Libra - сайт литературного творчества молодёжи Libra - сайт литературного творчества молодёжи
сайт быстро дешево
Libra - сайт литературного творчества молодёжи
Поиск:           
  Либра     Новинки     Поэзия     Проза     Авторы     Для авторов     Конкурс     Форум  
Libra - сайт литературного творчества молодёжи
 Георгий Форт - Последнее желание 
   
Жанр: Проза: Фантастика
Статистика произведенияВсе произведения данного автораВсе рецензии на произведения автораВерсия для печати

Прочтений: 0   Посещений: 60
Дата публикации: 28.10.2018

Текст опубликован как есть, без коррекции.

Георгий Форт

Последнее желание

Когда Нор, взмокший от напряжения, поворачивал массивное колесо, открывающее левую створку двери, сзади послышался шум. Он замер, прислушиваясь, потом вздохнул и отпустил колесо, которое тотчас же быстро завертелось. Створка, открытая было уже наполовину, быстро и почти бесшумно закрылась, герметично изолируя отсек. Он отошёл от двери чуть подальше и присел на пол. Ощутив спиной прохладную и гладкую стену, он подтянул к себе стопы, скрестил ноги, опустил руки на колени, сделал глубокий вдох и начал медленно выдыхать. Сознание привычно подчинилось, переходя в другое состояние. Внимание равномерно распределилось по всему отсеку, и внешние звуки стали таять, постепенно теряя плотность. Сердце забилось медленнее, и тело послушно перешло в режим восстановления.

Дверь в противоположном конце отсека открылась. Сначала яркий луч света заплясал на стенах и полу рядом с проходом, после чего скользнул вглубь отсека, рассекая полумрак. Вошедший увидел, что отсек освещён и погасил луч, исходивший из продолговатого предмета, который он держал в руке. Тусклый свет, равномерно исходящий от стен и свода, давал возможность привыкшим глазам лишь неясно различать контуры просторного и пустого помещения в форме полусферы с плоским, гладким и идеально ровным полом, высоким круглым сводом и семью расположенными на равных расстояниях друг от друга выходами. Каждый выход был закрыт раздвижной двустворчатой дверью, закрывающей круглый проем. Вошедший огляделся, заметил тёмную фигуру человека, сидящего на полу у стены в дальнем от него конце отсека, снова включил луч, направив его на сидящего, снова погасил и, оглянувшись, негромко позвал кого-то из темноты прохода.

В отсек, следуя друг за другом и оглядываясь по сторонам, вошли человек десять мужчин и женщин. Они двигались осторожно, будто бы нащупывая ступнями пол. Некоторых слегка покачивало, то ли от усталости, то ли от долгого пребывания в темноте. Все вошедшие, кроме самого первого обладателя продолговатого предмета, по-видимому, их проводника, как один держали собранные в пригоршню ладони перед собой. Не меняя положения рук, вся группа прошла вглубь отсека, и все они молча опустились на пол, образовав круг таким образом, что каждый расположился лицом к центру этого круга, опустившись на колени и сев на сведённые вместе стопы. Проводник тут же подошёл к ближайшему выходу и приложил ладонь к контроллеру - небольшому тускло светящемуся кругу на стене справа от двери. Правая створка плавно отъехала внутрь стены, обнажив полукруглый тёмный проход. Мужчина ткнул вглубь прохода лучом, потом переступил одной ногой через порог, потянувшись вперёд и пытаясь разглядеть что-то в глубине прохода, но входить не стал. Отойдя от двери на шаг, он смотрел в темноту прохода и о чем-то сосредоточенно думал. Контроллер на стене ярко мигнул, и дверь закрылась. Постояв немного в раздумье, мужчина принялся методично осматривать оставшиеся пять выходов. Быстрым и уверенным шагом двигаясь вдоль стены и подходя к очередному выходу, он повторял одно и то же действие - прикладывал ладонь к контроллеру, освещал открывшийся проход и переходил к следующему. Когда он открыл предпоследнюю дверь, то из проёма вдруг хлынул свет. В глубине прохода виднелось небольшое помещение, стены которого ярко светились. Все это время люди, сидящие на полу у дальнего конца отсека, внимательно наблюдали за действиями своего лидера. Когда же отсек наполнился светом, хлынувшим из открывшегося прохода, то все они повернулись в центр круга и подняли лица и собранные руки вверх, будто ожидая чего-то, что вот-вот прольётся сверху в их полураскрытые ладони. Тем временем их проводник подошёл к кругу. Сев на пол в его центре, он поднял взгляд и собранные в пригоршню ладони вверх, в точности повторив позу остальных. Так они сидели какое-то время. Наконец сидящий в центре круга встал. Остальные члены группы опустили руки в прежнее положение, не размыкая ладоней, и тоже встали. Сохраняя молчание, вся группа направилась к двери, обнаруженной проводником. Проводник снова открыл дверь, и помещение отсека ненадолго осветилось. Странные люди вошли в кабину, и дверь закрылась. Ещё некоторое время в отсеке было слышно тихое гудение, пока, наконец, не наступила полная тишина.

Оставшись в одиночестве, Нор не спешил возвращаться в активный режим. Постепенно всплывая на поверхность собственного сознания, он как будто бы проходил сквозь те глубинные слои своей памяти, в которые получалось погружаться, только находясь в этом особом состоянии, в те нечастые периоды, когда он позволял себе отдохнуть чуть дольше, восстанавливая ресурсы тела. Теперь он все реже позволял себе это делать, так как с недавних пор у него появилось предчувствие того, что его путь подходит к концу.

Нору приходилось встречать разных людей. Он встречал и подобных тем странным людям со сложенными в пригоршни ладонями, которые только что почтили его своим присутствием, и которых унесла кабина для быстрого перемещения куда-то на другие уровни в направлении, известном одной лишь случайности. Но большей частью ему приходилось встречать тех, которые давно расстались с мыслью куда-либо идти, и для которых отсек стал постоянным пристанищем до конца времени функционирования их тел.

