехидничал я и тут же получил по рёбрам.
-Заберём? - спросил Саня у коллег.
-Да хрен с ним! Пошли.
Мне дали ещё разик и оставили глотать сопли. Несколько минут я пытался от-дышаться.
Вот суки! Ну, попадетесь мне ещё, я вам, бл..., покажу "б-о-эм-же".
Глянул на свои рёбра, а там зарождается красивейший синяк цвета морской волны.
А как не хочется себя жалеть!
Я сел на землю.
Во, погулял! Впервые спал на улице.
В воздухе разливались сотни запахов: жареные цыплята с хрустящей корочкой натёртой чесночком, шашлычки с помидорами, копчёная колбаска... Кажется, я прого-лодался.
Недалеко от меня парень прикатил холодильник с мороженым. Начал прокла-дывать провод и, судя по губам, принялся кого-то костерить. А левее раскладывалась древняя бабка. Выложила из торбочки зелень, лук. Вздохнула и, косясь по сторонам, трижды перекрестила, бормоча под нос: "Во имя Отца... Благослови, Господи, эти пло-ды..."
Вот поразительная разница в отношении. Где тут моё место?
На лицо легла тень.
-По вашей традиции, - говоривший стоял против солнца, - пожелаю здоровья. Здравствуйте!
-Привет, - это слово вырвалось само собой.
Я поднялся. Теперь говорившего было легко рассмотреть. Это был вчерашний накрахмаленный парень.
-Может, присядем где-нибудь, поговорим? - предложил он.
-Где? - не понял я.
-Хотя бы вон в том кафе.
-Ага... Дело в том, что у меня с собою нет...
-... денег? - парень изогнул брови и понимающе улыбнулся. - Не страшно. Я угощаю.
-Ладно, твои гроши, - согласился я.
Пока мы ели, парень не делал никаких неприличных предложений, лишь молча поглощал пищу. Насытиться в полной мере не удалось, но настроение заметно улучши-лось.
Гарсон принёс по бокалу вина. На удивление вкусного. Два глотка и голова пе-рестала "шуметь".
Пока пили, я созерцал гобелен на задней стене, изготовленный где-то в Крас-ноклопске на фабрике имени "Трёхсот спартанцев".
-Красивый пейзаж, - нарушил молчание парень.
-Не понял, - я замотал головой, разгоняя хмель.
-Рисунок, - парень кивнул на гобелен.
-Да... Хотя не знаю. В искусстве не разбираюсь.
-Я нисколько б не хотел оскорбить ваши чувства, - начал паренёк неспешно, - но я думаю, было бы верным сейчас сказать, что у вас чёрная полоса жизни.
Он замолчал, видно ожидал от меня согласия. А, может, думает, что я просле-зюсь?
-А у вас таких не бывает? - был мой ответ.
Очевидно, парень ожидал иного ответа. Он скомкал салфетку и кинул ее в сто-рону. Она полетела к гобелену и... миновав в нем заросли папоротника, скрылась за сосной.
Вот те раз!
Я несколько раз зажмурился и снова глянул туда: салфетка валялась в паре сантиметров от мусорной корзины.
Наверное, ещё не отошёл от вчерашнего.
-Мы живём в интересном мире, - ни с того, ни с сего заявил парень. Воротник его рубашки захрустел от крахмала. - Ладно, не хотелось бы впутываться в философ-ские чащобы, поговорим об этом как-нибудь в следующий раз. Сейчас же мне хотелось бы направить поток нашей беседы в иное русло.
-Я слушаю.
Честно говоря, я догадывался, о чём может пойти речь. Вчерашний великолеп-ный монолог о том, что стоит остановиться и не бежать со всеми, не был закончен. Па-рень ушёл, а я остался попивать коньячок. И теперь, и это очевидно, он закончит свою речь, а я прослезюсь и поклянусь жить правильно.
-Я говорю о том, что вы задумали.
Аж самому интересно стало: чего ж я такого задумал?
-Ну-ка, ну-ка!
-Самоубийство.
Так-с! И чего это он? Откуда... Ну, это не совсем правда. Да, не очень давно я думал об этом. Думал, принял решение, но пока отложил его исполнение... Да я вообще не уверен, что его реализую.
-С чего вы взяли? - наклонился я к нему.
-Навёл справки.
-Ну, конечно! А как ещё об этом узнаешь! Я даже представляю: рука набирает справочную, а оттуда сообщают, что...
-Итак, - перебил меня парень, - я вижу, что прав.
-Спасибо за завтрак, - я встал и хотел уйти.
-Сядь!.. пожалуйста, на место.
Сел я скорее от неожиданности.
-Спасибо, - улыбнулся мой собеседник. - Я прав, - констатировал он.
-Допустим, и что из этого?
-Гм-м... А теперь я хотел бы задать вопрос... Только прошу "не пылить", - го-ворил он как-то тихо, даже очень тихо, но всё равно я отчётливо слышал все его слова. - Скажите, а какова причина?
-Зачем вам это надо?
Он усмехнулся.
-У вас забавная привычка отвечать вопросом на вопрос. Итак?
-Если честно, то я и сам толком не скажу.
-Забыли?
-Нет, скорее слишком много всего.
-А конкретней.
-Ну-у... неудовлетворенность результатами обследования собственного "я". Ещё отношения с окружающими плюс неудачи в плане реализации... э-э... желаний, что ли. Ну-у... что ещё добавить?
-Ясно. Кризис, так сказать, самооценки. Почему он возник?
-Не знаю. Почему?
-Не пробовали заглянуть в себя?
-Пробовал, но безуспешно.
Парень подозвал гарсона, расплатился и жестом пригласил меня следовать за ним.
-Я могу помочь, - сказал он уже в дверях.
Мы двинулись по Коммунаров вниз к Одесской площади.
Меня волновал вопрос: откуда этот накрахмаленный малец мог знать о том, что я задумал? Откуда, а? Никому ведь не говорил и это совершенно точно. Да и вообще об этом даже вслух ни-ни, не то, что там... Н-да, ситуация явно алогичная.
-Начиная с младенчества, - прервал нить моих мыслей голос собеседника, - мы оказываемся в темнице собственного "я". За его пределами редко кого видим, почитая лишь себя центром Вселенной.
-А как же "бежать со всеми"?
-Это защитная реакция. Инстинкт толпы: все бегут туда и я за ними. Это страх быть непонятым... Нам сюда.
Несколько секунд я приходил в себя, поскольку что-то растерял ориентиры. Парень показывал куда-то за ограду. Там, за старыми деревьями, стояло облупленное здание.
Но первое впечатление оказалось обманчивым. Стоило пройти по тропинке за ограду, как оказалось, что дом не такой уж страшный снаружи.
-Далее вам следует идти самому, - остановился парень.
-Почему?
Он не ответил.
-Кто ты? - спросил я.
-Посредник.
Уже входя в здание, я вспомнил, что с понедельника ни разу не страдал по-хмельем. Ни разу...

4

...Коридор. Слева Двери, справа Окна.
Это Дом.
Море за Окном страшно буйствовало. Но Коридор поражал своей звуконепро-ницаемостью. Ламп здесь не было. Свет, казалось, исходил из стен и потолка, и чем темнее становилось снаружи, тем светлее в Доме.
Вода приобрела мёртвый свинцовый оттенок. Росчерки ветвистых молний по-ходили на буквы древних языков.
Коридор перешёл в белоснежную мраморную лестницу с каменными тумбами для цветов по краям, уходящую глубоко-глубоко вниз в шикарную залу, где вместо потолка виделся стеклянный купол, над которым плескались волны.
Зеленоватое освещение, бассейн с разноцветными карпами по середине, мер-ное тиканье гигантских ходиков - всё это настраивало на торжественный лад.
Перекрёсток. Здесь в этой зале Коридор ветвился на четыре стороны.
Но самое удивительное меня ждало в кресле левее бассейна. Там развалился здоровенный кот с заплесневелым чёрным томиком в лапах.
-О-о, яво... Привет, да?.. Здравствуй...
Я махнул рукой в знак приветствия и присел на борт бассейна.
Честно признаюсь - я нисколько не испугался. Откуда-то само собой всплыло, что котяру этого зовут... Нет, не булгаковским Бегемотом, а Мармеладом. И ещё мне вспомнилось (откуда?), что он всегда коверкает слова: вместо "суслик" он говорил "шушлик", либо "зайчик" у него становился "жайщиком", а "молодец" - "марадцом".
Итак, раз я уже здесь, то почему бы и не поговорить с Мармеладом, тем более что он со мною поздоровался.
-Слышь... это... Мармелад, а ты вообще-то читать умеешь? - спросил я у кота. - Или так, погулять вышел?
-Аз, буки знаю... дырхка...
Он постучал рукой по голове.
Понимать, очевидно, следовало так: "Я хоть и читаю, но голова дырявая, что сито".
-А что ты здесь делаешь? - спросил его снова.
-Шду.
-Кого?
-Тебя.
-Меня? И давно ждёшь?
Мармелад потряс в ответ книгой, мол, успел её прочитать.
-А чего ты хочешь?
-Пойтить на чай... и молоко...
Мармелад блаженно улыбнулся. Именно улыбнулся.
Я подумал: "Неужели животные могут выражать эмоции мимикой?"
Боже, определённо я сошёл с ума. Кому-нибудь расскажи про Дом, так сочтёт меня ополоумевшим.
И тут вдруг голос подал Мармелад. "Видишь ли..," - начал он читать, и при чём делал это жутко монотонно и медленно, без пауз, и выходило, примерно, так: "Ви-и-ди-и-ишь-шь-ли-и..."
"-Видишь ли, этого всё равно не избежать, - сказал Кот, - ведь мы тут все не-нормальные. Я ненормальный. Ты ненормальная.
-А почему вы знаете, что я ненормальная? - спросила Алиса.
-Потому что вы тут, - просто сказал Кот. - Иначе бы ты сюда не попала".
Мармелад закрыл книгу. В глазах его (совершенно не кошачьих) блеснула едва уловимая хитринка.
Нет, он совсем не тот, каким кажется. Зачем Мармелад прочитал мне отрывок? Неужели видит мои мысли?
-А ну, дай-ка мне, - я протянул руку и принял томик.
Жёлтые страницы были девственно пусты. Ни одной буквы, ни одной зако-рючки.
Мармелад неуклюже слез с кресла и своими по-детски шаркающими кривыми кавалерийскими ножками потопал по одной из ветвей Коридора. Я хлопнул книгой, бросил её на каменную тумбу и поплёлся следом.
Впервые подумалось, что ситуация явно дикая, нереальная.
Где я, в конце концов? Что здесь делаю?.. Может, сплю? Кто-то объяснит мне, или нет?
Что за место такое странное - Дом? И почему Дом?
За Окнами было темно. Там, снаружи, водная толщь, напирающая на стёкла. Я прильнул к ним в надежде увидеть обитателей глубин.
-Сюдыти, - промурлыкал кот, совмещая воедино "сюда" и "идти".
-Сюдыти, - повторил я и вошёл следом.
Потянуло дымом от горящих листьев. В Комнате, напоминающей веранду, бы-ло по-осеннему прохладно. По середине стоял длинный овальный стол с яствами, не-сколько настоящих дубовых стульев. Противоположная Двери стена была полностью стеклянная. За ней красовался осенний, весь в "золоте", сад. Солнце шло на отдых, ок-рашивая небо в нежный розовый оттенок.
Столь разительное различие в погоде меня поразило. Там, в Коридоре, бушует море, а здесь... здесь вообще осень. Тихая благодатная осень.
Как там у Пушкина?
Мороз и солнце, день чу-десный.
А ты всё дрыхнешь, кот облезлый.
Пора красавец на подъём.
Протри глаза, зевни уста-ло,
Пойди, пожуй кусочек са-ла,
Немножко выпей валерь-янки,
Но чтоб чуть-чуть, не надо пьянки...
По-моему, это не совсем Пушкин.
Я присел на ближайший стул и потянулся к чашке, но Мармелад жестом меня остановил. Дверь открылась, и на веранду зашло несколько странных личностей. Они шумно двигали стулья, шутили, рассаживаясь вокруг стола.
-Платон, - представился один из вошедших.
Это был старик с типичным профилем древних философов и лысиной промеж ушей. Он был завёрнут в мятую замусоленную простынь, а в бороде его застряли опил-ки.
Второго же человека я знал определённо. Лицо у него было страшно мне зна-комо.
-Я Дядя, - улыбнулся он.
И точно: если судить по фотографиям, он походил на моего дядю. Но не во всём. Ещё не могу определить точно в чём, но должны быть какие-то... отклонения.
Ну, а две гигантские полумухи бескрылые, полумишки плюшевые оказались Тофслой и Вифслой. Да-да, Тофслой и Вифслой - героями сказок Туве Янссон о стране муми-троллей.
Разлили по чашкам чай. При чём его запах явно говорил о высшем сорте оно-го. Каждый взял сладостей - печенья, конфет, пирожных, - и началась Беседа.
Почему именно с большой буквы? - Трудно ответить. Наверное, по той же причине, по которой Дом отличается от дома, а Коридор от коридора: потому что это не те значения слов, которыми называются здесь вещи или явления, а эти значения со-вершенно иные.
Первым поднялся Платон.
-Друзья! Друзья! - он взял ложку и постучал ею о борт чашки, призывая к ти-шине.
И уже в этот момент я ощутил некий дискомфорт, который, скорее, сравним с теми ощущениями, которые бывают, когда-либо неудобно сидишь, и у тебя затекли члены, либо на улице душно и невозможно усидеть на одном месте. В общем, я ощутил сильный дискомфорт.
-Оставим всё лишнее.., - предлагал Платон.
-Что именно ты подразумеваешь под понятием "лишнее"? - перебил Дядя.
-Лишнее - это антиго... гм... противоположность необходимого. Его антаго-низм.
-Эгесла, - Вифсла (кажется; я различаю этих двух "мух" только по оттенку - Тофсла гораздо темнее) оторвался от мякоти пирожка, - не таксла быстросла, пожа-луйсла.
-Всякасла вещь необходисла, - вмешался Тофсла.
-Мы говорим не столько о материальном, - Платон попытался вернуть разговор в прежнее русло. - Ваши головы забиты всяким хламом.
Тут он для наглядности постучал пальцем по лбу, но отчего-то своему.
-Мысли же, - продолжал он, - должны быть кристально чистыми, как роднико-вая вода.
-Ещёсла чуть-чуть, - прошептал Вифсла, - и стихамисла заговоритсла.
Тут снова вмешался Дядя.
-Прозрачные мысли. Ха! Это всё равно, что пресная еда.
-Твоя еда это всего лишь набор микроэлементов для жизнедеятельности орга-низма. - Платон насупился и отодвинул тарелку.
-Ну и что? Пусть так. Зато человек ощущает вкус, а это приятно.
Это перебранка с самого начала показалась мне глупой. Даже в чём-то детской. По-моему, они тут пудрят друг другу мозги. И мне заодно.
Стоило обыкновенную словесную перепалку называть Беседой, да ещё с большой буквы.
Мелькнула мысль, что она - театр разыгранный только для меня. Но, спраши-вается, с какой целью? Поразвлечь меня? Или отвлечь? Усыпить внимание?
И снова этот странный дискомфорт. На краю сознания мелькнула некая мыс-лишка, от которой я покрылся липкой испариной пота. В секунду изменил положение, и тут тонко-тонко зазвенело стекло. Стул подо мной странно дёрнулся.
Дальнейшее произошло настолько быстро, что нельзя сказать, будто я дейст-вовал обдуманно, скорее интуитивно.
Все замерли: кто смотрел на меня, кто в сторону сада. А я покосился на спинку стула и ... упал на пол.
-Стелясла, - Вифсла был единственным, нарушившим тишину.
Да. Действительно стреляли. В стекле появилась аккуратная дырочка, а на спинке стула расцвела роза из щепок. Не отверни я в сторону...
О, Боже!.. Пуля...
Если некто стрелял, то ему ничего не мешает повторить.
-А в рот ты дышишь! - я кувыркнулся к Дверям.
Звон стекла повторился, и теперь все попадали на пол.
В Коридор, скорее в Коридор! А куда?.. Сам не знаю... Подальше отсюда, по-дальше.
За Окнами было совсем темно. Мягкий ковёр на полу поглощал шаги. Мне всё казалось, будто за мною кто-то гонится.
Очередной поворот, развилка. Тут я остановился.
По моему далеко умотал. Я заскочил в ближайшую Комнату. Пойди теперь найди меня.
Это была какая-то каморка...

