|
    Прочтений: 0 Посещений: 2321 Дата публикации: 28.4.2006 Ислледование, которое провел автор среди знаменитых спортсменов по части освоения ими инстранных языков. Записано со слов знаменитых спортсменов, либо извоспоминаний близких им людей В наше время кажется вполне естественным, когда спортсмен высокого уровня, выступающий за сборную страны, владеет одним, а то и несколькими иностранными языками. Между тем, еще пару десятков назад лет многие наши спортсмены испытывали большие проблемы не только в беседах с зарубежными журналистами, но и с коллегами-соперниками, а порой за рубежом попадали и в трудные бытовые ситуации. Классическую историю на эту тему мне довелось услышать от олимпийского чемпиона 1980 года, бегуна Андрея Прокофьева,— человека, острого на язык, и, несомненно, не лишенного литературного дарования. Андрей тогда проходил воинскую службу на территории ГДР. В его гарнизоне особой популярностью среди местного немецкого населения пользовалась жена советского генерала, курировавшего спорт в нашей группе войск. Сама, кстати, в молодости тоже была известной спортсменкой. Главное представление она устраивала по весне: ежегодно делала вылазку в ближайший магазин, чтоб купить средство от моли. Прожив несколько лет в Германии, она не удосужилась выучить хотя бы несколько немецких слов. И потому беседовала только при помощи мимики и жестов. Изображала — как моль летает, помахивая крылышками, потом — как ест сначала шерсть, а затем отраву, после чего корчится в муках и помирает. Немецкие продавцы, несомненно, по-русски понимали, но специально к приходу нашей спортсменки прятали нафталин, и недоуменно разводили руками: «Вас? Нихт ферштейн» … Посмотреть на танец умирающей моли в исполнении рослой и толстой русской генеральши сбегались продавцы со всех отделов магазина и все посетители. Все изображали участие, желание помочь и … полную недогадливость. Генеральша ругала «тупорылую немчуру», материлась, но повторяла свою пантомиму снова и снова … Сам Андрей, ввиду частых разъездов на соревнования, хотя и не задерживался на территории ГДР подолгу, но на бытовом уровне немецким овладел, да и по-английски неплохого понимал. А среди легкоатлетов-сборников того времени лучше всех английский язык знал Владимир Ященко. Он, так же как и Прокофьев, был разносторонне талантлив и, по большому счету, своими способностями столь же бездарно распорядился. Феноменально одаренные не только физически (оба в 18-летнем возрасте стали рекордсменами мира среди взрослых!), они обладали многими другими талантами. Ященко прекрасно пел, играл на гитаре, сочинял тексты песен и мелодии. Английский язык он изучал еще в спецшколе. По рассказам заслуженного тренера России Евгения Загорулько, однажды перед длительным выездом в США Володя целенаправленно «налег» на английский и в короткий срок овладел им в совершенстве. Исполняя композиции квартета Битлз под гитару, он не только безошибочно «в аккорды попадал», но еще (в отличие от звезд отечественной эстрады) и слова песен выговаривал абсолютно правильно. Нынешние наши легкоатлеты-сборники знают европейские языки, как правило, лучше, чем их предшественники советских времен. Но нельзя сказать, что в этом плане и у них нет проблем. Татьяна Лебедева, двукратная чемпионка мира в тройном прыжке, сетует, что в возрасте после 20 лет учение дается хуже. Человек она широко эрудированный, читает “запоем”, но с иностранными языками – беда. Вот и приходится на международных соревнованиях общаться только с девчонками из стран СНГ, да с представительницами стран бывшего соцлагеря: румынками, болгарками, кубинками – они русский понимают. С остальными – только “здравствуй – до свидания”. Юрий Борзаковский первое время на международных соревнованиях из своих соперников общался только с чемпионом Европы поляком Павлом Чапиевским – тот еще в школьном возрасте несколько лет прожил в России