Мир, в котором Нор когда-то возник (по его собственным оценкам, около тридцати тысяч переходов тому назад), был внешне монотонным в своей повторяемости. Никто из его обитателей понятия не имел, кто и как давно его построил. Мир этот состоял из отсеков - огромных помещений, имеющих форму полусферы, связанных между собой туннелями, уходящими из каждого отсека в разных направлениях и под разными уклонами. Стены и пол отсеков и горизонтальных туннелей были идеально ровными и гладкими. В туннелях, имеющих сильный уклон вверх или вниз, пол был ступенчатый. Отсеки были освещены в разной степени. Свет излучали их стены и свод. Стены туннелей местами тоже излучали свет, но большей частью, идущие ими шли в полной темноте. Каждый туннель мог иметь боковые проходы, ведущие в другие туннели, но любой из туннелей всегда заканчивался дверью, ведущей в очередной отсек.

У всех отсеков было по несколько круглых проемов-выходов расположенных на равных расстояниях один от другого. Все двери были одинаково круглыми, размером в полтора роста, состоящими из двух полукруглых створок, которые при открытии уходили вглубь стены, каждая в свою сторону. Каждая створка такой двери открывалась независимо от другой. Каждая открывала проход в свой туннель. Правая створка открывалась, если приложить ладонь к небольшому светящемуся контроллеру, расположенному на стене справа. Левая створка открывалась с помощью массивного колеса, расположенного на стене слева. Точно такое же колесо и такой же контроллер находились и с обратной стороны двери. Механизм открытия левых створок был странным. Колесо всегда очень туго вращалось в открывающую сторону, и левая створка перемещалась всего на толщину пальца за каждые три полных оборота колеса. При этом возможность перевести дух отсутствовала. Колесо нельзя было отпускать, иначе оно тут же начинало вращаться в противоположную сторону с огромной скоростью, и дверь быстро закрывалась. По этой причине люди никогда не пользовались левыми створками. Пытаться открыть дверь таким способом, означало бы потратить огромное количество времени и ресурсов тела, и люди мира, в котором жил Нор, давным-давно перестали замечать колесо, расположенное по левую сторону двери, а молодое поколение и вовсе не задумывалось о его назначении. Да и зачем им было обращать на него внимание? Ведь была же правая створка - только ладонь приложи.

Иногда, за какой-либо дверью отсека, вместо обычного туннеля можно было найти небольшую кабину, которая могла быстро переместиться в какой-то другой отсек, освобождая нашедшего её от необходимости совершать несколько долгих переходов. Особенностью этих кабин было то, что ими нельзя было управлять, и вошедший в неё не знал, куда попадёт. Такие кабины встречались редко, и найти их считалось большой удачей. Некоторые обитатели этого мира даже верили, что если найти такую кабину несколько раз подряд, то можно попасть в особенный отсек, где счастливчик будет жить вечно. Едва ли кто-то из этих мечтателей задумывался о том, что он будет делать в этом мире, после того как достигнет бессмертия. И все же, достичь его страстно желали многие.

Все отсеки в мире, где Нор путешествовал, как ему казалось уже слишком долго, были самыми обычными помещениями, но время от времени среди них попадались и особенные. Каждый такой особенный отсек, хотя и не отличался по форме от обычного, тем не менее, обладал своими, присущими только ему скрытыми особенностями, и нельзя было предположить заранее какой сюрприз он преподнесёт вошедшему. А сюрпризов этих было бесконечное множество. Одни отсеки открывали потайные ниши, если приложить ладонь к стене в каком-то определённом месте, подобно тому, как это можно было сделать с контроллером открытия правой створки. Но в отличие от контроллеров такие места никак себя не обнаруживали, и найти их можно было только случайно. Эти ниши могли оказаться пустыми, но часто люди находили в них разные предметы, интересные и непонятные, лёгкие и тяжёлые, привлекательные и отталкивающие. В иных отсеках такие предметы оказывались на полу, а иногда они могли просто висеть в пространстве между сводом и полом, безо всякой видимой причины. Но отсеки могли не только порождать предметы и “играть” с гравитацией. Они будто бы жили своей совершенно непонятной и невообразимой жизнью. Некоторые могли частично менять формы свода или пола. Другие меняли плотность поверхности, которая могла становиться то почти жидкой, то могла схватываться и становиться твёрдой. Были такие, которые рождали вибрации - механические, ощущаемые только телом или звуковые, которые могли завораживать слушающего своими переливами или наводить панический, казалось бы беспричинный ужас. Иногда вибрации могли привлечь приятной слуху игрой в звуковом диапазоне, но после постепенно снизить частоту и усилить интенсивность до такой степени, что разрушали тело не успевшего покинуть отсек гостя. Попадались отсеки, которые играли светом, проявляя на стенах, своде или полу различные эффекты и очаровывая нашедшего в них пристанище разными световыми узорами, но могли и усилить свечение до таких запредельных яркостей, что лишали находившихся в них людей зрения. Попадались отсеки меняющие температуру, увлажняющие воздух до появления густого тумана и капель на стенах, иссушающие, которые вытягивали всю влагу не только из воздуха, но и из тел своих постояльцев. И все это бесконечное разнообразие было перемешано в хаотическом калейдоскопе случайностей, будучи для обитателей этого мира непредсказуемым и пугающим. Единственная закономерность в этом хаосе эффектов была в том, что никогда и ничего не случалось вдруг и сразу. Любые свойства проявлялись постепенно, иногда быстрее, а иногда медленнее, но никогда не вдруг. Поэтому путник, попавший в такой отсек, был в относительной безопасности до тех пор, пока он оставался в сознании и не терял внимания. Но для потерявшего внимание, спящего или просто беспечного человека вероятность выживания в таких отсеках никогда не превышала половины всех возможных исходов. Для них ситуация усугублялась ещё и тем, что отсек мог раскрыть свои особенные свойства не сразу, но спустя довольно длительное время, на протяжении которого его постоялец мог уснуть или просто перестать обращать внимание на окружение, увлёкшись собственными мыслями. Нору иногда вспоминались не очень приятные картины, которые он заставал в некоторых отсеках, такие как торчащая из пола верхняя или нижняя половина тела, рука или голова. Бывало, только слегка вздутая часть пола у стены говорила о том, что этот отсек, возможно, не так давно поглотил в свои недра какого-то путника, решившего отдохнуть и набраться сил. Нор помнил этих непредсказуемых отсеков столь много, что даже эта их непредсказуемость уже начала сливаться в его представлении в какую-то иллюзию закономерности, хотя он знал, что такая закономерность невозможна.

