Жанр: Проза: Философская Прочтений: 0 Посещений: 2029 Дата публикации: 7.1.2006
... а кто-то их чувствует
- Почему Она сидит у окна? - Странный вы человек. Здесь каждый ведет себя так, как хочет. Она - не исключение. Я оглянулся. Да, люди здесь действительно не заслуживают прозвища, данного им обществом - <умалишенные>, они свободны - по-настоящему свободны и вовсе не заключены в своей болезни. Нет, все совсем иначе. Я подошел к ней всего на несколько шагов и тоже посмотрел в окно. Ничего особенного. Зима. Все в снегу. Очень холодно. Темно-серые точки внизу, в шубах и шапках. Скамейки. Деревья. Контрасты. Я отвел взгляд - не могу смотреть долго, как-то тоскливо становится, наверное, вижу мир таким, какой он есть на самом деле. А она продолжала смотреть. Но не улицу, как мне сначала показалось, а на оконное стекло. Да, теперь и я увидел - на большом листе стекла замерла сцена битвы - чудные снежинки напоминали жестокую схватку угловатых снежных птиц - холодных, белых, ледяных, отрывающихся от острых игл и шипов внизу, на <деревьях> и <сугробах>. Сотни птиц сталкивались друг с другом, вступали в смертельный поединок, от них лезвиями летели ледяные прозрачные перья, вонзались в уже остывшую плоть сугробов внизу. Я уже слышал их бешеное стрекотание, нарастающий адский шум, который мог свести с ума. Я впал в безмолвный ужас, почувствовал леденящий душу страх и противную боль где-то в животе - хаос, в котором сражались птицы, показался мне реальным: Я поспешно встряхнул головой, возвращаясь к той реальности, в которой привык жить днем, вместе со всеми людьми. <Брр! Моей фантазии следует знать меру! Ледяные птицы - бред!>. Я посмотрел на Нее. <Она - сумасшедшая, раз может смотреть на это целыми днями и не: что? Не сходить с ума? Бред: я сегодня как-то слишком: мне лучше уйти:>. Я в последний раз взглянул на стекло и немного задержал взгляд на чем-то между этим стеклом и улицей, замер, погрузившись в некое туманное пространство моих мыслей. - Нравится вид? - вдруг хрипло произнесла Она. Я не смог сразу отреагировать и, упустив момент, растерянно молчал. - Он многим нравится. Вот все говорят, что понимают человека, который любуется красотами зимнего города: - Она замолчала, и в Ее голосе что-то улыбнулось - тепло и забавно. На улице вышло солнце, но я не придал этому значения. - Зачем они мне это говорят? Я с таким человеком даже знакомиться не захочу. - И снова замолчала. Солнце скрылось, и в комнате потемнело. - Я не люблю зимний город. Никакой не люблю, - я смолк, чтобы отдышаться. Удивительно, но говорить мне было тяжело, словно я никак не мог набрать достаточно сильного воздуха, чтобы он смог вынести мои потяжелевшие слова. - На стекле : - Что? Они снова сражаются? Я внимательно посмотрел на Нее - Ее свободно раскинутые плечи, рассыпанные по ним коричневые волосы, свободная мужская клетчатая рубашка, непонятной формы брюки, совершенно босые ноги, одна из которых была обхвачена тонкой рукой; единственное, что я заметил на Ее руке - глубокие царапины. Ее лица я не видел, но голос запомнился навсегда. Он был:сорван. Что-то с ней было: не так. Я не мог точно сказать, что именно, но она была необычной. Совсем не такой, как все. Она: отдыхала. - Я говорю о птицах. Они все еще сражаются? - Похоже:да. Ее голос стал теплее, словно мой ответ Ей принес желаемое успокоение. - Они опять застыли. Ты их напугал. Я удивленно вскинул брови. А Она продолжала: - Да: я больше их не слышу. Но скоро ты уйдешь, и они продолжат бой:. Скажи, они все еще блестят? Много погибло? Я внимательно посмотрел на стекло. - Их не так много: но они блестят. Все до единой. - Уходи. Я попятился назад, но через несколько шажков наткнулся на врача. - Она, что, с вами говорила? - Да. - Она: с ней нужно поосторожнее: она: еще и слепая: бедняжка. Я невольно посмотрел вдаль, на окно. - Ее не так давно к нам привезли. Всю избитую, в снегу, мокрую, горячую, в крови. И, к сожалению, уже слепую. Глаза были: тоже в крови. Мы ее выходили, и с тех пор, как она встала с постели, вот, сидит на этом подоконнике, глаз с города не сводит. Мы надеемся, что хоть солнечный свет ей немного зрения вернет:куда там. Вы ступайте, вам уж пора. Я попрощался с доктором и пошел домой. У меня в комнате, я помню, на оконном стекле тоже был рисунок. Просто потрясающий узор. Не включая света, я отодвинул занавеску и не увидел ничего, кроме мелких капель воды. За день сильно потеплело, и узор растаял. А ночью мороз прихватит, и там появится другой. Внезапно меня осенило: а как же она могла видеть тот узор так долго? Да как она вообще могла видеть? Я быстро распахнул окно и вдохнул приторно-теплый грязный воздух. Вспомнил ее на подоконнике и твердо решил пойти к ней завтра. Все узнать. Что-то же там было! Но ночью мне приснился сон. Словно стены моей комнаты несколько раздвинулись, и я увидел людей - соседей, друзей, коллег по работе, родителей, просто прохожих, продавцов, почтальонов, политиков и пр. Все они влезали в окна и исчезали в них. Каждый в своем. А потом я увидел сотни монстров, в которых я с трудом узнал этих людей, и каждый из которых сражался с другими - жестко, до полусмерти. Они сражались в ярко-синем пространстве, но потом, когда ночь прекращалась, и их освещали холодные голубые лучи, их лица искажались гримасами адской боли и все они превращались обратно в людей, принимали свой человеческий облик. И тем же путем - через окна - возвращались обратно, в постели. Я проснулся от боли и посмотрел на свою руку - она дымилась, но на ране плавились кусочки льда. Вскочив с постели, я подбежал к окну и: ужаснулся. Оно было закрыто, и первые солнечные лучи освещали новый узор, похожий на паутину. Через двадцать минут я уже был у Нее. Доктор отвел взгляд и сказал, что ночью Она исчезла. Она почти выздоровела, и, очевидно, выбросилась из окна. Я знал, что это не так. И пошел домой, дожидаться ночи. Мне не было страшно увидеть в себе монстра. Я знал, что приму бой, а наутро, наверное, как и Она, окажусь где-нибудь: полуживой. Но это не важно. Я многое понял, но рассказать об этом не смогу. У каждого свой узор на окне, кто-то видит сны, а кто-то их чувствует: