Libra - сайт литературного творчества молодёжи Libra - сайт литературного творчества молодёжи
сайт быстро дешево
Libra - сайт литературного творчества молодёжи
Поиск:           
  Либра     Новинки     Поэзия     Проза     Авторы     Для авторов     Конкурс     Форум  
Libra - сайт литературного творчества молодёжи
 Кит Чейзен - Желтая Мэри - отрывок 1 
   
Жанр: Проза: Триллер
Статистика произведенияВсе произведения данного автораВсе рецензии на произведения автораВерсия для печати

Прочтений: 0   Посещений: 93
Дата публикации: 5.4.2018



 
Часть 1. Деятель Искусств

1 Разминка офисного планктона

Восемь часов плюс перерыв длиной в один час пять раз в неделю. По крайней мере от меня не воняет к концу рабочего дня. Иногда я подолгу сижу практически неподвижно, лишь изредка поворачивая шею градусов на сорок то вправо, то влево. Когда я курил я был в лучшей форме. Ведь, как известно, движение — жизнь. По крайней мере я не ношу грязную робу и со мной не стыдно ехать в лифте. Попытка прибегнуть к здоровому образу жизни лишила меня ежечасной разминки-прогулки до курилки и теперь я вспоминаю о том, что у меня есть ноги только когда иду в туалет. Я несколько раз заходил на сайт и выбирал себе фитнес-браслет, но однажде меня осенило что количество моих шагов за день несложно подсчитать и без помощи современных устройств с датчиками движения: я живу и работаю возле метро и редко когда бываю где-то еще кроме дома и офиса.
Мне снится мир где алкоголизм это методика лечения, а вовсе болезнь. Желания начинают сбываться, пусть во сне, но они сбываются, пусть это, откровенно говоря, — психоз и отклонение от нормы, несмотря на все это, я какое-то время бываю счастлив в те минуты когда лечащий врач выписывает мне напитки, содержащие этиловый спирт, в эти минуты, пусть и во сне я познаю наконец то ощущение, когда мечты сбываются.
Не поднимая головы с подушки, я открыл глаза и сделал глубокий вдох. Наволочка, плотно обтягивающая подушку, сильно пропахла моим потом и ее следовало бы наконец постирать. Чертов будильник не сработал, ведь я забыл поставить телефон на зарядку. Черный экран. Подключив его к розетке я отправился на кухню, чтобы включить чайник и вернувшись через несколько минут с чашкой дешевого вонючего, но как бы там ни было горячего кофе, обнаружил все тот же черный экран. “Снова придется нести это дерьмо в сервис, чтобы его включили”.
Голова трещала как это обычно бывало по утрам, в обед и вечером. Я давно забыл о тех временах, когда мог сосредоточится на чем нибудь, кроме головной боли. Головная боль, вместе с частыми визитами тахикардии и многих других мелких неприятных вещей, отбирала у меня большую часть жизни. Поход к врачу, как это часто случается, был лишь отправной точкой моего невероятно увлекательного путешествия по бесконечным кабинетам внутри которых было бесконечное количество лицемеров, носящих белые халаты. Каждый раз когда я выходил из очередного кабинета, врач говорил мне на дорогу: “не болейте” и каждый раз мне становилось хуже и я знал, что каждый раз каждый из них лукавил. И каждый раз я возвращался снова. Моя мать называла это сглазом.
Флюорография, кардиограмма, велоэргометрия, МРТ грудного отдела позвоночника, реоэнцефалография, эхоэнцефалография, электроэнцефалография, снова кардиограмма и спирография и наконец снова велоэргометрия.
— Ваше сердце удивляет своей силой. Очень крепкое сердце — словно четверостишия заслушанной до дыр песни, записанной на старой кассете, которую сейчас зажевала головка старого родительского магнитофона, вылетали мелодией слова из уст похожего на огромный усатый двустворчатый шкаф врача-кардиолога с необычайно нежным голосом, редкими усиками и, очевидно, ранимой душой.
— От инфаркта миокарда вы, скорее всего, не умрете. — продолжал усатый шкаф, — Другое дело — инсульт. Да, да. Шансы умереть от инсульта достаточно велики.
Причина всему — слабые сосуды и жидкость в мозге. Что ж, рака мозга нет и на том спасибо, сульфат магния и диуретики должны помочь. И вот я снова выхожу каждый час из комнаты. Только теперь я прогуливаюсь до туалета.
 
2 Когнитивный диссонанс

Я давно понял, что успех отношений между мужчиной и женщиной напрямую зависит от их полового влечения друг к другу. Не уверен знала ли об этом моя жена, но наверняка подсознание дало ей некую неявную подсказку, когда она, собрав все вещи, ушла от меня. Сульфат и вправду расширил мои сосуды, а сильные диуретики выгнали из мозга лишнюю жидкость, захватив, при этом, судя по всему, мое и без того ослабшее либидо. Мало кто признается, но так на самом деле и есть, что самая страшная фобия представителя мужского пола — это лишиться своей главной, запрограммированной природой, способности к размножению. Мне кажется не так страшно остаться нищим, лишиться пальца или вовсе конечности, не так страшно даже умереть, намного страшнее — стать неполноценным мужчиной. Я узнал о странном побочном эффекте, который был указан на коробке с диуретиком очень маленьким шрифтом, где-то через неделю после того как моя уставшая от ожидания жена ушла, в надежде попасть в объятия, в которых она может найти утешение и удовлетворение своих потребностей. Ей очень не понравилось то, как долго я отказывался исполнять свой супружеский долг ссылаясь на головную боль, что обычно (если верить легендам) является прерогативой женщин. Ирония в том, что в попытках наконец излечиться от одной, я преподнес своей жене новую причину отсутствия страсти в нашей жизни, которая продолжалась неприлично долго.

3 Закованная сарделька

Многие говорили мне, что перестали видеть радость в моих глазах практически сразу после нашей свадьбы. Все эти фразы вроде: ты поспешил, ты же еще так молод и это не твой человек. Да кто не слышал подобные фразы? Только унылые трезвенники, у которых и друзей то никогда не было. Частые попойки перестают занимать большую часть твоей жизни, вместе с этим отсеивается также и большая часть знакомых, которых в тебе интересовал только твой образ вечно-пьяного весельчака. Депрессия, которая появляется с осознанием всего этого исчезает почти мгновенно, приблизительно тогда, когда становится ясно, что текущий стиль жизни может привести к гибели большей части жизненно важных органов. Мало кто верит, что синхронизация между началом семейной жизни и появлением симптомов различных заболеваний — это чистой воды случайность.
Ирония. Симптомы, появившиеся с приходом любимого человека ушли, а вместе с ними ушел и сам человек. Друзья бы советовали радоваться, но друзья ушли гораздо раньше. Я находился в суперпозиции чувств.
Обручальное кольцо стало напоминать о себе одновременно с головной болью, которая вновь неожиданно вторглась в покои моей размеренной жизни. Все тело, начиная с головы, надувалось как воздушный шарик и металлическое кольцо, символизирующие нашу бесконечную любовь с невероятной силой стягивало ни в чем не повинный палец. Теперь, когда этот символ кардинально сменил свое значение на совершенно противоположное изначальному, я не мог расстаться с ним так как пальцы раздулись до такой степени, что стали походить на огромные сардельки, в одну из которых безнадежно вросло изделие из драгоценного металла. Теперь это уже не было символом вечной любви и преданности. Теперь это был словно кусок латунной трубы, которая когда то подавала воду в сливной бачок. В конце концов кто-то нажал на кнопку и та вечная любовь, которую мы готовили как будто по рецептам классиков мировой литературы, а после сожрали вместе с красивой упаковкой и, переварив, оставили её в виде отвратительного куска бесформенной массы источающей скверный аромат злости и отчужденности, умчалась с огромной скоростью в мир небытия, смешиваясь с другими подобными несбывшимися мечтами и надеждами. Моя жизнь практически целиком состояла из подобного рода процедур, пожалуй, с самого момента моего рождения, однако кусок теперь уже бесполезного металла удручал меня всякий раз когда я ловил его взглядом или бился рукой о косяк двери с довольно громким звуком. Я даже начал подумывать о том чтобы оттяпать оскверненный палец. Все же я не был к этому готов морально и решил отложить эту идею в дальний ящик, вспоминая о ней каждый раз когда мое тело набухало от большого количества жидкости и сдавленные артерии окрашивали палец багровым цветом.
 