Нор научился определять эти особенные отсеки по ощущению присутствия чего-то иного. Такое ощущение с недавнего времени, где-то пять с половиной тысяч переходов тому назад, стало возникать у него ещё до того момента, как он открывал дверь, ведущую в очередной отсек. В таких случаях Нор заранее знал, что за дверью его может ждать все что угодно, и надо быть очень внимательным.

Настало время выходить из так приятно убаюкивающего состояния восстановления. Нор, без тени сожаления, совершил усилие так же быстро, как делал это сотни тысяч раз до этого, и моментально перешёл в активное состояние. Он поднялся и встал на ноги, спокойно подошёл к колесу, открывающему левую створку, и принялся за работу. Перехват за перехватом, поворот колеса за поворотом, и левая створка двери медленно, но неуклонно поползла внутрь стены. Если не терять концентрации и разделять внимание, то во время работы, требующей постоянных усилий, можно ещё и размышлять, и Нор отпустил воспоминания, дав им возможность свободно входить в активную часть сознания.

Ему вспомнилось то время, когда ещё обе причины его появления в этом мире были с ним. Из воспоминаний о своей матери у него осталось только ощущение безграничной, всё принимающей и всепоглощающей доброты и то, как она смотрела на него. От этих воспоминаний ему становилось тепло и немного грустно и, чтобы не затирать их до дыр бесконечными воспроизведениями, он позволял себе касаться этой части своей памяти крайне редко. Об отце память была намного более детальной и чёткой. Возможно, причина была в том, что именно с отцом были связаны все начальные познания Нора, касающиеся этого мира и все навыки, которыми он пользовался и благодаря которым выживал на протяжении всех последующих переходов.

Когда Нор ещё был в возрасте бесконечных “почему”, то главным вопросом, которым он не уставал донимать отца, был вопрос о том, почему они никогда не оставались в каком-то одном отсеке надолго, но всегда, отдохнув и по необходимости восстановив ресурсы своих тел, сразу же начинали очередной переход. Отец обычно отвечал, что надо идти и что останавливаться нельзя. Нор, конечно же, ничего не понимал. Так продолжалось пару тысяч переходов, на протяжении которых Нор подрастал и познавал этот мир, как мог. Из-за постоянных переходов, друзей из числа его сверстников у него никогда не было. Не было у него и возможности общаться с другими детьми достаточно долго, чтобы составить о них какое-то ясное представление. Хотя иногда, когда они приходили в населённый отсек, обитатели которого жили там общиной, Нору удавалось играть и общаться с такими же детьми как он сам. С такими же? Уже тогда он начал чувствовать какую-то непреодолимую преграду между собой и теми детьми, которые беззаботно жили в общинах, предаваясь обычному образу жизни оседлых людей.

Побыв недолгое время в очередном отсеке, отец всегда говорил, что пора уходить, после чего маленький Нор с матерью ждали, пока отец откроет левую створку двери, и они уходили в очередной туннель. Через три с лишним тысячи переходов Нор стал помогать отцу открывать двери. Вращать массивное и тугое колесо вдвоём было значительно легче, и Нор не раз ловил на себе довольный взгляд отца. Видимо, как это теперь представлялось Нору, именно в то время отец начал задумываться о том, что Нору пора кое-что узнать об этом мире. Кое-что из того знания, которое невозможно приобрести через собственный опыт.

Методично вращая колесо, Нор уловил пробивающееся сквозь его воспоминания сильное желание передохнуть. Так как створка была открыта лишь наполовину, ему пришлось просто ненадолго приостановить работу и, удерживая колесо, сконцентрировать внимание на теле и удерживать его так некоторое время в состоянии минимального усилия и восстановления. “Старею”, - мысленно констатировал он, но ни сожаления, ни недовольства не было в этом признании самому себе. Все это касалось лишь тела. Вскоре он почувствовал себя способным продолжать. Он снова разделил внимание, проверив, достаточно ли его присутствие для того, чтобы отслеживать любые изменения в отсеке, после чего возобновил работу.

С тех пор, как отец понял, что Нор стал достаточно взрослым, он мало-помалу начал учить его разным навыкам. Первый серьёзный урок Нор получил, когда они добрались до очередного отсека, где отец, как только они расположились на отдых, стал в центре отсека и замер в неподвижности на некоторое время. Тогда Нор впервые обратил внимание на то, как отец слушает пространство отсека, пытаясь “расслышать”, обычный ли это отсек, или он таит в себе сюрпризы. Постояв так какое-то время, отец подозвал Нора и, когда тот подошёл, протянул к нему раскрытую ладонь, на которой Нор увидел маленькую, размером не больше ногтя, блестящую сферу. “Что это?”, - спросил Нор. Отец не стал объяснять, но лишь произнёс: “Смотри и увидишь”, - после чего аккуратно положил сферу на ровный и гладкий пол отсека. К изумлению Нора, сфера, сначала медленно, а потом все быстрее разгоняясь, покатилась к стене отсека. Отец тогда произнёс непонятную фразу, значение которой Нор уразумел только спустя несколько тысяч переходов. “Смотри, Нор” - сказал отец, - “как легко и безошибочно жизнь находит путь к смерти”.

Лишь спустя пару переходов, отец объяснил Нору значение того, что он сказал. Несмотря на его объяснение, Нор тогда мало что понял, а сильно возросшее количество неотвеченных “почему” становилось просто невыносимым для него. Отец тогда, как впрочем и всегда, был немногословен:

- Нор, хорошо запомни то, что ты видел. Любая жизнь всегда инстинктивно чувствует Направление, куда ей двигаться легче всего, но именно там её ждёт смерть. Вспомни сферу, представь себе, что она живая. Ты видел, как она катится сама по себе, как будто чувствует Направление и желает двигаться туда, куда оно указывает. Представь себе, что пока она катится, она жива. Но чем дольше она так катится сама по себе, тем быстрее в ней угасает жизнь. Весь секрет в том, что самый лёгкий путь - это путь к собственной смерти. Теперь пойди и возьми её, она твоя. С сегодняшнего дня ты тоже будешь учиться чувствовать Направление, но лишь для того, чтобы всегда двигаться в противоположную сторону.