и русским владеет в совершенстве. Но в последенее время Юре удается пообщаться без переводчика и с кенийским датчанином Кипкетером, и чемпионами прошлых лет Оветтом и Коу. Даже олимпийский чемпион Сиднея Шуманн, завершив карьеру бегуна, ныне берет для берлинского телевидения интервью у Борзаковского на смеси немецкого и английского. Юрию от частных уроков репетитора пришлось отказаться – тот был недоволен нерегулярностью визитов Борзаковского. Так что приходится изучать английский самостоятельно. Вячеслав Иванов — единственный в истории академической гребли трехкратный олимпийский чемпион в лодке-одиночке — считает, что учить иностранный язык в школе, или же вживую — «две большие разницы»: — В этом я убедился на собственном примере. Вот учил я английский сначала в школе, потом в институте, но когда после этого выезжал на соревнования за границу, то мог объясняться только через переводчика или «на пальцах». И вот однажды, уже на закате моей спортивной карьеры, меня пригласили в Бразилию. Главную цель я преследовал: потренироваться при теплой погоде – в Москве тогда была зима. Как дополнительная задача – тренировать местных гребцов. Мне выделили переводчика, но когда мы выходили на тренировку на лодках, переводчик оставался на берегу, а я продолжал работать. И ничего – что-то жестами объяснял, что-то догадывался. И что же? Через пару месяцев я вполне объяснялся по-португальски на бытовом уровне. А бразильская «двойка», которую я тренировал, выиграла чемпионат Южной Америки. Много лет спустя я работал в должности главного тренера по гребле группы советских войск в Германии (ГСВГ). У меня жена хорошо говорила по-немецки, потому как в Германии провела все свое детство. И первое время на любые переговоры с немцами она сопровождала меня, но через несколько месяцев я немецкий освоил на таком уровне, что уже разговаривал с немцами без переводчика. В изучении языка практика — это все, а теория … Одним из главных полиглотов в мире большого спорта следует признать Михаила Неструева, четырехкратного чемпиона мира и 25-кратного (!) чемпиона Европы по стрельбе из пистолета, многократного победителя Кубков мира. Он не просто владеет немецким, но и с легкостью различает его диалекты. И Михаил любого немца лучше понимает, чем, например, житель Берлина — баварца или автрийца. Английским наш чемпион владеет немногим хуже, чем немецким, а также в той или иной степени объясняется на любом из европейских языков. Откуда такое умение? Сам Неструев объясняет это просто: долгое время служил в Германии начфизом, там же активно занимался спортом, причем не только стрельбой, но и многими другим. Много общался с немцами. Да и теперь постоянно ведет переговоры с немецкими и швейцарскими фирмами – производителями оружия, много ездит на соревнования. «У меня два источника: большая разговорная практика, плюс читаю много литературы на разных языках. Преимущественно — технической». А вот другой наш знаменитый стрелок, олимпийский чемпион Сергей Алифиренко, при всей его славянской внешности, уверенно и быстро «чешет» по-армянски. Сергей хотя и родился в семье военнослужащих, но все детство провел в Армении, а это была самая мононациональная республика в СССР. А вот в Адыгею он переехал в зрелом возрасте – в 35 лет, и потому, проживая в Майкопе, в течение 10 лет, адыгейский не освоил даже на элементарном уровне. Во-первых, в таком возрасте новая информация сложнее закрепляется в голове. Но и не это главное. Майкоп все же — русский, вернее русскоязычный город. Так что здесь больше роли сыграли не природные способности человека, а внешние обстоятельства. Чемпион мира по боксу 1878 года, один из самых ярких представителей отечественного бокса Валерий Рачков в конце 1980-х – начале 90-х был тренером юниорской сборной СССР. Вырос Валерий в Казахстане, в Алма-Ате, но по-казахски совсем ничего не понимает. Но здесь, опять же,- внешие обстоятельства: Алма-Ата – русскоязычный город … был тогда. И вот в августе 1991 года Рачков стал жертвой переворота: в один “прекрасный” день руководству советского бокса объявили, что они безработны, т. к. страны, сборную которой они готовили, уже не существует. Их спортивные базы, кабинеты и должности заняли люди, до того готовившие сборные РСФСР к внутрисоюзным первенствам. Выбор у Валерия был небольшой: руководство индонезийского бокса предложило возглавить команду провинции Суматра. На тот момент Валерий владел еле-еле и английским, да впрочем это его на Суматре и не выручило бы. Максимум, чем помогло наше посольство – снабдило русско-индонезийским словарем, который Валерий всюду таскал с собой. К счастью, письменность в Индонезии латинская, и грамматика достаточно простая – “как слышится, так и пишется”. Первые три месяца и Рачков, и его супруга с большими усилиями осваивали чуждый язык, “отвоевывая” по одному словечку. Но потом, через три месяца его словно “прорвало” – сразу стал вдруг говорить. Когда ежедневно, с утра до вечера, имеешь языковую практику, дело продвигается быстро. Прошло 12 лет с тех пор, как Валерий покинул Индонезию, да и с жителями далекой островной страны общаться не было какой-либо возможности. Но Рачков помнит язык очень хорошо, и иногда даже во сне разговаривает … по-индонезийски! Знаменитый боксер-тяжеловес Игорь Высоцкий, дважды побеждавший Теофило Стивенсона: — Моя мама – эстонка, она была выслана в Магадан сразу после окончания войны. Представляешь, оказаться в Магадане девушке 17 лет, не знающей ни слова по-русски! Там и прожила большую часть жизни, в Эстонию только недавно переехала. Я бываю там раз в году, но по-эстонски ничего не понимаю. А меня – школьника – родители в Магадане заставляли учить английский, и мама со мной занималась, и репетитора нанимали. В сборной СССР, в 70-х годах, лучше меня знал английский только Давид Торосян — остальные намного хуже. Но при выездах на соревнования в США я все-таки испытывал затруднения при разговорах с американскими спортсменами и журналистами. Нынешнее поколение наших боксеров в знании иностранных языков нас переросло. Интересно было наблюдать нынешнее общение Игоря Высоцкого с его знаменитым соперником — трехкратным чемпионом мира Теофило Стивенсоном. Высоцким, конечно, испанским не владеет. Как обстояит с английским у Стивенсона — неизвестно. И он сам, и его тренер - великий Сагарра – с журналистами разговаривают только через «своего» переводчика. Делают вид, что не знают ни русского, ни английского, хотя Сагарра в свое время учился в Киеве и, говорят, читает прессу на английском. Стивенсон, впрочем, беседуя с Игорем в неформальной обстановке, употребляет русские слова. Ведь в свое время его тренировал Червоненко. И сам Теофило признается, что был удивлен: некоторые слова, которые русские употребляют как служебные, на самом деле обозначают половые органы. Нынешние чемпионы-профессионалы в абсолютной весовой категории — братья Кличко — они и в лингвистике чемпионы. Во время последнего визита в Москву старший из братьев, Виталий, так и заявил: «Мы — МИТРОПОЛИТЫ». А вопрос ему был такой: «Вот вы оба легко даете интервью на четырех языках. При этом и по-русски разговариваете с «московским акцентом», в отличие от киевлян, даже и не говорящих по-украински.» Братья Кличко, конечно, знают – чем отличается космополит от митрополита. А подобную оговорку сделать было немудрено: в тот день, по моим подсчетам, они дали не менее десяти пресс-конференций и интервью, в том числе и иностранным телекомпаниям — на английском и немецком языках, и все в условиях цейтнота. Но, по крайней мере, по-русски, отвечая на одни и те же вопросы, братья не повторялись, заготовок не использовали, на ходу импровизировали, за словом в карман не лезли. Отсюда и «митрополиты». А «московский акцент» у братьев оттого, что все детство они провели в разъездах: отец служил и в Казахстане, и в Киргизии, в Прибалтике, в России. Украинский язык Виталий начал осваивать уже с старших классах школы, но говорит на нем уверенно, хотя на Украине братья такие же редкие гости, как и в России. Василий Кульков оказался в Португалии вместе с Сергеем Юраном и Александром Мостовым в 1991 году. — На языковых курсах мы не обучались. Руководство «Бенфики» выделило нам переводчика, который во время тренировок сидел у кромки поля. От него мы выучились первым наиболее употребительным португальским словам. Но принципы построения предложений в португальском совсем не такие, как в русском. Когда на тренировках в общении с футболистами мы пытались самостоятельно строить фразы, ребята улыбались, даже смеялись, но потом тактично поправляли. Так что язык я освоил благодаря товарищам по команде. Через несколько месяцев переводчик нам не был нужен. Какие выводы? Нам, русским, в плане языка было тяжелей, чем другим легионерам. Для бразильцев португальский язык - родной. Шведы, придя в «Бенфику», гораздо лучше нас знали английский, а это — все-таки язык международного общения. Все в Европе худо-бедно на нем говорят, и португальцы – не исключение. Да и тренером в команде был швед Эрикссон. Сам он в «Бенфике» начинал не «с нуля» - до того поработал в итальянских клубах, а португальский язык также относится к романской группе. В 1996 году я оказался в «Миллуоле. Какой-то набор английских слов в багаже уже был — к тому времени я наездился по свету. Так что язык родоначальников футбола осваивался куда легче и быстрее, чем португальский! Сергей Горлукович перешел в дортмундскую «Боруссию» из «Локомотива» в 1990 году в возрасте 28 лет. — Ни одним иностранным языком на тот момент выезда я не владел. Клуб мне приставил преподавателя — недавнего выпускника местного университета, специалиста по русскому языку. Оказалось, что я за каждое занятие ему должен платить по 50 марок из собственного кармана. Не то, чтобы денег мне не хватало. Но для меня стало делом принципа: почему я? А клуб на что? Я попросил преподавателя записать на бумажку все немецкие футбольные термины, дал ему 50 марок и велел больше ко мне не приходить. Немецкий я освоил в процессе работы. Вспоминает Лев Александрович Нетто, старший брат прославленного Игоря Нетто - футболиста, в течение 12 лет (!) носившего повязку капитана сборной СССР: — Некоторые журналисты до сих пор говорят «эстонская фамилия Нетто». Все наши предки действительно были эстонцами – рыбаками и мореходами, за исключением прадеда — садовника, которого немецкий барон «выписал» в свое поместье из Италии. С итальянского «нетто» переводится как «чистый». Когда наши родители переехали в Москву, то нас с братом воспитывала няня-эстонка. Я знаю эстонский почти как русский, а вот Игорь по малолетству выучил только самые простые эстонские слова. По-итальянски он знал некоторые самые употребительные, «расхожие» фразы. На очень простом, примитивном уровне он мог объясниться и на немецком, и на некоторых других европейских языках. А вот английский он изучал на специальных курсах. Моя жена, преподаватель английского, утверждает, что Игорь владел разговорным не хуже нее. Игорь ведь одним из первых наших специалистов поработал тренером за границей – в Иране, Греции, на Кипре, в Африке … Причем на Кипре ему переводчика, я точно знаю, не предоставляли — с самого первого дня он объяснялся с игроками на английском. Лев Яшин , когда играл за сборную, на тот момент имел образование всего лишь 7 классов (это уже уйдя из большого футбола, он окончил и Высшую школу тренеров, и партшколу). Но никогда не производил впечатления не то что неуча, но даже недостаточно эрудированного человека, хотя очень часто ему доводилось общаться с известными людьми науки, культуры. Вспоминает Михаил Скоков, напарник-дублер Яшина в воротах «Динамо»: — Меня всегда поражало умение Яшина договориться с кем угодно и где угодно. В какую бы страну мы не приезжали, с кем бы ни доводилось общаться, Лев Иванович знал на языке собеседника хотя бы несколько слов, а его догадливость и находжчивость были просто необычайными. Помню, во время нашего выезда в Марсель мы ходили по городу, и по невнимательности пошел через дорогу на красный свет. Полицейский-ажан "повязал" меня и был неумолим. Но Яшин при помощи жестов и стандартного набора слов типа «руссо-туристо, френдшип-камарад» убедил его отпустить меня. Хотя, я уверен, тот полицейский футболом абсолютно не интересовался и Яшин, при всей его популярности, ему был абсолютно незнаком. Лучше других иностранных языков Лев знал немецкий – с немецкими коллегами говорил достаточно уверенно. Вспоминает Эдуард Мудрик, игрок сборной СССР 1960-х годов: Футболисты моего поколения по сравнению с ныне играющими, конечно, меньше общались с иностранными коллегами, а о длительном пребывании за границей тогда не могло быть и речи. Но без ложной скромности напомню слова Николая Петровича Старостина: «Дураков в футболе нет». Действительно, спортсмен даже с прекрасными двигательными навыками, но необщительный, без пытливого ума, — в футболе успехов не добьется. Вспоминаю: когда в конце 1950-х мы впервые выехали за рубеж на международный юношеский турнир (первыми вообще в истории как советские спортсмены юношеского возраста!), наш форвард Олег Сергеев, ни слова не зная по-итальянски, знакомился с итальянским сверстником. «Я — Олег. Первая — «О» (указательным и большим пальцами изображает букву «О»). Ты должен меня знать: я живу в Москве на улице Сайкина. Сайка – булка такая, ты должен знать (изображает руками булку). Так что давай ченч делать.» Я в школе всегда был отличником, а учительница немецкого предъявляла ко мне повышенные требования: ставила только или «пять» или «два». Но разговорный немецкий тогда у меня был на уровне «советского отличника», не более того. Правда, когда перешел на административную работу в «Динамо», то и языковой практики стало больше. Переводчиков на официальных переговорах использовали, но и я, и Лев Яшин с немецкими представителями на бытовом уровне вполне объяснялись. Случались и накладки. Ночью мне звонит руководитель делегации ФРГ и только и кричит мне в трубку «шлюз!». Я подумал: трубы в номере у него прорвало, затопит сейчас всю гостиницу. С перепугу я рванул туда. Но оказалось, что в Германии словом «шлюз» обозначают и ключ — немец всего-навсего ключ от номера не мог найти. Из моих товарищей по сборной СССР английский лучше всех знал Валера Воронин, да и вообще самый раскрепощенный из нас он был. Иван Мозер и Йожеф Сабо помимо русского уверенно владели и украинским, и венгерским – он им родной был. Георгий Рябов говорил по-эстонски: он родился в 1938 году в буржуазной еще Эстонии. Потом по служебной линии у него даже сложности из-за этого возникали. Родители Игоря Численко и его старший брат были очень интеллигентными, высокообразованными людьми. Он сам, говоря о себе – «в семье не без урода» – больше прикидывался простачком, чем был им на самом деле. И немецкий язык знал: мать его — не только этническая немка, но и преподавала немецкий в самых престижных вузах Москвы. Но больше Игорю нравилось бывать в Англии. На вопрос журналиста: «где ему хотелось бы жить?» он так прямо и ляпнул – «В Лондоне – очень там футбол любят!». Представляешь: такое сказать в 60-х годах, да официально еще будучи сотрудником МВД! Очень уж прямой был. Ваше мнение: Украинская Баннерная Сеть |
{v_xap_link1} {v_xap_link2}
{v_xap_link3} {v_xap_link4} |
георгий настенко - язык до рекордов доведет!
|
Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Ответственность за содержание произведений несут их авторы. При воспроизведении материалов этого сайта ссылка на http://www.libra.kiev.ua/ обязательна. ©2003-2007 LineCore |
Администратор |