4 Корпоративный дух и проблемы из ниоткуда

В то время я работал в небольшой компании, отношения внутри которой отличались чрезмерно дружеской, я бы даже сказал семейной обстановкой внутри коллектива. Не было никакого официоза, мы общались словно старые друзья даже если диалог происходил между руководителем компании и рядовым сотрудником. Несмотря на то, что эта натянутая фамильярность походила скорее на общение в какой-то секте, должен заметить, что в основном все выглядело очень даже неплохо. Именно в этот период я окончательно похоронил все свои детские мечты и утопические идеи. Каждый мечтает стать рок звездой пока молодость незаметно пролетает на фоне.
Для многих “стать рок звездой” просто эвфемизм, но как бы то ни было у каждого был тот короткий промежуток времени в начале жизни, на протяжении которого он мечтал о чем то. Мои мечты постоянно околачивались вокруг чего-то связанного с искусством: музыка, кино, одно время мне казалось, что я неплохо рисую. Но в конце концов всякая жизнь превращается в череду дней, в течение которых ты просиживаешь перед монитором компьютера и выходных, посвященных приему алкоголя и осознанию того, что ты так и не удосужился завести друзей. Мы качаем большой палец пролистывая новости, которые не успеваем прочитать, нам больше нравится сам процесс перелистывания. Это модель бесконечности. Все заканчивается только тогда, когда заканчивается питание — у твоего гаджета и ты ставишь его на зарядку, либо у тебя — и ты засыпаешь, словно мертвец, со скрещенными на груди руками в которые воткнута медленно гаснущая электронная свеча. Через пятнадцать секунд в комнате будет кромешная тьма.
Моя тоска росла по экспоненте, а рядом с ней тянулась и жирная змея мизантропии. Я ненавидел практически каждую биологическую единицу, которая мелькала перед моими глазами, будь это нечистоплотная тварь в метро, источающая дикую вонь все время пока я нахожусь в вагоне, либо мило улыбающаяся мне девушка из отдела, что находится этажом ниже, которая выкрикивает дружеское “привет” через всю длинную кишку холла на первом этаже в тот самый момент когда я проверяю не расстегнулась ли у меня ширинка.
 
5 Модель вселенной

Я помню одну персону, которая когда то работала со мной в отделе. Для меня она была моделью вселенной. Казалось, что каждые полчаса она поглощала по шоколадному батончику и это без учета стандартных приемов пищи, а питалась она по явно заученным программам здорового питания, которые невероятно часто встречались в виде рекламы в блогах всевозможных самовлюбленных виртуальных моделей. Самый главный закон всех этих программ гласил: питаться нужно чаще чем три раза в день, но делать это нужно небольшими порциями. Модель вселенной придерживалась лишь первой половины этого правила. Вполне возможно, что где то в глубине души она хотела стать такой же стройной, она была бы не против стать моделью, во всяком случае хотя бы выглядеть как модель, однако три ложки сахара в чае ее безуглеводной диеты превратили ее в модель вселенной. Бесконечно расширяющейся вселенной.

6 Одиночество и терапия

Одинокие молодые девушки искали того единственного. Искали свой идеал. Несколько раз у меня интересовались важно ли для мужчины чтобы женщина умела готовить. “За всех ответить невозможно, а мое мнение — это только мое мнение” — отвечал я. Да и какая разница, если они не учились готовить, а ходили на кулинарные мастер классы. И все это смешно, ведь на таких курсах не научат готовить так как готовила типичная мать хлюпика вроде меня, которая умела сделать кулинарный шедевр из двух засохших крупинок, завалявшихся на верхней полке и стакана воды из под крана. Названия ингредиентов для тех блюд, которые готовятся на такого рода мероприятиях для простого обывателя вроде меня сложно будет найти даже с помощью поисковых систем.
Бедные одинокие девушки ходят на тренинги и мастер классы просто чтобы сделать фото и выложить в социальной сети. Ходят на тренинги и мастер классы просто чтобы на них обратил внимание потенциальный “тот самый идеальный мужчина”, они выкладывают фото в надежде получить как можно больше лайков среди которых возможно будет тот самый... О я помню одну девушку, которой не хватало мундштука к ее тонкой сигарете для завершенности образа женщины вамп. Для завершения образа девушки ей не хватало умения ходить на каблуках легко и изящно, а не переваливаться с ноги на ногу, словно она корова.
Ее захватила страшная тоска, которую она начала топить в искусстве, как ей самой казалось, ведь она начала посещать занятия по так называемой арт-терапии, где заплатив немалые деньги хаотично размазывала предоставленную ей гуашь на холсте, в результате чего в течение нескольких минут чистое полотно превращалось в вполне достойное по современным меркам произведение искусства. Одного года хватило для того чтобы собрать коллекцию картин, которую можно было бы выставлять в Эйрмайл центре — самом популярном и до отвращения окутанным дымкой пафоса центре искусств Хайеркгоффа — города, в котором я родился и живу с самого рождения и до сих пор, города, который должен был быть указан в моем паспорте как город, в котором я родился, однако по нелепой случайности этого не случилось.
Ее коллекция была достойна выставки, однако она выставлялась лишь в социальных сетях. Могу сказать одно: отзывы критиков мало чем отличались бы от лайков и комментариев, которые она получала на своих социальных страничках.
 