Позади осталось ещё семь тысяч переходов, и Нор уже безошибочно находил Направление - сторону, куда почти неощутимо уклонялся от горизонтали пол любого отсека. Сфера для этого была ему больше не нужна. Тем не менее он часто садился на пол, прислонившись спиной к стене в самой низкой части отсека, подтягивал ступни к себе, скрещивая ноги, и так сидел и играл со сферой. Он запускал её по полу в направлении центра отсека и рассчитывал усилие и направление таким образом, чтобы сфера, истратив все переданную ей энергию, вернулась точно ему в руку. И вот однажды, когда он так развлекал себя, ему пришла в голову странная мысль: “Любой запасённой энергии всегда недостаточно. Рано или поздно полученная энергия заканчивается и наступает откат, остановка и смерть. Вот если бы у сферы был свой собственный источник энергии, если бы она сама была способна совершать усилие и двигаться против Направления. Выходит, только имея такой источник внутри, можно оставаться живым?”.

После того как Нор поделился с отцом своими мыслями, тот заметно оживился. Хотя он не подтвердил и не опроверг тех размышлений, которые теперь все чаще и настойчивей овладевали мыслями Нора, все же его обучение с того времени изменилось. Начались тренировки по совершению усилий. Отец называл это умением ставить себя у силы. Как Нору стало ясно несколько позже, это не имело никакого отношения к тому напряжению тела, которое требовалось для того например, чтобы повернуть колесо, открывающее створку двери. Это было что-то совсем другое, и Нору на первых порах это сильно не нравилось. Отец выслеживал Нора в таких ситуациях, когда он был расслаблен, ощущал себя комфортно, например отдыхал, и, всякий раз неожиданно для Нора, разными, иногда весьма неприятными способами, выводил его из комфортного состояния, внимательно следя за его реакциями. Если Нор вовремя не перехватывал инициативу и не успевал совершить усилие, сознательно переключив состояние, или отец замечал его раздражение, то спокойно объяснял ему, что умение совершать усилие основано на другом умении - умении не привыкать и не терять внимания. Он повторял снова и снова, что необходимо быть готовым покинуть любое удобство и любой комфорт без сожаления и раздражения, быстро и не раздумывая.

- Все дело в том, - говорил он, - что ты борешься со своими желаниями. Ты вынужден так поступать потому, что позволяешь им завладеть тобой. Твоё сознание засыпает в комфорте, поэтому ты всегда оказываешься застигнутым врасплох и пытаешься переключаться, сопротивляясь самому себе. Пытаешься принудить себя. Тебе нужно научиться не бороться с собой.
- Но ты требуешь от меня невозможного! - однажды вскричал Нор, не на шутку рассердившись. - Как можно идти против собственных желаний и оставаться при этом расслабленным и спокойным?
- Ничего сложного, - улыбнулся отец, - нет никакого “против”. Осознай, что твои желания это не ты. Прими тот факт, что они просто есть, и проходи сквозь них, когда это необходимо.

Позже, когда такие тренировки начали приносить плоды, и Нор все чаще оказывался готовым, в нужный момент переключая сознание все уверенней и быстрее, отец стал учить его работать со вниманием.

Ещё пол-оборота колеса, и наконец еле слышный щелчок фиксатора дал знать о том, что работа окончена. Левая створка двери полностью погрузилась внутрь стены, и механизм будет удерживать дверь в этом положении до тех пор, пока одно из управляющих колёс, находящихся по обе стороны двери, не будет повёрнуто на четверть оборота в закрывающую сторону. Нор не стал раздумывать. Как только дверь зафиксировалась, он тут же переступил порог переборки и привычным движением крутанул управляющее колесо с обратной стороны. Створка закрылась, и Нор замер в непроглядной тьме туннеля, давая глазам привыкнуть, а себе немного перевести дух.

Ещё в те времена, когда Нор только учился ориентироваться, он удивлялся тому, как уверенно и быстро передвигался в темноте туннелей отец. Теперь же, будучи сам уже значительно старше того возраста, в котором был его отец тогда, Нор чувствовал в темноте стены, повороты туннелей и проёмы боковых проходов не хуже, а возможно даже и значительно лучше. За время бесконечных переходов Нор развил и усовершенствовал многое из того, чему научился в юности. Не исключением была и его способность ощущать окружение в полной темноте, которая за эти тысячи переходов достигла невероятного совершенства.

Внимательно прислушавшись, он почувствовал разветвление туннеля, недалеко, шагах в десяти от того места, где он стоял. Основной проход шёл прямо, и от него отходил один боковой вправо. Нор прошёл десять шагов вперёд, следуя направлению туннеля, остановился и снова прислушался к ощущениям. Он почувствовал, что основной туннель уходит вверх чуть круче бокового. Все говорило в пользу прямого пути, и все же он почему-то медлил. Его тонкое чутьё уловило неясные признаки присутствия иного, но ощущение было незнакомо. Оно не совпадало с тем, как обычно “звучали” для него отсеки с сюрпризами. Это было что-то другое. Он ещё не успел осознать что именно, но пульс его участился. В полной темноте, воспринимая окружение лишь своим чутьём, он вошёл в боковое ответвление. Чуть более спёртый воздух, чуть уже проход, и он ясно почувствовал, что шагов через пятьдесят уклон резко становится круче. “Этого не может быть!” - подумал он про себя. Он сделал ещё несколько шагов вперёд и ощупал стену рукой. Стена уколола ладонь короткими шипами. Стена не была гладкой! Ступнями он ощутил неровность пола. “Этого просто не может быть!” - вырвалось у него, теперь уже вслух. Он пытался справиться с охватившим его волнением и привести мысли в порядок. “Неужели он всё-таки существует?”

На протяжении долгих тысяч переходов, они встречали много разных людей. Большей частью, это были общины, кочевавшие из отсека в отсек до тех пор, пока не находили подходящий, обычно со скрытыми свойствами, где эти свойства не угрожали их существованию. Община обычно состояла из людей, присоединившихся к ней в разное время и по разным причинам, и оставшихся жить, кто до времени, а кто и навсегда. Однажды, будучи уже в возрасте самоутверждения, Нор спросил отца, не хотел ли он когда-нибудь найти подходящий отсек и остаться там насовсем. Отец долго молчал, но, в конце концов, ответил, что им нет места среди этих людей.