5

-И что дальше? - не выдержал врач.
Он даже наклонился ко мне.
Оказывается, я затянул паузу. Мысли витали вокруг всей этой котовасии с До-мом.
Согласно часам, мой рассказ занял около получаса...
Самое непостижимое во всей этой истории (и это я понял спустя какое-то вре-мя), это то, как я очутился у психиатра. Наверное, вдруг просто понял, что каморка ока-залась кабинетом врача.
Как, чёрт побери, я очутился в больнице? - Вопрос вихрем пронёсся в голове и тут же испарился.
-Так что дальше?
Пауза затягивалась.
Чего я, собственно, молчу? Смотри, Ваня, язык завоняется.
-Дальше? - нахмурился я. - Потом вдруг обнаружил себя здесь.
-Ну... Такое с вами впервые? - глаза доктора выражали интерес.
-Впервые, - согласился я.
Доктор внимательно осмотрел свою шариковую ручку, прочитал надпись на её боку и принялся быстро строчить кривые буковки на листе бумаги. Я присмотрелся, но разобрать эту китайскую грамоту, был не в состоянии.
Врач, кажется, заметил мои потуги.
-Моя профессия, - проговорил он, глядя в пол, подобна работе детектива. - Я должен проанализировать все факты, сопоставить события, обдумать и ... найти ответ. Правильный ответ. Понимаете?
-Да, - голова сама собой дёрнулась вверх-вниз.
-Вот вы сейчас рассказали мне про Дом, Коридор... Окна... воду...
С каждым словом голос его становился всё тише, а рука, меж тем, носилась по бумаге, как голый по улице. И, по-моему, его зациклило на воде. Он периодически вздыхал и тянул: "Вода-а-а...".
Я почувствовал, что рассказ вызвал в моем сознании какое-то опустошение, но вместе с ним и спокойствие.
-Вода-а... Если подумать, - врач обращался ко мне, - что мы вообще знаем о пе-риоде утробной жизни? Некоторые люди, кстати, помнят события пятого месяца после зачатия. Фрейд, между прочим, предполагал, что сновидения о плавании в воде ни что иное, как воспоминания о пребывании в утробе матери.
Я не понял, о чём сейчас идет речь. При чем тут утробная жизнь.
"В основе большого числа сновидений, сопряженных обычно с чувством стра-ха и имеющим своим содержанием прохождение по узким улицам и плавание в воде, лежат мысли об утробной жизни, о пребывании в утробе матери и об акте рождения, - прочитал врач. Он достал из шухлядки затёртый томик старика Зигмунда и теперь во-дил пальцем по строчкам. - Бывают сновидения о местностях и ландшафтах, о которых спящий ещё в самом сновидении утверждает категорически: "Там я уже был когда-то!" Эта местность всегда - половая сфера матери..."
-У нас у всех какая-то младенческая амнезия. - Закончил он.
Судя по поведению врача, он принимал мой рассказ на веру и пытался мне помочь.
-А знаете, - он откинулся на стуле, - мне сразу кинулась в глаза ваша фраза, об-ронённая ещё в начале: "Я там когда-то был". Это говорит о том, что вы вспоминаете утробный период... Помню такой случай: одна семья - в частности сын и мать - обрати-лась ко мне с одной проблемой. Дело в том, что как бы мать не старалась, но её сын, которому на тот момент было около семи, относился к ней с какой-то непонятной не-приязнью. Каждый раз старался отстраниться от неё.
Я очень долго беседовал с ними обоими, но не находил ничего "криминально-го". Обстановка в семье была прекрасной. Однако мать как-то раз обмолвилась про свою беременность. Выясняется, что, как сейчас говорят, она "залетела". Свадьба, ко-нечно, была, но когда уже истёк третий месяц. Так вот, узнав о своём положении, она испытала настолько сильный психологический шок... а тут ещё её родители насели... В общем, ребёнок стал не желателен. Попервой, конечно. В результате ещё в утробе сын ощутил отрицательные эманации, потому уже позднее он бессознательно желал оттор-жения... прекращения отношений, ухода, так сказать. Хотя при этом пытался доказать свою необходимость.
Наступило молчание. Врач, казалось, смотрел сквозь меня. За стеной кто-то громко разговаривал по телефону, постоянно повторяя предложения.
-Узнай, - кричал в трубку тот человек, - где она находится... Говорю, где нахо-дится, узнай... Да, так и сделай... Говорю же, сделай так... Нет, нет. Не надо... Не надо... Да не надо, ё-...
Смешно, ей-Богу. Словно заезженную пластинку слушаешь.
-Вода...
Доктор наклонил голову.
-И давно это стало с вами происходить? Я имею в виду переход в Дом и об-ратно, - спросил он.
-Ну... в первый раз, вообще-то.
-Ах, да... Так-с, интересно.
Доктор сделал какую-то пометку. Наверное, записал заключение, типа: "Диаг-ноз - невропатологоанатомический дегенератор идей. Подлежит госпитализации". И роспись: "Врач Дубина". А в качестве лекарства пропишет самое лучшее слабительное средство - встречу с медведем. И никакой тебе забугорной химии, всё отечественное, всё природное. Главное в Дом некогда будет бегать, ведь все мысли лишь об одном.
Врач часто смотрел куда-то влево под потолок, словно считал в уме сложный банковский процент.
-А механизм перехода? Можете объяснить? Или сравнить? Какие-то особенные ощущения?
-Сравнить? - я задумался. - Гм!.. Вам приходилось... когда-нибудь... просы-паться утром... раньше звонка будильника?
Врач утвердительно кивнул.
-Так вот... свои ощущения я могу сравнить с этим самым моментом... Пред-ставьте: будильник должен зазвенеть, скажем, в семь утра. Так? А вы... а вы просыпае-тесь на пять минут раньше. Можно ещё поваляться. Закрываете глаза, и тут наваливает-ся глубокий-преглубокий сон, где происходит масса событий. Вы снова самостоятельно просыпаетесь, а на часах без двух минут, но ощущение такое будто пролетело два ча-са... Вот и со мной произошло нечто подобное.
-Значит засыпаете?
-Ага... в некотором роде... Однако есть одно "но": я знаю, что нахожусь в До-ме.
-Ясно... ясно... Мне думается, что я начинаю что-то понимать. Хотя, не стоит об этом пока говорить...
-Почему?
-Почему? - врач прищурился, что-то взвешивая. - Окей, давайте поговорим. Ес-ли... я ещё раз говорю: е с л и предположить, что Дом это осознанная часть вашей психики, вашего "я", тогда всё становится по местам ... Н-да... Домен сознания...
Не понимаю. Этот доктор такой умный. Такой умный, что аж жуть берёт. Всё ему ясно, всё понятно. А мне?..
Но, как говорят охотники: "На овцу и зверь бежит", - кажется, доктор решил поделиться своими умозаключениями.
-Вы знаете, в католической схоластике есть такой принцип: аналогия бытия, analogia entis. Он обосновывает возможность познания бытия Бога из бытия сотворён-ного им мира. Так вот, Дом, мне думается, это ваш внутренний мир. Вернее, своеобраз-ное представление... фантазия... Познаете его - познаете себя. Понимаете?
-Отчасти.
-Стоило вам натолкнуться на некое препятствие и... Всё это уходит корнями в далёкое-далёкое детство. Дом, как я уже говорил, есть осознанная частичка ваших ду-шевных течений. Всё, что вне его, соответственно, бессознательное. А доказательством я беру случай с купанием в море: на улице жара и ваши мысли свелись к идее осве-житься. И тут вы попадаете в Дом. За Окнами море. Ваше естественное желание ныр-нуть в волны. Правильно? Вот видите. Вы создали свой собственный мир, отгородив его "стенами" от всего неприятного, болезненного, неудовлетворительного, всего, что не вписывается в рамки приятных...
-Хорошо, допустим. А кто тогда те... те личности, обитающие в Доме?
-Не знаю. Пока... Могу, конечно, предположить, что это либо какие-то частицы вашего характера, либо... либо "резерваты" - сохранённые, но искажённые призмой вашего восприятия, представления, или воспоминания (что, пожалуй, вернее) о каких-либо людях, предметах, событиях. Вот, к примеру, Дядя...
-Ну, вообще-то, у меня действительно был дядя. Он погиб, когда мне было около четырёх лет. Говорят, я его обожал безмерно и мы с ним не мало шкодничали.
-Вот видите! Остальные личности - Мармелад, Платон и иные - если внима-тельно порыскать по сусекам памяти... Человек... мы с вами не являемся строго опре-делённой натурой. Мы многогранны, но вместе с тем и целостны. Конечно, нельзя ска-зать определённо, что некто - такой-то, или какой-то иной. Я бы сравнил человека, его психический мир с этим вот стаканом, - доктор взял его в руки. - Вы видите одну грань, я противоположную. Зайдёт медсестра - увидит третью. И вместе с тем это будет всё тот же стакан. Вопрос в том: почему мы такие противоречивые?
Это всё, конечно, интересно, но как быть с выстрелом? Я спросил об этом.
-Н-да... Всех ответов у меня нет. Мы с вами встретились только раз, потому не ждите мгновенного решения. Вопрос не простой. Хотя...
Опять это его "хотя".
-А что, если предположить, что, открыв тогда Окно и выйдя вон, вы нарушили границу сознательное-бессознательное? Своеобразная попытка расширения Дома, по-пытка прорваться в какую-то часть психики, которую старательно тесните на задворки. А?
-Не знаю. - Пожалуй, эта беседа превращается в театр одного актёра. А как всё хорошо начиналось. Как там говорят: "Тогда они ещё не были мужем и женой, потому любили друг друга".
-Может, вы спровоцировали одну из личностей, живущих в Доме? Стали угро-жать её целостности, а отсюда и выстрел.
-Так если те личности - это всё тот же я, то, что же тогда выходит? Неужели я сам себя..?
-Понимаете, в принципе, каждый человек бессознательно стремится к само-уничтожению. Так называемый "инстинкт смерти". Попытка своеобразного самоубий-ства.
-А как я очутился у ваших дверей? Лунатизм?
-В некотором роде. Это защитная реакция.
-Как это?
-Когда во сне вас беспокоит кошмар, то вы просыпаетесь. А в данном случае вы спрятались в каморке, не разрушив ткань очерёдности событий т а м . Здесь же, в реальном мире, мне думается, вы доехали до больницы и прямым ходом сюда. Навер-няка Коридор у вас ассоциировался с больничным коридором, а каморка с моим каби-нетом. Вы как бы были и там и здесь.
Нектар и коррозия! Ё-моё! - Непонимание прямо сквозило из всех моих обо-зримых мест. Врач этого никак не мог не заметить.
Нет, ну, правда, что за ахинея! Прямо тебе: "Платон мне друг, но истина в ви-не. Разрушим же Карфаген!" - наглядная агитация для интелектуалов-самоучек.
-Приходилось ли вам, - стал терпеливо пояснять врач, - настолько забываться в фантазиях, что света белого не видели? Перед глазами вместо всей этой галиматьи (тут он обвёл рукой почему-то свой кабинет) стояли иные пейзажи, события, а?
Пришлось согласиться: такое в действительности было.
-Так почему же не провести аналогию? - вопрос не подразумевал ответа.
-А посредник? Парень в накрахмаленной рубашке? Кто он?
-Вы уверены, что он был в действительности? А? - врач усмехнулся.
Неожиданно даже для себя я как-то зло сказал:
-Скажите, неужели вы ни разу не подумали, что я могу водить вас за нос, как клоун Моську?
6

От врача вышел в отвратительном настроении. Версия об каких-то утробных воспоминаниях, конечно, весьма интересна, но как она применима к моей ситуации - этого я никак не мог понять. Совершенно.
Отдышавшись на улице, удалось взять себя в руки. И тут незамедлительно, очень уверено, во мне проснулся начальник. Ситуация уже не казалась странной и пу-гающей одновременно.
Для пущей верности я повторил наш с посредником путь от кафе к Одесской площади и даже дальше. Однако, как и думалось, того здания я нигде не обнаружил. У меня вообще этот путь в памяти не отпечатался. Направление ещё запомнилось, но больше ничего.
Наверное, я чего-то съел. Говорят, от этого могут начаться галлюцинации. Или много выпил, что более похоже на правду.
На остановке было людно. Это меня и успокоило.
Хотя, скорее всего, проблема в усталости. Вообще-то, уже давно пора идти в отпуск. Когда я в последний раз был? Года полтора назад.
Я влез в подъехавший троллейбус. И тут произошло что-то совсем необъясни-мое: сердце по непонятной причине резко разволновалось. А я не мог какое-то время сообразить почему. Глаза видели, но разум не хотел верить.
-Мираж индивидуальный, или обыкновенная интрогаллюцинация.
Эти определения родились сами по себе. И причина их осталась на остановке среди толпившегося там народа: то был мужчина средних лет с явно выраженным ви-но-водочным загаром, засаленной шевелюрой, сутулостью, заработанной под тяжестью размышлений над глобальными проблемами, и дёрганной нервной походкой делового человека.
Троллейбус отъехал уже далеко, а перед глазами всё еще стоял этот образ.
Дядя. Да, это был он. Я понимаю, что этого не может быть, ведь привидений не бывает.
-Почему не может быть?
Я вздрогнул, обернулся - за спиной стоял Дядя.
Не могу передать того ужаса, охватившего меня. А Дядя схватил мою руку и силой усадил на свободное место. Никогда ещё моё сердце так не билось. Кровь отхлы-нула от лица, и оно покрылось испариной. Я, может, быть впервые понял, что такое страх.
-Да как... ты... почему...
Слова из лексикона иссякли. Дядя жестом прервал мои попытки бекать-мекать.
-Ты готов? - спросил он очень серьёзно. Я даже испугался.
-Готов? К чему?
-Я в том смысле: пришёл в себя? Или ещё не успел?
-Да, вроде бы...
-Хорошо, оставим шутки-прибаутки, - Дядя сразу переменился в лице и дебе-лизм заядлого алкоголика сменился на серьёзность академика Тимирязева, если такой был. - В гости не пригласишь?
Я не заметил, как мы добрались до квартиры.
-Есть хочешь? - спросил у Дяди.
Я не знал, о чём с ним говорит. Нервишки ещё не успокоились. Сразу роди-лась мысль: "А чего я, собственно, так волнуюсь за свою психику?"
Думаю об этом и не нахожу ничего удивительного.
Дядя ответил примерно через минуту. Эта пауза показалась мне подозритель-ной: очевидно, он обдумывает что-то важное.
-Адевале Маджа-Пирс, - проговорил Дядя по слогам.
Читал он чуть лучше, нежели Мармелад.
Дядя вертел в руках коричневый томик. Пролистав несколько страниц, он что-то прочитал, при этом как-то криво усмехнувшись. Я осторожно покосился и успел увидеть:
"Есть такое поверье, - водил он грязным пальцем по странице: - один из близ-нецов непременно злой дух...".
-Н-да... ну и... хотя, - тут Дядя закинул книженцию на холодильник и принял-ся... накрывать стол (!), - я слышал, что практически все люди имеют близнецов, прав-да, не все из них выживают.
Он стоял ко мне спиной, заговаривая зубы, и момент появления очередного блюда я не видел.
"А что, - подумалось в эту минуту мне, - если врач прав? Если это наслоения воспоминаний и утробного периода и младенческого? Ведь детям кажется порой, что взрослые - это своего рода волшебники, что им ничего не стоит сотворить какую-либо вещь".
-Ладно, - махнул Дядя рукой, сбивая волну размышлений, - это всё лирика. Так-с, отведаем, что Бог послал.
А Бог, если честно, послал хорошо. Отказываться было бы глупо.
Уже накладывая себе в тарелку угря в красном вине, я осмелился спросить о происхождении этих угощений.
-Паоэ угё ты сахооыт, - отвечал Дядя, усиленно налегая на севрюгу в томате с грибками. - На хот угивася.., - продолжал он своё повествование, и лишь полностью прикончив кусок, сказал единственно понятное слово: - Понял?
Он хитро подмигнул, потом налил по соточке. Под щучьи котлеты пошло хо-рошо.