7 Страдания внутреннего деятеля искусств

Мои чувства человека, который должен был стать деятелем искусств были задеты. Мой внутренний деятель искусств, давно похороненный в старом шкафу, вдруг зарыдал как младенец, он воскрес и, кажется, желал мести. Страшная, истощенная рука, вся в волдырях, наполовину сгнившая, вдруг появилась прямо из могилы похороненного деятеля искусств на кладбище моего скромного внутреннего мира. Мой внутренний деятель искусств вел себя как типичный зомби, за тем лишь исключением, что вместо мозгов он начал искать чистые листы бумаги, которые хранились где то в необъятной груде барахла, которая занимала большую часть моей жилплощади.
Вот они мои старые детские рисунки: акварель, цветные карандаши. Животные срисованные с детских книг и даже архитектура, о боже, да это же мой автопортрет. Фотография женского коллектива моей студенческой группы с номерами телефонов на обратной стороне. “Обожаю подарки сделанные своими руками” — про себя подумал я и небрежно швырнул “подарок” подальше. Позже я обнаружил его в мусорке. Кто знает, возможно это было случайно. И вдруг я вспомнил о том, как представлял себя богом, держащим в руках нашу планету, в те моменты, когда в моих ладонях оказывалась добротная, упругая, приличных размеров женская грудь. Сейчас же мое либидо по прежнему висело как вымпел былых побед свисает с ржавого гвоздя в квартире спившегося престарелого спортсмена.
У меня было всего несколько пар брюк, пара застиранных футболок, яркие цвета которых давно утратили контраст, пара шорт. Все остальное место в огромном шкафу занимали мои записи которые начали накапливаться, казалось, с того момента, когда я научился писать. Здесь можно найти рассказы в оставшихся не исписанными тетрадях, в которых когда то давно я писал конспекты лекций, песни для так и не записанных концептуальных альбомов, написанные с обратной стороны распечатанных страниц курсовых работ, а также киносценарии с обратной стороны страниц неудачных дублей моей дипломной работы.
А вот и старый фотоальбом, вельветовая обложка которого спустя пару десятилетий стала похожа на облезлого бездомного кота. Внутри я обнаружил свои старые детские черно-белые фотографии. Я словно загипнотизированный листал страницу за страницей и практически не заметил того как в конце альбома черно белые снимки начали постепенно становиться цветными. Все эти фотографии сделал мой отец и должен сказать, что он был настоящим фотографом, несмотря на то, что сам себя позиционировал максимум как человек, который увлекается фотографией. В его распоряжении обычно было всего 36 кадров: 36 попыток. И у него не было той тысячи попыток на 32 гигабайта, которые есть сейчас у тех, кто без зазрения совести называет себя фотографом, при этом безбожно заваливает горизонт и не может сфокусироваться с помощью объектива с автофокусом. Он стоял в темной комнате, с красным приглушенным светом с реактивами, которые были разлиты в нескольких сосудах. Нет, нет, у него не было той кнопочки и слайдера, за которыми прячутся тысячи строк кода, на которые были затрачены тысячи человеко-часов, а также тысячи долларов.
Изображения которые получались у моего отца и отпечатывались на фотобумаге были настоящим результатом работы того человека который подобрал нужные значения выдержки и диафрагмы, поймал тот самый момент, глядя в видоискатель и, нажав на кнопку, приоткрыл на небольшой отрезок времени, свободно умещающийся в одной секунде, затвор, согрев тем самым девственно чистый кадр тридцати-пяти-миллиметровой пленки, зафиксировав навсегда то мгновение, которое никогда больше не повторится, во всяком случае в этой реальности. Они не были шедеврами в классическом понимании этого слова, но в них было больше жизни чем, например в цветных изображениях фруктов и овощей, выполненных в технике макросъемки, глядя на которые сложно было не провести параллель с внешним видом гениталий взрослого человека. Ах наш с детства сексуально испорченный мозг и его однонаправленные мысли. Именно на этом и пытался сыграть современный фотограф из соседнего города Эльда Спилсон, решив провести свою убогую выставку. Снова эти проклятые недотраханные ведьмы, фанатки феминизма, небритых женских подмышек, лобков и ног, ненавистницы кунилингуса и минета выплевывают наружу свои провокационные видения современного поколения секса. Да, это правда, мы вырастили себя таким образом, что мощная эрекция нас преследует повсюду: огромные башни заводов и электростанций, маяки, простые высотки и обсерватории, что тут говорить о длинных темных туннелях, в которые с огромной скоростью погружаются длинные, мощные составы, несущиеся на огромной скорости. Ах Эльда, хорошая попытка, милочка, но все это слишком просто. Ты опоздала на пару десятков лет. Твои вагины из апельсиновых долек съежились и утратили свой лоск как и вельвет на моем старом фамильном фотоальбоме.
Мой внутренний деятель искусств давно загибался от пневмонии как задыхаются таланты в холодных и вонючих переходах рядом со своими шедеврами, выставленными на грязном полу, в то время как в эйрмайле все с умным видом вникают в работу трех умалишенных.
Парадокс современного искусства: два сумасшедших престарелых содомита и шлюха надевают костюмы нацистов времен второй мировой войны, делают многочисленные фотографии процесса стимуляции гениталий друг друга и цикл этих "полотен” под общим названием “что бы я делал если бы я был нацистом” выставляются в арт центре с кучей охраны, сигнализацией и дорогим интерьером, в то время как талантливые художники продают свои картины в грязных переходах, где воняет мочой. Посетители, в числе которых оказался и я, энергично протирают носовыми платками очки, элегантно проталкивают их указательным пальцем на верхушку переносицы и вникают во всю глубинную глубину послания откровенного педераста средних лет, престарелого седеющего маразматика-педераста и незаменимой в вопросах современного искусства безмозглой-музы-шлюхи.
На одной фото-глянцевой картине педераст средних лет с распахнутым немецким кителем, надетым на голое тело, без штанов среди бескрайнего поля, где колосится пшеница дает отведать на вкус свой налитый кровью причиндал безмозглой-музе-шлюхе, которая демонстрируя свое крайне не ухоженное тело, жадно обхватила раздутый “маузер” немецкого офицера-самозванца с явным намерением “отведать” его. Что далее должно было бы случится, на первый взгляд кажется очевидным, однако данное полотно явно намекает на то, что каждый зритель в праве додумать свое собственное развитие событий, ведь таково и есть настоящее искусство — оно заставляет думать…
Только зачем нам думать, когда за нас это учат делать крохотные микросхемы, встроенные пока что только в наши устройства, которые мы каждый день носим в карманах наших брюк? Они уже умеют даже рисовать, поэтому скорее всего вскоре даже Эйрмайл сравняют с землей, а на его месте построят огромный дата центр. Бездомные животные и люди будут приходит к нему чтобы согреться. Все также смогут наслаждаться искусством, но теперь не нужно будет заходит внутрь. Не нужно будет даже выходить на улицу.
Крутящиеся разноцветные бигуди под мигающими с довольно высокой частотой источниками света: все это безобразие собрано под общим названием “смена настроения” или что то в этом роде, с предупреждением об опасности эпилептического припадка, за что отдельное спасибо.
Гуашевая размазня площадью около двух квадратных метров с изображением пчел на темном фоне. Либо это рисовал ребенок, либо человек понимающий многое в психологии современного потребителя.
Чем чаще я хожу на выставки в Эйрмайле тем чаще у меня появляется желание принять участие в выставке, стать ее частью, эдакой ложкой дегтя. Положить на пол какую либо ненужную вещь, а самому отойти на пару шедевров подальше и наблюдать за реакцией ценителей. Отсутствие какого-либо описания экспоната как нельзя кстати, на мой взгляд, пришлись бы по вкусу местной элите. Двумя причинами, из-за которых мой план так и не был воплощен в реальность были моя проклятая память, которая постоянно барахлит и отсутствие каких-либо лишних и ненужных вещей. С самого детства я не любил когда на руках, на теле, а тем более на шее было что то постороннее: цепочки, кольца, перстни. Я до безумия ненавижу наручные часы. И каждый раз когда моя мать вешала мне на шею модель мертвого бога, изготовленную из серебра, я испытывал примерно такие же чувства, которые испытываю сейчас, глядя на сардельку безымянного пальца, сдавленную золотым обручем.
Забавно, чем больше я нахожусь в стенах Эйрмайла тем больше я ненавижу людей, создавших все это — все то, что свисает со стен, все это лжеискусство, я ненавижу каждый мазок на каждой лжекартине, я ненавижу каждый миллиметр каждой лжекартины и в то же время я хочу чтобы подобная мазня выходила как на конвеере из под моих рук, заняв в итоге, хотя бы одну из стен этой чертовой обители псевдоискусства.
Я чувствую помутнение в голове, такое ощущение, что свет на мгновение притих как это бывает при перепадах напряжения. Сердце остановилось и тут же, тяжело сократившись, впрыснув в мои артерии кровь, начало биться довольно тревожно. Сам того не понимая, я вдруг рванул по длинному коридору Эйрмайла со спринтерской скоростью, ненадолго остановившись лишь возле дверей. Тяжелые двери лениво поддались усилию моей правой руки и я нырнул в вечернюю прохладу Хайеркгоффа, снова набирая скорость по грунтовой дороге, которая в итоге привела меня в бар Браун. Здесь, задыхаясь, я заказал кружку пшеничного пива и небольшой кусок лимона. Весьма завораживающее сочетание хлебного пива с цитрусом всегда отлично утоляет жажду и я это знал не понаслышке и я помнил об этом все время, пока бежал.
С каждым вдохом восстанавливалось дыхание, а с каждым глотком жизнь становилась лучше. Затруднение было с нервной системой, воспаление которой удалось потушить с помощью еще нескольких кружек. Все закончилось как обычно: жестким аттракционом внутри моей головы. Количество кружек, опустошенных мной, сосчитать было крайне сложно: они все время крутились по столу словно бигуди в инсталляции о перемене настроений... или мнений... или чего-то там. Слабый свет ламп надо мной превратился сначала в звездное небо, а после — в тот самый свет в конце туннеля, в огромное белое пятно, которое, впрочем, быстро исчезло.
 