- Ты уже видел много таких общин - сказал он - С виду это просто люди, похожие на тебя или меня. Но присмотрись внимательно к ним, попробуй войти с ними в сопереживание. Они расходуют энергию, спят, рожают потомство, создают сложную организацию общества, способы и правила совместного существования, иерархию отношений. Внешне они совершают так много действий, но внутри себя они застыли на месте. Они и не живы и не мертвы. Это не их вина, но они забыли себя и стали частью этого мира. У них отсутствует внутренний источник жизни, и они бы, наверное, давно перестали функционировать, если бы этому миру они зачем-то не оказались нужны. И мир сохранил их для себя, дав им другой источник - псевдожизни. Я тебе не говорил, но наши предки считали этот мир живым и, до некоторой степени, разумным. Да ты и сам не раз наблюдал, что творится в некоторых отсеках. Разве в этом случае нельзя говорить о поведении? Так вот, этот мир постепенно гипертрофировал механизм потребностей этих людей так, что он, особенно в отношении ощущений, занял доминирующее место в их существовании. И теперь, с самого раннего возраста, они оказываются сросшимися с миром, становясь его частью. Все их ожидания, желания и вожделения, так или иначе, неразрывно с этим миром связаны. Они всегда жаждут ощущений разного рода и мир, удовлетворяя эту их жажду, получил возможность манипулировать ими, как своими придатками. И сегодня, вряд ли они имеют представление о том, что может существовать что-нибудь ещё кроме этих стен и того, что они могут дать. До конца функционирования их тел, их удел - находиться в симбиозе с этим миром, и разорвать эту связь, действуя извне, невозможно. Но ни ты, ни я, ни твоя мать, хотя наши тела и функционируют в пространстве этого мира, не принадлежим ему.
- Но как это получилось, как это все началось? Почему мы не принадлежим? - спросил Нор.
- Этого я не знаю. Мне все знания передал мой отец. Теперь я передаю все это тебе. Твоя мать разделила свою жизнь со мной и приняла мой путь, как свой собственный. Мы - странники. Остановиться для странника, значит умереть. Всегда находясь в пути, мы поддерживаем в себе жизнь. И эта жизнь, каким-то непонятным способом, постепенно рождает в каждом из нас способность разуметь этот мир и себя в нем целиком, видеть всё как-бы со стороны, сразу, единомоментно. Позже ты поймешь. Хотя мы и помогаем тем людям, изпользуя свои знания, восстанавливаем их тела, никто из нас, тем не менее, не может принять их ценности — выполнить то единственное условие, благодаря которому каждый становится для общины "своим". Но для нас существует участь намного худшая, чем участь этих людей. Кто не был ни жив ни мёртв, тому незачем беспокоиться о том времени, когда закончится срок функционирования физического тела. Другое дело, если ты жив.

Тогда отец посчитал разговор законченным. Все обитатели отсека спали, и отец пошёл открывать левую створку. Нор принялся помогать. Они всегда, когда это было возможно, уходили незаметно. Отец действительно часто помогал местным жителям чем мог. Он старался не смущать умы этих людей и вёл себя с ними всегда так, чтобы казаться “своим”. Поскольку же та долгая и трудная работа, которую они делали каждый раз, открывая левую створку, часто вызывала недоумение обитателей отсека, они старались уходить, когда все спали.

- Мне вот что не даёт покоя, - не переставая работать, произнёс Нор. - Мы всегда идём левыми створками и всегда против Направления. Это отнимает много времени и энергии. Но ведь время от времени мы встречаем людей, которые добрались сюда другими путями, затратив значительно меньше энергии и ничего не зная о Направлении.

Когда Нор закончил говорить, он заметил, что отец улыбается.

- Соблазнительно, правда? Только подумай... ты шёл десять тысяч переходов к этому отсеку, а кто-то раз, и доехал в кабине, быстро и с комфортом. Только разница в том, что у тебя есть Направление, а у них - случай. Катиться под уклон всегда соблазнительно. Нор, уразумей же наконец, что энергия и время, это лишь средства. Восстанавливать ресурсы тела, не засыпая и не отключая сознание, ты уже неплохо научился. Теперь тебе необходимо узнать вот что. О соединении туннелей и отсеков известно немногое. Все, что было известно нашим предкам, было передано мне моим отцом. Он рассказывал, что у этого мира есть такое место, где останавливается всякое движение, и это место наши предки называли Дном. Ещё он рассказывал, что существуют две системы туннелей, и они пересекаются между собой только изредка, на некоторых уровнях. Одна из этих систем имеет структуру и направление, как бы пронизывая все уровни, с самого Дна. Другая же представляет собой как бы запутанное переплетение туннелей, часто образующих замкнутые системы и соединяющих различные уровни как бы хаотично. Если всегда правильно выбирать выход из отсека, тот самый, который ведёт против Направления, то его левая створка открывает проход, всегда ведущий вверх и, следуя этим путём возможно, если повезёт, выйти в ту самую, пронизывающую весь мир, систему переходов и двигаться дальше уже только по ней. Правая же створка может привести куда угодно, в том числе и в замкнутые системы, попав в которые, люди могут блуждать по кругу до конца срока функционирования их тел и даже не подозревать, что они в ловушке. Ходящие правыми створками и пользующиеся кабинами, живут под законом случая. Они никогда не знают, попадут ли они в отсек тремя уровнями выше или сотней уровней ниже или же угодят в ловушку замкнутой системы, а о существовании Направления они даже не подозревают. Их туннели ведут то вверх, то вниз. Мы же, как и мои предки до меня, идём всегда против Направления. Мы всегда в состоянии усилия, и этим мы не только поддерживаем внутренний источник жизни, позволяющий нам не умереть раньше, чем придут в негодность наши тела, но и частично выводим себя из-под закона случая, сохраняя, таким образом, возможность когда-нибудь дойти.
- Дойти куда? - спросил Нор - И что означает умереть раньше тела?
- Когда-нибудь я тебе и это расскажу.

Дальше они работали молча.

Деталей многих разговоров с отцом Нор уже не помнил. Все, что он слышал, уже трансформировалось в некое целостное разумение. И если бы кто-то сейчас попросил его описать какую-то часть этого целого, то Нору пришлось бы изрядно потрудиться, чтобы разделить своё разумение на части и выразить словами. Некоторые вещи он просто знал всем своим существом. Но те моменты, которые оказали на него наибольшее влияние, он запомнил хорошо.

Однажды в одном из отсеков они встретили довольно необычную общину. Она была небольшая - десятка два мужчин, женщин и детей, но отличалась тем, что эти люди вели себя странно. Может быть, именно по этой причине отец Нора решил задержаться в том отсеке подольше. Он сказал им с матерью, что переход подождёт, что можно не торопиться и спокойно восстановить ресурсы тела.

Люди общины были немногословны, общались друг с другом мало и были хорошо организованы. Через определённое время они собирались и проводили какой-то непонятный ритуал. Они садились, образуя несколько концентрических кругов, принимали определённую позу и замирали в ней, издавая негромкий внутренний звук. Было понятно, что эти люди развивают какой-то внутренний навык. Кое-что в них привлекло внимание Нора. У всех членов этой общины, даже детей, когда он пытался с ними заговорить, лицо сразу принимало какое-то странное выражение, и они отвечали, используя странные интонации голоса. Такие, будто все они хотели подчеркнуто продемонстрировать друг другу постоянно испытываемое ими состояние того самого блаженного комфорта, из которого так неожиданно выводил Нора отец, когда учил его совершать усилия. Возможно, пять тысяч переходов назад Нор принял бы это как есть, руководствуясь лишь внешними впечатлениями, но не теперь, когда он уже развил своё чутье до умения определять внутреннее состояние другого человека, даже не будучи с ним в близком контакте. И то, что говорило ему чутье, никак не совпадало с тем, что он видел на лицах этих людей и слышал в интонациях их голосов. Отца это видимо тоже заинтересовало, поскольку, устроившись поодаль на отдых, он долго украдкой наблюдал за этими людьми, и когда большинство из них уснули, он подошёл и заговорил с человеком, который по внешним признакам производил впечатление наставника общины. Как только отец приблизился к наставнику настолько, чтобы тот его заметил его, лицо этого человека тут же приняло то самое выражение, которое так заинтересовало Нора.

Отец и наставник говорили долго и, перед тем как отец поднялся, они соприкоснулись лбами, после чего отец встал и подошёл к Нору. "Человек, с которым я говорил, - сказал он, - считается у них мудрейшим. Мне нужно, чтобы ты пошёл со мной и получил его благословение. И вот что... включи своё чутьё и попытайся войти с ним в сопереживание".

Вдвоём они подошли к наставнику, и отец представил ему Нора и попросил благословить его. Нор сел прямо напротив наставника, и они соприкоснулись лбами. Нор был само внимание, но то, что он ощутил, стало для него полной неожиданностью. Нор встал и поблагодарил наставника. Отец тоже поблагодарил, и они вернулись к своему месту отдыха в дальнем конце отсека. Некоторое время отец с матерью о чем-то негромко говорили, после чего отец сказал, что пора идти дальше. В ответ на немой вопрос Нора, отец только произнёс: “Об это позже поговорим”, - и быстро пошёл к нужному выходу открывать створку. “И когда он только успевает определять Направление” - подумал Нор и поспешил следом.

Следующий отсек, которого они достигли, оказался с сюрпризом. Нор почувствовал механическую вибрацию почти сразу после того, как они вошли. Они не стали выжидать, чтобы выяснить что “умеет” этот отсек и сразу же принялись открывать следующую дверь. Когда они уходили, в отсеке, помимо механической вибрации, ставшей заметно интенсивнее, уже явно была слышна звуковая. Когда они добрались до следующего отсека, то нашли его пустым. Восстановление ресурсов тела заняло немного больше времени, учитывая два трудных перехода подряд, так что задать свои вопросы Нор смог лишь несколько позже. Отец первым начал разговор:

- Можешь описать словами то, что ты уловил? - спросил он.

Нор силился подобрать слова:

- Это было похоже на... на какой-то ступор, на замкнутость и... хотя нет... остановку, замирание в том месте, где когда-то было движение. Но это совершенно меня обескуражило. Судя по внешним впечатлениям, я ожидал почувствовать совсем другое.
- Да, Нор, для этого и мне трудно подобрать точные слова. Я не склонен судить о путях людей, которые, как и мы, не являются частью этого мира. Но наши предки называли то, что ты ощутил, почти тем же самым словом, которое ты только что произнёс - умирание. Это то самое умирание, которое может происходить только с живыми, с теми, кто вышел из симбиотического существования и отделился от мира, начав развивать в себе внутренний источник жизни. Мне неизвестны причины, приводящие живых людей к такому концу. О преждевременной внутренней смерти, когда тело ещё продолжает функционировать, нашим предкам было известно немного. Основное это то, что ожившему, чтобы её избежать, необходимо продолжать идти. Но здесь не все так просто. Перемещение из отсека в отсек и движение против Направления, это лишь внешняя часть. Самое главное происходит внутри. Со временем тебе предстоит разобраться в этом самому. Я же сейчас лишь передаю тебе то, что когда-то было передано мне, а именно, что необходимо быть всегда в пути внутренне.
- Как это, быть в пути внутренне?
- Это значит не доверять себе, особенно в отношении желаний, особенно в тех случаях, когда тебе кажется, что ты нашёл нечто наиценнейшее, и дальше идти нет смысла. Не доверять себе в тех случаях, когда кажется, что ты дошёл до конца. Если ты позволишь себе согласиться с мыслью, что достиг конца пути, что появилась стабильность, которая тебя устраивает, то это приведёт к преждевременной внутренней смерти. Ты получил много знаний и навыков, развивших тебя и сформировавших твоё разумение мира. Теперь необходимо, чтобы ты помнил, что все это только средства, и никогда не делал из них цель. Наши предки считали, что крайне важно иметь правильное состояние в момент, когда истекает срок функционирования тела, и это правильное состояние они называли “быть в пути”, имея в виду состояние сознания. Они считали, что это один из возможных способов дойти до конца и остаться в живых.
- Дойти до конца? - переспросил Нор.
- Да, но каков он, не знает никто. Известно только, что достигший остаётся самим собой и получает способность существовать вне пределов этого мира. Как это, “вне пределов”, я тебе объяснить не смогу, но пожив здесь какое-то время, я пришёл к выводу, что перспектива выйти отсюда кажется заманчивой.


Нор так и не понял, шутя или всерьёз произнёс отец последнюю фразу.