-Говорят, ты сегодня ходил к врачу? - Дядя слегка откинулся на стуле назад. - Ну что там?
-Да ничего такого.
Я в кратких чертах описал разговор.
-Любопытно, - Дядя почесал нос, налил ещё по одной. Его следующий тост, прозвучал как угроза: - Ну, чтоб я тебе приснился.
Чокнулись, выпили.
-Любопытно, - повторил Дядя, заедая селёдкой. - Эпилептический пароксизм по типу сложного абсанса с ретропульсивным компонентом... Чтоб всё это узнать, не надо было ходить к врачу. Я и сам мастер разводить различные гипотезы с гипотенуза-ми. Хочешь послушать?
-Ну-ну.
-Сновидно-помрачнёное сознание, - поднял грязный палец Дядя.
Это ничего не прояснило. За то у меня появилась совершенно дикая теория: ес-ли представить, что Дядя - это часть меня, как предполагал доктор, то выходит, что я сам себе пытаюсь объяснить феномен Дома. Парадокс!
-Онейроидный синдром, - продолжал этот немытый философ (а глазки у него пьяненькие-пьяненькие). - Это такое состояние сознания... оно характеризуется отре-шением от реальности, окружающего мира. Появляются фантастические представле-ния, грёзы. Они складываются в определённый сюжет, где личность, то есть ты в дан-ном случае, принимает активное участие. Возможно, это даже онейроид с "двойной ориентировкой" - реальный и фантастический миры вместе... так сказать... с лёгким переключением... Да, и главное - память о событиях в онейроидном состоянии сохраня-ется... Понимаешь?
Отвечать с набитым едой ртом было трудно, потому я неопределенно замахал рукой. Почему "неопределённо"? Потому что сам с большой натяжкой ухватывал смысл дядиных речей.
И лишь спустя пару секунд я сообразил, что Дядя юлит. Не знаю, что заставило меня подойти к окну, но, сделав это, я ничего за ним не увидел. Н и ч е г о .
Я бы никогда не подумал, что ничего можно увидеть в яви.
От волнения лёгким не хватило воздуха. Я кинулся к входным дверям, открыл их и... едва не вылетел во всё тоже ничто. Нога безрезультатно шарила снаружи. Ника-кой опоры. Вспотевшие руки испуганно схватились за стену.
-К-к-как... это п-понимать? - алкоголь выветрился мгновенно.
Но на кухне никого не было.
-Замуровали, демоны! С-собаки дикие! - можно было ругаться без конца, но легче от этого не стало.
-Э-эй! - голос утонул за дверью.
И внутри всё похолодело...
Не вижу ни солнца, ни луны. Ситуация до удивительного нереальна и напоми-нает дурной сон, когда знаешь где находишься, но внутренне понимаешь - что-то не так.
Смерти я не боюсь. Так мне думается. Для меня она, пожалуй, так и останется непонятной силой, приходящей внезапно в самый неожиданный момент, если вообще для неё существует какой-то момент.
Назвать её сном? Различие между сном и явью столь мизерно, что начинаешь теряться. Думается: "А живу ли я вообще?"
Я прошёл в спальню и прилёг на кровати.
Замуровали. Вот тебе и онейроид, или как там ещё. Может, действительно, я умер и всё это сны души. И умер ещё в машине Сироты...
Душа... Это ещё древние придумали.
Неизбежность смерти положила начало теории о бессмертии, о душе.
Старушку с косой ждут. Значит психического невроза, как такового, быть не должно... Зна-чи-ло б... Неожиданность, с какой приходит смерть, вот что создаёт трав-му, такую же глубокую, как травма, что остаётся от появления на свет.
Стоп! Вот оно!
Я аж вскочил. - Травма рождения.
Мы всегда задаёмся вопросом о том, что нас ждёт после смерти. Но никогда: что было до рождения?
Какой ужас должен пережить младенец, когда неведомая сила вырывает его из материнского лона! Когда он покидает тепло, уют, безмятежность рая и попадает в мир, где царит голод, холод, шум, где нужно все делать самому. Как там в Бытии: "В поте лица ... будешь есть хлеб..."
Не потому ли мы все стремимся если не вернуться в "рай", то хотя бы подог-нать мир под его рамки; создаем кров для себя, строим государства.
Рождение и смерть... И то и иное - неизбежные катастрофы.
А, может, и я всё-таки умер?
О, Боже! Я не слышу биенья сердца своего... Молчит... Это после перепоя... Ха! Как ловко объяснил...
Я подошёл к входной двери.
-Э-эй! - но голос по прежнему тонул в нигде.
Вслед ему запустил тапок. Он понёсся вперёд со скоростью злобы и (удиви-тельное дело) ни на градус не отклонился, так и продолжая лететь от светлого прошло-го к тёмному будущему.
Неужели там нет гравитационных сил? Фантастика!