8 Нажимая на кнопки

Смутно помню как добрался до своего рабочего места. Как плыл, врезаясь в прохожих, вдыхая запах их пота, едва сдерживая рвотные позывы. Усевшись в свое кресло я попытался сфокусироваться на изображении, которое выводилось на экране монитора: эта сволочь просила ввести пароль. Слабыми дрожащими пальцами я тщетно пытался ввести заветный набор символов, никак не могу дотянутся до буквы “А” тем самым безымянным пальцем, стянутым золотой удавкой. По той причине, что я не снимал обручальное кольцо(я просто не мог этого сделать) никто из моих коллег даже не подозревал об уходе моей жены, впрочем, даже если бы я отрубил себе руку никто бы так ничего и не заметил.
Мой тяжкий труд заключается в нажимании кнопок. Да, я зарабатываю на жизнь тем, что нажимаю на кнопки. Я нажимаю на кнопки и что то происходит(или не происходит). Еще я пишу письма таким же как я, своим братьям по разуму, своим братьям по несчастью. Содержание писем до смешного простое: что случилось или не случилось после того как я нажал на такие-то кнопки.
Так проходит наша жизнь — мы с серьезными лицами делаем то, что лишь нам кажется серьезным. Мы не спасаем жизни, не делаем научные открытия, нам просто повезло найти способ зарабатывать деньги с минимальными умственными и физическими затратами. Мы говорим друг другу “привет” с утра, когда заходим в офис и “пока” когда покидаем его вечером и по году можем не подозревать как зовут человека, который сидит справа, ведь в чате он указал не свое настоящее имя, а выдуманный псевдоним, словно он в игре. Мы все в игре. И нас пора бы перезагрузить.
Иногда мы собираемся вместе после работы и пытаемся найти общие темы для разговора под несколько бокалов спиртного и большой кусок мяса, мы говорим куда поедем в отпуск в этом году, кто то рассказывает об экзотических странах и задержанных авиарейсах, один паренек говорит, что сейчас не имеет смысла куда-то лететь чтобы посмотреть мир, ведь можно просто зайти в онлайн карты и гулять по любому городу в реальном времени. Что ж, в этот момент я осознаю, что его палец вряд ли когда-нибудь будет в плену кольца из драгоценного металла, ведь если его устраивает такой способ путешествий, вполне возможно, что его устроит и секс который он с легкостью найдет, набрав в браузере другой набор слов. Скорее всего такой человек не особо расстроится если лишится ног, ведь когда ты подолгу сидишь за компьютером ты начинаешь осознавать, что они реально мешают.
Вдруг среди всех однотипных рассказов, которые в моей голове начали превращаться в какофонию, я снова слышу рассказ об этой пресловутой арт-терапии, которую как оказалось посетили практически все члены моей команды, за исключением разве что меня и расширяющейся вселенной. Леди, описывающая в ярких красках процесс, при котором она хаотично размазывала гуашь по ни в чем не повинному холсту, одевалась и вела себя как типичный представитель той части социума, который преподносит себя гораздо выше любого, находясь при этом, объективно, на несколько ступеней ниже в развитии в сравнении с любым отбросом. Вторая представительница этой касты, являвшаяся по нелепой случайности также моей коллегой, вытянулась во всю длину своего до омерзения худощавого тела, в то самое мгновение, когда за столом внезапно была затронута тема достойных и модных развлечений. Удобно умастив на деревянной скамье свою задницу, которая выглядывала из под коротких шорт и напоминала два куска обветрившегося куриного филе, она нарисовала на своем лице сложную гримасу “достойного члена современного общества”, внимательно вслушиваясь в слова новоиспеченного деятеля искусств. Такие дамы, как они, наверняка, делая минет, держат член маленькой изящной вилочкой, покрытой мельхиоровым напылением. Благодаря этой мысли мое лицо исказилось в такой же мерзкой и для меня непривычной улыбке. В какое-то мгновение мне показалось, что все за столом с недоумением смотрят в мою сторону. Женский голос звенел, смешиваясь со звуками ночного города. В моей голове все звучало как ультразвук, усиливающийся с каждой секундой, пока в конце концов не наступила абсолютная тишина, сквозь которую стало пробиваться непреодолимое желание, огромное количество идей, которые, как уже неоднократно было доказано, не являлись слишком сложными как для поиска, так и для исполнения. Ритм сердца набирал скорость, разгонялся, равно как и мысли, которые продолжали метаться по витиеватым и узким улицам подсознания, а моя улыбка становилась все загадочнее, моя улыбка становилась более откровенной, зловещей...
 
9 Первый мазок

Пыль, мирно лежавшая до этого момента на полу, в мгновенье разлетелась по сторонам от дуновения, спровоцированного брошенным с высоты приблизительно метра огромного, как мне казалось, куска бумаги, который на секунду завис в воздухе, а после — плавно лег на освободившееся пространство. Моя фантазия была пуста как и сам лист бумаги. Я смотрел на белое пятно, образовавшееся на полу моей тесной комнаты словно в бездонную пропасть, пожирающую утопленников искусства, тщетно пытавшихся плыть на спокойных и мягких волнах успеха. Я увидел свое обездоленное лицо, которое погружалось все глубже, пока не исчезло в темной воде собственной неуверенности и чужого мнения. В тот же момент в голове сработала вспышка и на несколько секунд я ослеп, после чего начал понемногу возвращаться к реальности: меня снова встретил грязный пол с белоснежным куском бумаги посередине.
“Что я должен делать?” — такой же вопрос я задал себе в ту ночь, когда каким то чудом лишился девственности. “Чем же это все закончится?” “С чего начать?” “Главное начать”. Макнуть кисть в краску и совершать поступательные движения. Все просто как в сексе. Нужно двигаться, совершать поступательные движения, пока экстаз не накроет тебя с головой. В случае с искусством было одно существенное отличие: экстаз должны получить ценители. Мое сердце билось с такой силой, что эхо тяжело отстукивало где-то глубоко в голове. Капли пота падали на ещё не успевшую застыть краску, образуя пятна, издалека напоминающие кратеры на поверхности луны. Я радовался каждый раз, когда горячая капля, сорвавшаяся с моего лица, пролетев небольшое расстояние, разбивалась о толстую бумагу, добавляя моему шедевру некоего шарма, изюминки, что было вполне естественным для такого рода искусства и без чего такое искусство не могло существовать.
Мне казалось, что я выкуривал по сигарете после каждого мазка(не могу сказать наверняка) и после каждого окурка я возвращался к работе с новыми силами и иногда даже идеями, мой энтузиазм укреплялся и расцветал, расширялся, заставляя выливать всю свою душу на холсте.
Это был градиент, обыкновенный градиент. Да, просто различные цвета и их оттенки, плавно переходящие из одного в другой и так на протяжении всего метра невиновного листа бумаги. Ни форм, ни силуэтов, ни очертаний, просто бессмысленные мазки, напрасная трата бумаги и красок. Эта работа действительно достойна Эйрмайла. Я назову ее “колебания настроений”. Это именно то, что нужно. Это сожрут. Но этого мало. Нужно продолжать. Я должен занять хотя бы одну стену этого проклятого эйрмайла.
Я посмотрел на часы. Было ровно четыре часа утра. Солнце вот вот собиралось показаться из-за горизонта. Я понимал, что нужно идти спать, несмотря на то, что спать мне абсолютно не хотелось: кровь бурлила в моих артериях, я был слишком возбужден, мне хотелось прыгать от радости и на моем лице была настоящая улыбка, я чувствовал это, весь мой организм праздновал первую, пусть незначительную, но победу. Все же я принял снотворное в виде перелистывания новостей на своем телефоне. Это средство всегда действует стопроцентно.
 
10 Безусловная целевая аудитория

Это работает достаточно просто(так может показаться на первый взгляд и так показалось мне(о как я был неправ, как я был неправ)): ты делаешь нечто необычное, то, чего до этого момента не существовало. Это сложно? Как показывает современный мир и современное искусство… Черт побери, каким отвратительным стало слово “современный” и все его однокоренные братья и сестры. Технический прогресс делает нас ленивыми и искушенными. Нас сложно растрогать с телеэкрана прекрасной актерской игрой, красивыми и сложными фразами. По сути их сейчас даже некому писать и играть. Зато мы имеем с избытком знатоков и профессионалов, которые продают нам по космическим ценам в лучшем случае воздух, в худшем — продукты своей жизнедеятельности. Сейчас ты талантлив только в том случае если ты — абсолютная бездарь. Лишнюю сотню баллов в счет твоего успеха добавит трагический контекст. Как ни крути, но мы с упоением всматриваемся в трагедии, просто потому что это выходит за рамки привычных нам повседневных событий. Поэтому, самая главная задача любого деятеля искусств — это прежде всего держать ухо востро. Несколько сотен детей погибло в результате бомбардировок? На какое-то время можно стать гуманистом и посвятить выставку своих “картинок” погибшим детям, впопыхах разлив на огромном куске бумаги несколько литров красной краски и уже засохшее “полотно” вывесить в самом центре зала, назвав его например “апогей глупости”, “апофеоз ненависти” или “вселенная равнодушия”. Не стоит забывать и о годовщинах страшных трагедий, войн — за несколько дней до наступления одной из подобных дат вполне можно заставить себя помахать кисточкой, держа ее своей неуклюжей рукой, подавая на нее команды из своего абсолютно бездарного, лишенного таланта, мозга. Все чаще мне кажется, что где-то существует то самое министерство войн, чрезвычайных происшествий, катаклизмов и зрелищных смертей, которое сотрудничает с организаторами выставок.
Проклятый современный мир! Красота обесценивается. Теперь в цене удивление. А лучше шок. И больше функций в чем бы то ни было. Поход в туалет уже не просто поход в туалет. Это должно быть захватывающе! Да, теперь когда мы отправляемся в туалет, чтобы справить нужду, мы отправляемся в незабываемое путешествие, а возвратившись из него тоскуем и мечтаем о том, чтобы это произошло поскорее снова. Для многих впечатления и яркие эмоции заканчиваются именно в этом месте. Идеально было бы отравиться и целый день не надевать штанов, не выходить из маленького помещения, не вставать с белого обруча, не выпускать из рук телефон, главное чтобы возле унитаза была розетка.
Так и с искусством. Да я сто раз видел эти ваши цветы и натюрморты, все эти портреты людей без эмоций, все эти пейзажи, улицы уходящие в глубь полотна, да плевать я хотел на то, что этот парень прекрасно управляет перспективой, я никогда не видел гениталий, выложенных из переспевших и уже начавших подгнивать и пованивать фруктов, а это значит, что …
Это понравится всем! Нет. Это всех будет интересовать. Кому-то это будет нравится, кому-то это будет казаться отвратительным, в любом случае никто не останется равнодушным(так говорят создатели этой гнили и гордятся, высоко вверх подняв свои прыщавые подбородки, гордятся этой жалкой псевдо аксиомой, созданной ими), к сожалению. Яркие цвета меркнут в наших глазах, ведь теперь мы восхищаемся посредственностью, абсолютной бессмыслицей и пустотой. Есть фотографии с точной передачей цветов, так зачем нам реалистичные картины художников если в такой же рамке мы можем повесить фото. Другое дело если напротив фото, на противоположной стене будет висеть картина, на которой изображены три разноцветных пятна. Абсолютно все равно каких цветов они будут, абсолютно все равно в каких местах они будут расположены, главное то, что все это будет что то символизировать, а поколение, которое можно смело назвать “напрасной тратой спермы” все это обязательно поймет и обязательно будет всем этим восхищаться, попросту говоря — проглотит не задумываясь.
 
11 Симфония градиентов

Моя симфония градиентов набирала темп. В конце концов я решил выставлять всю эту чушь под общим названием “времена года”. К моему дичайшему удивлению и отвращению, я вдруг осознал что даже градиенты могут символизировать многое. Не зря же мне в голову пришло именно это название. Не зря же я написал именно четыре картины.
“Что? Написал? Картины? Не зря? Испортил четыре куска бумаги. Так правильнее.”
Это действительно похоже на перемены. Еще эти картины олицетворяют мой собственный характер. Такой же переменчивый.
Чтобы это было настоящее высокое искусство мне была нужна пятая картина…
Да да, нечто связующее, переходное, деталь, которая добавит в коллекцию завершенности.
То благодаря чему все будут восхищаться этим убожеством и беспрекословно сожрут его.
 
12 Завсегдатай

Надо мной посмеялись. Надо мной смеялись люди, те люди над которыми пытался пошутить я сам. Никто не воспринял мое творчество, сочтя его пустым(неужели?). Мне так никто и не объяснил в чем мои недочеты, меня просто поставили перед фактом и попросили удалиться. Я осознал одно: путь в Эйрмайл закрыт для меня. Сначала я подумал, что, возможно, необходимо проштудировать какую-то теоретическую часть, но тут же выбросил из головы эту мысль с пометкой “нонсенс”.
Любую проблему, успех или неудачу я всегда растворял в алкоголе. Мой предыдущий визит в Эйрмайл закончился весьма энергичной пробежкой до “Брауна”, а соответственно и одышкой. Сейчас я спокойно прогуливался по длинной улице, на которой располагался Эйрмайл. Рядом по соседству был расположен зоопарк, поэтому на улице стоял характерный аромат, который лично у меня ассоциировался исключительно с дерьмовым центром “искусств”. Дорога вела вниз вдоль полумертвых деревьев. Я не замечал этого прежде, хотя и сейчас это было всего лишь дополнение к всеобщему ощущению пустоты и бессмысленности происходящего. Практически всю дорогу я смотрел вниз, себе под ноги, лениво волоча их и распыляя вокруг себя пыль.
В детстве я довольно часто видел сон: будто я иду по родному Хайеркгоффу, по знакомым мне улицам, но внезапно оказываюсь посреди совершенно неизвестной мне местности и тщетно пытаюсь выйти на любую из знакомых улиц. Иногда бывало, что в снах я возносился высоко вверх над своим городом, однако видел прекрасную панораму города абсолютно мне неизвестного. Меня охватывал сильнейший приступ паники, никак не связанный с боязнью высоты, которая имеется у меня здесь, в реальном мире, напротив — я боялся, что не смогу вернуться в свою прежнюю среду обитания, побег из которой пытаюсь совершить на протяжение практически всей жизни. Во сне за мной никогда не гналась собака, но однажды я видел техногенную катастрофу, произошедшую на атомной электростанции, которая неизвестным мне образом появилась рядом с моим домом. Вот и сейчас я внезапно для самого себя обнаружил заведение, которое до этого не замечал. Вывеска была украшена знаком диез, который давно уже приобрел современное название хэш-тег (мало кто знает, что на самом деле хэш-тэг — это не просто символ решетки(хэш, диез) но и само слово, которое записывают рядом с символом), благодаря которому в современной сети можно было легко отыскать необходимую информацию с помощью всего одного слова(ах если бы еще некоторые уникумы не засоряли мир своими безумными, безграмотными и бессмысленными .... хеш-тегами … ). Сразу за диезом без пробела как и полагается следовали два слова написанные через нижнее подчеркивание “хочу_тепла”. Ни одним миллиметром тела я не сомневался в том, что заведение это давно облюбовали особи от природы мужского пола с аккуратно выстриженными и причесанными усиками, обязательно выбритыми висками, с коротким пучком волос на макушке, который напоминал не то помазок, не то — узел мусорного пакета. У многих были подкрашены глаза и практически все были в обтягивающих штанах. Чуть позже я узнал, что все это было модно, чуть позже я узнал что такое мода и что означает ее писк.
Зачастую, я обходил стороной подобного рода заведения, но тогда мне срочно было необходимо выпить и мне, по большому счету, было плевать где я это сделаю. В тот момент, когда я открыл дверь и шагнул внутрь, на моем лице возникла довольно редкая для меня искренняя улыбка, причиной для которой послужила моя невероятная интуиция. Я аккуратно проходил сквозь ряды банально оригинальных особей, пока наконец не пробрался к барной стойке.
Одна особь неопределенного пола снимала очередной выпуск для своего видеоблога. Ей было необходимо успеть выложить видео и дать знать об этом сотне таких же особей, которые ежедневно слетаются на виртуальный шабаш и закидывают друг друга лайками и комментариями для поднятия рейтинга и популярности. Все это делается исключительно с одной целью: чтобы твоя страшная морда появлялась в ленте твоих подписчиков как можно раньше.
Бармен абсолютно ничем не отличался от посетителей. Изо всех сил стараясь не выдать себя своим видом или интонацией, я заказал пиво, которое здесь было не в почете(чему я, собственно, не удивился) и уселся здесь же, возле барной стойки.
Сделав первый глоток, я решил осмотреть заведение. Я прекрасно осознавал, что будет дальше: вскоре я начну развлекаться: смеяться над каждым присутствующим и одновременно с этим — приходить в бешенство, каждый раз, когда мне на глаза будет попадаться любой из посетителей.
Моя интуиция снова меня не подвела: к третьему бокалу, я успел пройтись в своей голове по каждому из присутствующих, — увидеть все детали(само собой исключительно негативного характера).
Взгляд и движения уже стали довольно плавными. О как мне нравится это замедление временного континуума в те моменты когда я пьян. Ты медленно проводишь рукой, разрезая воздух, но в твоих глазах рука пролетает со сверхзвуковой скоростью. Ты сидишь в вагоне метро и проезжаешь за десять минут тот путь, который обычно занимает у тебя целый час. Ты словно член экипажа космического корабля, который преодолевает огромные расстояния во время гиперпрыжка.
Неизвестно сколько бы я просидел еще здесь до момента пока очередной бокал не отключит питание моего корабля, если бы ко мне не подошел настоящий завсегдатай с явным намерением завести разговор. Выглядело это довольно странно. Как и ожидалось, завсегдатай молниеносно переместился в пространстве, преодолев довольно приличное пространство, которое нас разделяло. Я словно просмотрел анимационный ролик, в котором было пропущено несколько тысяч кадров, я кажется даже пропустил тот момент когда он уселся прямо напротив меня. Его слова прозвучали так же противно как звучит по утрам будильник:
— Я раньше не видел тебя здесь. — что то в его взгляде было странным и я не сразу смог это понять, в этот момент мне было легче списать все на действие алкогольного опьянения.
— Причиной всему — тот факт, что я здесь впервые. — Ответил я словно графоман, возомнивший себя великим писателем. Я смотрел на свой полупустой бокал в надежде, что мое безразличие поможет ему оставить меня в покое. Вдруг рядом с бокалом появилась его правая рука:
— Габриэль.
“Ну вот, только этого мне не хватало” — “послушай, я пришел сюда, чтобы напиться, а не заводить бесполезные знакомства” — проговорил я про себя, пока поворачивал голову, но в тот самый момент, когда наши взгляды пересеклись, я вдруг снова(в который раз за сегодня) искренне улыбнулся и, пожав руку Габриэлю, вежливо назвал свое имя. “Что?! Что ты делаешь? Откуда это милое блеяние?” — я сам себя ругал где-то глубоко в своих мыслях, так, чтобы никто не слышал, хотя ощущение было таким, будто меня ругает отец. Он постоянно обвинял меня в излишней мягкости характера, которую я перенял от своей матери. Согласно жизненной философии, которой он придерживался и исповедовал, это было сродни раковой опухоли для мужского характера.
Габриэль, тут же воспользовался сигналом, означающим, что я согласен продолжить беседу, подсев ко мне поближе. Он сделал какой-то странный, манерный жест, который заставил бармена повернутся вокруг свой оси на 180 градусов. В ту же секунду стало понятно, что таким образом Габриэль заказывает выпивку. Бармен поставил перед нами два бокала, содержимое которых выглядело как анализы в лаборатории. Мощные прожекторы время от времени били в нашу сторону, окрашивая содержимое бокала кислотно-желтым. Габриэль поднял один бокал и я снова обратил внимание на то, что сделал он это слишком, ну очень уж манерно, как бы не сказать... женственно?.. Как ни странно, я не испытал отвращения, скорее был слегка удивлен и не понимал, что происходит. Я перевел взгляд с Габриэля на второй бокал с незнакомым мне напитком, после чего снова взглянул на своего нового знакомого. Мне показалось, что его лицо понемногу начала искажать гримаса едва заметного раздражения.
— Послушай, я не смогу долго удерживать своими слабыми пальцами такой тяжелый бокал. — произнес Габриэль и взглядом указал на второй бокал, который продолжал стоять на барной стойке, словно солдат, который вернулся с войны, и обнаружил что его не дождалась любимая девушка. Я грубо обхватил тоненькую ножку бокала, крепко сжав ее в кулак, в отличие от Габриэля, который придерживал свой бокал лишь большим, указательным и средним пальцами, поднимая его над барной стойкой. Габриэль, с привычной для него легкостью, еле-еле коснулся моего бокала. Соприкоснувшись, они наверняка издали невероятной красоты звук, ноту, звучавшую одно единственное мгновение, однако эту ноту не суждено было услышать никому — здешний шум поглощал практически все звуки подобной красоты, равно как и уродство современности поглотило всю былую красоту визуальную. Музыка была слишком ритмичной, она тяжело и со всей силы долбила по голове, а постоянно повторяющаяся фраза, короткая и бессмысленная, единственная фраза из которой состоял весь текст композиции, давила на подсознание и сводила с ума.
Я начал подносить бокал к губам настолько неуклюже, насколько это могла сделать моя подавленная личность внутри моего опьяневшего организма, как вдруг свободная рука Габриэля остановила это движение. Задумчиво, словно герой исторической саги, хотя скорее романтической мелодрамы, глядя куда-то вдаль, Габриэль предложил выпить за знакомство. Отличный тост, который я слышал, кажется, слишком много раз в жизни и неоднократно произносил его сам. Стереотип об этом отличном тосте жил во мне многие годы, пока Габриэль не разрушил его. Так пропеть гимн алкоголиков не мог никто. Банальная фраза, которая была чем-то вроде отмашки для мастеров алкогольных видов спорта, алкоатлетов, сейчас прозвучала как припев, припев той песни, первой нотой которой послужил прекрасный и неслышимый звон бокалов, растворенный в хаосе отвратительных шумов.
Я небрежно опрокинул в себя бокал и почувствовал вкус лимона, утопленного глубоко в водке, присыпанной сверху ванильным сахаром. Скривившись не то от водки, не то от сахара, я спросил, что это такое.
— Я назвал этот коктейль “Желтая Мэри”. — ответил Габриэль, гордо подняв голову. “Странно было гордится таким глупым названием” — подумал я. — Слишком похоже на кровавую Мэри, согласен, но как говорится “Все новое — хорошо забытое старое”. “Да неужели” — подумал я про себя — “что за ерунду несет этот паренек? Желтая Мэри? Похоже на кровавую мэри? В самом деле? Лично у меня в голове возникают ассоциации либо с искаженным олицетворением китайской женственности в подсознании расиста, либо с больным гепатитом, либо с уриной в баночке, которая ожидает лаборанта”.
— Лимонный сок бодрит и добавляет уверенности, водка — сама по себе добавляет уверенности, сахар — запускает мозг. Ваниль — возбуждает, снимает напряжение и стресс. Это — бомба! Желтая Мэри — напиток успешных и энергичных людей. “Отвратительно” — подумал я про себя и с улыбкой психопата произнес:
— Здорово!
 
13 Лицемерие - не порок

Лицемерие — единственный вечный двигатель, который смогло изобрести человечество, а ложь — совершенное топливо для него. Каждый раз когда ты соприкасаешься со стенками этой страшной машины, когда ложь воспламеняется и ты с невероятной скоростью летишь вниз, надеясь не разбиться и тут же по инерции взлетаешь вверх, чтоб получить новый удар, ты впитываешь всю ту ложь, которая окружает тебя, ты накапливаешь ее, она всасывается тобой со стен, будто ты — губка, которая полирует стены до блеска, ты умножаешь ее на свои собственные накопления и тихо, мучительно долго держишь все в себе. Ты ненавидишь каждого подхалима, каждого лжеца с чересчур выразительной улыбкой ровно до того момента, пока твои накопления не перестают помещаться в зарезервированных хранилищах и ты сам не становишься в один ряд с этими подхалимами и лжецами. Первое, самое важное и самое дорогое, что ты получаешь — облегчение. Ты снова паришь, словно ангел, как новорожденный, перед которым открыты абсолютно все двери и не важно, что твой девственный мозг снова помешает тебе сделать правильный выбор.
— Я знаю — невозмутимо ответил Габриэль. Я повел бровями вверх(что стоило мне неимоверных усилий), то ли от удивления, то ли от презрения.
— Полагаю, коктейль этот доступен только здесь? — спросил я.
— Пока да. — Габриэль поставил бокал на барную стойку и посмотрел на меня. — но я планирую сделать собственный бренд.
В попытках выразить свое лицемерное восхищение я снова повел бровью. Я был настолько пьян, что мне было уже невероятно сложно справляться со своим телом, не говоря уже о мимике. Глаза медленно закрывались, словно автоматические ворота гаража. Габриэль был уже просто ярким пятном на фоне темного пространства бара. Он спросил:
— А чем ты занимаешься?
— Я художник. — ответил я и тут же рухнул на барную стойку.
 