- Ты говорил об одном из возможных способов. Есть и другие?
- Да, мне говорили, что есть ещё один, так называемый короткий путь, пригодный не для всех, но лишь для тех, кто готов. Его называли “Последним Желанием”.
- Звучит интересно. Что это?
- Нам уже пора двигаться дальше. Я думаю, сейчас не время для этого рассказа.
- Но погоди, а что же не так с теми людьми, которых мы встретили в отсеке два перехода назад? Почему они умирают?
- К сожалению, я не знаю причин того, почему именно с ними произошло то, что произошло, и какие события в их прошлом привели к этому. Наши механизмы ощущений производят много шумов, иногда довольно странных, и эти шумы способны в свою очередь порождать новые ощущения. Иногда люди, которым удалось каким-то образом освободиться от жёсткой связи с этим миром и пытающиеся изучать себя, находят возможность порождать в себе различные ощущения собственным усилием и принимают развитие этих способностей за самоцель. Развивая эти свои способности ощущать, они дают этим ощущениям названия и культивируют в себе навыки, способные управлять ими. Такой путь может быть началом, дающим толчок развитию внутреннего источника жизни, но не гарантирует этого. Люди склонны искать стабильность во всем. Достигнув возможности управлять собственным телом и приобретя способность тонко его ощущать, они, тем не менее, не избавлены от опасности навсегда застрять в этом аспекте, словно в замкнутой системе туннелей и отсеков, признав эти свои способности конечной целью и, по сути, заменив один источник своих желаний, ожиданий, надежд и вожделений, от которого они избавились, на другой, подобный ему. Неизвестно что именно произошло с теми людьми. В любом случае, такое умирание происходит тогда, когда имеет место внутренняя остановка движения, зацикливание на каком-то одном аспекте познания мира и себя и признание этого аспекта конечным отсеком, пределом стремлений, правдой в последней инстанции.

Разыгравшееся волнение подстёгивало Нора немедленно, чуть ли не бегом пуститься в путь по этому странному бесформенному туннелю, но он все ещё не был готов. Ему необходима была информация. Крайне важно было кое-что вспомнить. Он присел и, сидя на так непривычно неровном полу бокового прохода и ощущая спиной покалывание наростов, покрывающих его стены, продолжал перебирать память в поисках любых деталей, которые могли иметь отношение к “Последнему Желанию”.

Когда они расставались, то каждому из троих было ясно, что это неминуемо. Страннику необходимо идти, физически, если это в его силах и внутренне, в любом случае. Физически отец дальше идти не мог. Более тридцати тысяч переходов взяли своё. Выбор матери Нора был очевиден. Она оставалась с человеком, с которым она была в пути так долго. Они уже провели в этом отсеке время, которое обычно занимают три перехода. Отец много раз пытался восстановить себя и несколько раз вставал на ноги, пробуя ходить по отсеку. Но, хотя тело его было сильным, ему было трудно. Ноги почти не слушались. Кое-как передвигаться он ещё был в состоянии, но едва ли он смог бы одолеть один полный переход. Стало ясно, что дальше Нор пойдёт один. За время, проведённое вместе, они с отцом, казалось, успели высказать друг другу всё, но один вопрос, тем не менее, был неотвеченным - вопрос о “Последнем Желании”. Отец рассказал о нём только когда понял, что путь его физического тела заканчивается здесь.

- Послушай, Нор. Среди наших предков ходила легенда, рассказывающая о том, что, начиная с некоторых уровней, где отсеки почти не заселены, и где можно не встретить никого на протяжении сотен переходов, существуют выходы из этого мира. Сказать точно, куда они ведут невозможно, потому что тот, кто выходил через такой выход, обратно не возвращался и не мог рассказать оставшимся ничего. Известно лишь, что это короткий путь туда, куда странники стремятся дойти в течение всей жизни. Такой выход может привести к концу пути, но может и не привести. Именно в связи с этим его и назвали "Последним Желанием". О нем говорилось вот что. Если нашедший выход не имел в себе какого-нибудь скрытого желания, привязывающего его к этому миру, желания, о котором он возможно и не подозревал, если единственным желанием его было желание выйти за пределы этих стен, то, пройдя такой выход, он попадал туда, куда желал. Ещё в этой легенде говорится о признаках, указывающих на такой выход. Если однажды, совершая переход, ты почуешь что-то странное, не похожее даже на отсек со скрытыми свойствами, нечто совершенно необычное или найдёшь туннель странной формы, пол которого не ровный, как везде, и стены покрыты как будто наростами, то остановись там и подумай, готов ли ты, потому что выход рядом. А подумать тебе будет о чем. Известно, что продвигаться по туннелю, ведущему к выходу, очень трудно. Нашедшему его, придётся задействовать свои способности оставаться осознанным, долго сохранять состояние минимального усилия, восстанавливать ресурсы тела в условиях, где невозможно останавиться и негде передохнуть. Там почти нечем дышать. Туннель поднимается круто вверх, почти вертикально. Он может становиться очень узким. Но самое главное испытание ожидает перед последней дверью. За ней ничего нет. Совсем. Легенда говорит о месте, где все исчезает, где нет опоры ни для ощущений, ни для разума, ни для чутья, то есть для всего того, на что странник привык опираться, принимая решения. Но если ты действительно окажешься готов, то сделаешь все как надо. Вот... Это все, что я знаю о “Последнем желании”. Теперь тебе пора. За нас с матерью не переживай. Моё тело больше не может идти, но моё тело это не я. Мы - странники. С нами все будет в порядке. Даже не сомневайся.

Нор решительно поднялся и двинулся вглубь необычного туннеля с неровными стенами и полом, попутно приводя в готовность своё сознание и способность сохранять наименьшее необходимое усилие.

***

Переход действительно оказался долгим, но Нор ожидал не этого. Он ожидал запредельного испытания, в то время как туннель неожиданно стал пологим, и через пару сотен шагов Нор достиг двери ещё одного отсека. Он прислушался. Чутьё не показывало изменений. Чувство было таким же, как и в том месте, где он обнаружил проход. Нор потратил на эту дверь чуть больше времени, чем обычно. Когда он наконец вошёл в отсек, то оторопел и застыл на месте. В дальнем конце отсека, в знакомой ему позе, скрестив ноги и прислонившись спиной к стене, неподвижно сидел человек. Нор не ожидал встретить здесь кого бы то ни было, помня все, что ему рассказывал отец про эти верхние уровни. Но видимо он был не единственным из странников, кто наткнулся на выход. Нор подошёл к человеку и наклонился было, чтобы заговорить с ним, но заметил, что тот сидит с закрытыми глазами и не подаёт признаков жизни. Человек сидел ссутулившись и наклонясь немного вперёд. Его подбородок почти касался груди, а правая голень оканчивалась культей вместо стопы. Нор подставил ладонь внешней стороной к его лицу, но не ощутил дыхания. Тем не менее присутствовало ощущение, будто этот человек спит и вот-вот проснётся. Нор присел напротив, настроился на сопереживание, после чего наклонился к сидящему человеку так, чтобы их лбы соприкоснулись...