Но почему-то от этих мыслей к горлу подкатил ком: здесь в квартире можно сдохнуть без еды и воды.
Заточение. Меня заперли в собственной квартире. И почему-то я не делаю ни-каких попыток выбраться. А стою себе и размышляю над реальностью смерти и травме рождения.
Ерунда! Надо что-то конкретное решать.
Будем рассуждать спокойно: каждое слово, каждое действие попадает под шаблон воспоминаний и накопленных знаний. Потому в этом плане вся наша жизнь - повторение одних и тех же ситуаций. Обитаем мы именно в тех рамках, которые созда-ли себе сами. Это как сон: события настоящего уходят из-под носа, подменяясь в на-шем сознании собственными модернизированными воспоминаниями и фантазиями.
-Следовательно... Следовательно, нигде за входной дверью является миражом. Если я это пойму, то всё россыпится, как карточный домик.
Фух! Ну нагородил, аж самому страшно стало.
-"Ах, что с тобой, Что ты глаза вперяешь в пустоту И бестелесный воздух во-прошаешь?" Не правда ли, интересная строчка?
Сердце сжалось в парализующем страхе: неожиданность звука чужого голоса встряхнуло тело до мозга костей. Я обернулся: в зале в книжных полках рылся посред-ник. Он отложил Шекспира в сторону и мельком взглянул на меня.
-Почему ты мне это прочитал? - спросил я, немного успокаиваясь.
Всё-таки лучше, когда рядом хоть кто-то есть.
-Надо, - ответил посредник.
-Кому надо?
-Тебе.
Зачем оно мне надо? Бред какой-то.
-А что со мной? - продолжил я беседу.
-Ты это у меня спрашиваешь? - посредник отвлёкся от книг и обернулся ко мне. - И вообще, тебе не кажется, что ты упустил кое-что?
-Упустил? - я призадумался. И вдруг спросил: - А, собственно, кто ты такой?
-Запоздалый вопрос.
-Мне кажется, что нет.
Парень подошёл к зеркалу и жестом подозвал меня.
-Что ты видишь? - спросил он.
-Тебя. И себя.
-А ещё?
-Комнату.
-Да нет же! Я говорю о другом. Ну же! - торопил мысли посредник.
-Не знаю, - я откровенно рассердился.
-Разве наша схожесть не заметна?
Теперь я старательно присмотрелся, но признаюсь честно, подобное утвержде-ние мне показалось очень надуманным.
-Что-то есть, - соврал я.
-Вот и ответ, - улыбнулся парень.
-Какой ответ? - не понял я.
Парень рассмеялся. Он подошёл к окну, задрал штору и долго смотрел в непро-глядное ничто.
-И всё же? - не выдержал я.
-Предположим, - нехотя ответил парень, - я твой... гений.
-Гений?
-Ну, знаешь, вроде ангелов-хранителей у древних римлян. В момент появления человека, - принялся пояснять он, - появляется гений, который наблюдает за ним, помо-гает, как умеет, побуждает к тем или иным поступкам.
Парень повернулся, желая проследить мою реакцию. Она была на его удивле-ние сдержанной.
-И к каким поступкам ты меня побуждаешь? - спросил я, немного успокоив-шись.
-К разным, - ответил парень нехотя.
-Ну, к примеру, - настаивал я.
-К примеру? К примеру, вынудить тебя выйти.
-Куда выйти?
-Из квартиры.
-Но там ведь ничего нет!
-Тебя это пугает?
-Пугает?.. Да. Я ведь ещё из ума не выжил.
Последнее утверждение было явно поспешным.
Гений-посредник мне сейчас напоминал рассерженного кота, только нервно дёргающийся хвост у него заменяли руки. Парень присел на диван, что-то обдумывая.
-Для человека, решившего покончить счёты с жизнью, ты слишком трусоват.
Замечание, надо сказать, неожиданное. Кажется, я залился краской.
-Насколько долго ты намерен здесь сидеть? - спросил он, чуть погодя.
-Я не знаю. Я вообще ничего не знаю! - меня, кажется, прорвало. - То Дом, то стрельба из сада, то Дядя, то теперь в квартире... В конце-то концов, что за... что проис-ходит?
Посредника такая реакция, скорее, обрадовала.
-Вот это тебе и предстоит узнать, - улыбнулся он. - И единственный способ - "выйти". Я уверен, что мир для тебя перевернётся. И даже более того.
Вот этого я втайне и боялся. Сделав шаг за порог, я никогда не вернусь.
-Все ответы уже тебе были даны. Абсолютно все. Я бы давно уже...
Гений не закончил предложение и встал в дверном проёме.
-Знаешь, - вдруг обернулся он, - ты живёшь в мире символов и условностей. Даже мифов. А некоторые из них очень... очень... и очень.., - он подмигнул.
Посредник пошёл к

Ваше мнение:

Добавить своё мнение

Обсудить на форуме

Комментарий:
Ваше имя/ник:
E-mail:
Введите число на картинке:

Украинская Баннерная Сеть

Оценка

Партнеры сайта

{v_xap_link1} {v_xap_link2}

Наша кнопка

получить код

Статистика