14 Похмелье в нужном месте

Впервые за долгое время я проснулся на чистых простынях, от наволочки пахло свежестью и благодаря этому я понял, что я нахожусь явно не дома. Голова, однако, на удивление, абсолютно не тревожила меня, как это обычно бывало после такого количества выпитого. Похоже что водка была хорошая, хорошо также было и то, что выпил я ее в самом конце.
Я осмотрел большую комнату, в которой проснулся: довольно просторное, не обремененное лишней мебелью либо безделушками помещение. Белые стены и потолок, посреди комнаты стоял ослепительно белый диван, который казался настолько чистым, скорее даже стерильным, что я, пожалуй, ни в коем случае не осмелился бы на него сесть. Все в этой комнате мне казалось смоделированным в одной из программ, которыми пользуются дизайнеры интерьеров. Все казалось слишком глянцевым и не натуральным. В глазах рябило от яркого света, который отражался от всех объектов, находящихся вокруг.
Почувствовав легкое головокружение, я приоткрыл дверь и оказался в прихожей. Мои ботинки были неряшливо брошены возле входной двери. Грязь свалившаяся с протектора и пол коридора, такой же стерильный и белоснежный, как и все остальное в доме, были как инь и янь. Из кухни доносился какой-то шум. Аккуратно перемещая свое, разбитое вчерашним вечером тело, я наконец переместился на кухню, где на одном из стульев сидел Габриэль. Держа в руках пульт от телевизора и немного щурясь, он сосредоточенно искал какой-то канал. Привычное занятие для любого жителя планеты, у которого есть телевизор и пульт от него: непрерывно нажимать на одну и ту же кнопку, якобы в поисках чего-то. Для каждого из нас это занятие стало чем-то вроде утренней гимнастики. Стоило мне появиться в дверном проеме, как Габриэль отвлекся от своего занятия:
— Доброе утро! — эта фраза прозвучала из его уст необычно и я не сразу понял в чем дело. А дело было всего навсего в том, что первый раз когда я слышал его голос в баре, где громко орала музыка, он звучал так словно мы находились под водой, к тому же, я был пьян. Лишь на утро я услышал его голос по-настоящему и этот голос мне почему-то очень понравился.
В попытке выговорить ответную фразу, я всего навсего выдавил из себя нечленораздельный хрип. Присев на свободный табурет, я обхватил голову ладонями. Мои локти уперлись в стол.
— Тебе всего навсего нужен кофе. — произнес Габриэль и, встав со стула, подошел к небольшому столику на котором располагалась миниатюрная, как мне показалось в тот момент, кофеварка. Габриэль достал чистую чашку и уже через мгновение передо мной на столе стояла чашка, а еще через мгновение я почувствовал запах дорогого кофе.
— Похмелье нужно лечить теми же средствами, которыми оно было достигнуто. — довольно дерзко, учитывая сложившуюся ситуацию, произнес я.
— Категорически не согласен — не глядя на меня ответил Габриэль и, усевшись обратно на табурет продолжил терзать пульт от телевизора.
— На самом деле я просто не люблю кофе. — я попытался сгладить эффект своей предыдущей фразы.
— Что ж, заставлять тебя конечно я не смею, но все же очень советую попробовать… — Габриэль перевел взгляд и пристально смотрел на меня в течение нескольких секунд, словно пытаясь сломать меня и заставить сделать хотя бы один глоток. Должен заметить, что у него так ничего и не вышло: первый глоток я сделал уже после того как Габриэля вновь уставился в экран телевизора. Это была первая чашка кофе в моей жизни, которую я допил до конца.
Место в котором я находился, да и сам хозяин этого места обладали какими-то необычными свойствами. На первый взгляд могло показаться, что причиной всему деньги, вернее дороговизна всего, что меня окружало: дорогой кофе и дорогой ремонт в доме(в таких условиях, кажется, легко быть счастливым), однако магия была вовсе не в этом.
— Последнее, что вылетело из твоих уст вчера было слово “художник”. — фраза Габриэля вернула меня обратно в реальный мир.
— Да. Честно говоря мне немного стыдно… и… спасибо что… Габриэль не дал мне закончить:
— Ерунда. Я не об этом. — продолжил Габриэль не отводя глаз от телевизора. — Чертово телевидение! Миллионы каналов и совершенно невозможно найти то, что тебе нужно!
— Я давно уже перестал смотреть телевизор, тем не менее я должен за него платить. Чертовы монополисты!
— Картины… — уже спокойнее произнес Габриэль. Я внимательно посмотрел на него, будто ожидал какого-то продолжения. Все так же методично переключая каналы, Габриэль добавил всего два слова, которые, сам того не осознавая, я и ждал.
— Покажешь мне?
— Я не думаю, что тебе понравится… — опустив глаза ответил я.
— Все же…
— Ну хорошо… — Я вновь посмотрел на Габриэля, который все также уставившись в экран телевизора, подвешенного практически под потолком, переключал каналы уже с неким остервенением. Какое-то время я колебался, но в конце концов спросил:
— А чем занимаешься ты?
В это мгновение на лице Габриэля блеснула легкая улыбка:
— Ну наконец. — удовлетворенно произнес он.
С экрана доносилось: “Вчера в выставочном центре Ампли прошла выставка очередного умника”... Я повернул голову и уставился на экран. Сюжет повествовал о выставке неизвестного мне современного художника. Это была классика. Бесформенные изваяния, огромные пятна краски, за которыми едва ли пряталось искусство. Примерно четверть минуты я бездумно смотрел на экран, где на фоне странных, но уже давно ставших стереотипными, шедевров мелькали многочисленные физиономии знатоков дела с нарочито напряженными морщинами на лбу и скулами, венами на висках и бесконечными думами в пустых головах. В глазах уже начинало рябить как вдруг во время одного из общих планов я заметил человека, который показался мне слишком знакомым.
— Ну вот! — обиженно воскликнул Габриэль и я не сразу понял в чем дело — Снова только общий план!
Я, недоумевая, посмотрел на Габриэля в тот момента, когда он нервным движением выключил телевизор и швырнул пульт на стол.
— Я организатор выставок. — сказал он и выглянул в окно. — Организатор потрясающих выставок, который попадает в кадр только на общих планах. Потрясающе выглядящий организатор потрясающих выставок, который попадает в кадр только на общих планах. — Габриэль посмотрел на меня. — Так что, ты покажешь мне свои сраные картины?

Ваше мнение:
  • Добавить своё мнение
  • Обсудить на форуме



    Комментарий:
    Ваше имя/ник:
    E-mail:
    Введите число на картинке:
     





    Украинская Баннерная Сеть


  •  Оценка 
       

    Гениально, шедевр
    Просто шедевр
    Очень хорошо
    Хорошо
    Нормально
    Терпимо
    Так себе
    Плохо
    Хуже не бывает
    Оказывается, бывает

    Номинировать данное произведение в классику Либры



    Подпишись на нашу рассылку от Subscribe.Ru
    Литературное творчество студентов.
     Партнеры сайта 
       

    {v_xap_link1} {v_xap_link2}


     Наша кнопка 
       

    Libra - литературное творчество молодёжи
    получить код

     Статистика 
       



    Яндекс цитирования

     Рекомендуем 
       

    {v_xap_link3} {v_xap_link4}








    Libra - сайт литературного творчества молодёжи
    Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом.
    Ответственность за содержание произведений несут их авторы.
    При воспроизведении материалов этого сайта ссылка на http://www.libra.kiev.ua/ обязательна. ©2003-2007 LineCore     
    Администратор 
    Техническая поддержка