Нор ощутил присутствие другого, хотя оно было не тем обычным присутствием, ярким и отчётливым, которое Нор, например, ощущал во время практики сопереживания, когда отец учил его. Это было остаточное присутствие кого-то, отправившегося в путь, но сохранившего связь с местом своего долгого пребывания. И удивило ещё кое-что... ощущения смерти не было. “Ушёл - заключил про себя Нор, - причём довольно давно. Признаки разложения тела отсутствуют, будто какая-то часть его все ещё здесь. Похоже, где-то по дороге сюда, бедняге не повезло и, добравшись до этого отсека, он не решился на последний переход и ушёл обычным путём, которым уходят странники, потерявшие способность передвигаться с помощью тела”.

Нор переместился чуть подальше от покинутого своим хозяином “жилища”. Что ж, ему остался последняя и самая трудная часть пути, и необходимо было запасти достаточно ресурсов, чтобы тело выдержало.

***

“Нор, остановись там и подумай, готов ли ты, потому что выход рядом”. Он не хотел больше об этом думать, не хотел ещё и ещё раз спрашивать себя, готов ли он. Его желание давно превратилось в намерение. Что могло его удерживать здесь? Та, которая разделяла с ним большую часть его пути и наполняла радостью его жизнь, так же как его мать когда-то наполняла собой жизнь отца, давно ушла вперёд. Нор берег воспоминания о ней как самое дорогое. Однажды, возможно предчувствуя скорое расставание, отец сказал ему: “Мы все идём в одно и то же место, Нор. Не стоит тосковать по ушедшим, но стоит пройти свой путь до конца. Тогда ты можешь ожидать, что встретишь снова тех, кто тебе дорог”. И Нор не позволял себе тосковать. “Она дошла, иначе и быть не могло” - не раз говорил он себе.

***

...Он карабкался по бесформенному и узкому, уходящему куда-то вверх лазу, жадно хватая воздух широко раскрытым ртом, казалось, целую вечность и уже не ощущал ни своего израненного тела, ни изодранных в кровь пальцев. Словно в лихорадочном кошмарном сне, в его сознании он шёл прямо сейчас по широкому туннелю, а навстречу ему шли сплошным потоком подобия людей с ничего не выражающими, совершенно одинаковыми лицами и глазами, не имеющими зрачков. И эта монотонно идущая навстречу лавина стремилась захватить и увлечь его за собой, но он, собрав сознание в точку, снова и снова ускользал, каждый раз находя небольшое свободное пространство и оставляя лишь пустоту в том месте, где был мгновение назад. И чем меньше оставалось сил, чем труднее было дышать, тем меньше и плотнее становилась та точка, в которой было собрано огромным внутренним усилием его сознание...

***

Израненный, с окровавленными пальцами, тяжело дыша, он стоял в конце неправильной формы туннеля, ярко освещённого и немного расширяющегося в этом месте. Туннель заканчивался круглой, слегка выпуклой дверью, в центре которой было небольшое колесо. Жизненные силы быстро таяли, и нужно было действовать. Нор взялся за колесо. Оно поддалось неожиданно легко. Нор потянул массивную круглую дверь на себя, открывая проем, за которым... зияла абсолютная, совершенная, непроглядная чернота. Хотя Нор и знал заранее об испытании, ожидающем его там, где все исчезает, его чувства и мысли пришли в неистовство. Ему казалось, что он взорвался сам внутри себя. Внутри него будто образовался пульсирующий сгусток тошноты. Он ничего не ощущал за этим чёрным кругом проёма. Пределы! Он не ощущал пределов! Ни пола, ни стен, ни свода, ничего, на что можно было бы опереться! Нор застрял в ступоре. Похоже, пребывая в этом состоянии, он слишком замешкался, так как почувствовал, что сознание оставляет его вместе с ощущением собственного тела. Задыхаясь, он обессиленно опустился на колени. Настал момент истины. Следуя за своим последним желанием, он собрал все, чем он был, всего себя в одно единственное усилие. Ухватившись руками за края проёма, Нор подтянул к себе эту вселяющую ужас пустоту и нырнул в неё. Последним что он видел, было быстро тающее в чёрном пространстве, ярко освещённое пятно выхода, и тело человека, опустившегося на колени на самом его краю. Потом пришло забытьё.

***

...он не знал, сколько отсутствовал, но, сознание возвращалось. Это был все ещё он. А вокруг, повсюду проявлялись, постепенно выступая из небытия, далёкие огни, яркие и тусклые, и чем-то так сильно манящие. От них исходило нечто знакомое, о чем он, казалось, помнил всегда. Он всем своим существом осязал живое, беспредельное пространство и... звезды.


George Forth, 2018
Ваше мнение:
  • Добавить своё мнение
  • Обсудить на форуме



    Комментарий:
    Ваше имя/ник:
    E-mail:
    Введите число на картинке:
     





    Украинская Баннерная Сеть


  •  Оценка 
       

    Гениально, шедевр
    Просто шедевр
    Очень хорошо
    Хорошо
    Нормально
    Терпимо
    Так себе
    Плохо
    Хуже не бывает
    Оказывается, бывает

    Номинировать данное произведение в классику Либры



    Подпишись на нашу рассылку от Subscribe.Ru
    Литературное творчество студентов.
     Партнеры сайта 
       

    {v_xap_link1} {v_xap_link2}


     Наша кнопка 
       

    Libra - литературное творчество молодёжи
    получить код

     Статистика 
       



    Яндекс цитирования

     Рекомендуем 
       

    {v_xap_link3} {v_xap_link4}








    Libra - сайт литературного творчества молодёжи
    Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом.
    Ответственность за содержание произведений несут их авторы.
    При воспроизведении материалов этого сайта ссылка на http://www.libra.kiev.ua/ обязательна. ©2003-2007 LineCore     
    Администратор 
    Техническая поддержка