Libra - сайт литературного творчества молодёжи Libra - сайт литературного творчества молодёжи
сайт быстро дешево
Libra - сайт литературного творчества молодёжи
Поиск:           
  Либра     Новинки     Поэзия     Проза     Авторы     Для авторов     Конкурс     Форум  
Libra - сайт литературного творчества молодёжи
 Александр Пышненко - Среди диких маков и боевых "пионов" 
   
Жанр: Проза: Рассказ
Статистика произведенияВсе произведения данного автораВсе рецензии на произведения автораВерсия для печати

Прочтений: 0   Посещений: 50
Дата публикации: 12.1.2019

(В лесу на Донбассе)

Перед тем как набрать номер ближайшего военкомата, мне пришлось столкнуться со спецификой банковского дела в Украине. Складывалось довольно-таки стойкое ощущение, что всевышний постоянно подталкивает, сделать правильный выбор, в пользу военного похода на Донбасс.
Дело в том, что свои сбережения я держал на «приватовской» пластиковой карточке, и, очевидно, кому-то показалось подозрительным, что туда, уже длительное время не поступает никаких денежных вливаний. Лишь мелкие траты, которые указывают только на то, что владелец счета оказался в весьма затруднительном положении. Последовал звонок, и весьма настойчивый мужской голос, с нечаянными извинениями, начал объяснять мне сложность ситуации с моим денежным вкладом.
Сказали, что меня вынуждена беспокоить охрана «Приватбанка». Что у них, там, участились покражи денег из пластиковых карточек и мне срочно надобно перерегистрировать свой счет. «Они мне помогут». Иначе карточка будет, временно, заблокирована. Это сообщение было весьма некстати и вызвало, во мне, некоторое замешательство. А тем временем, с мобильного телефона, все еще лилась плавная убаюкивающая речь, что мне надо сделать, и как поступить. Короче, в течение пятнадцати минут обработки, я выболтал этим банковским мошенникам свой пин-код. И, - до пяти тысяч гривен! – словно корова языком слизала. Это были охранники, и они этого не скрывали. Я им звонил с кабинета следователя; они откликались! Но следователь не проявлял к моим стараниям никакой заинтересованности. Короче, я понял, что мне лучше не уповать на это уголовное дело.
6 мая, я, отправлялся в ближайший военкомат, с одним лишь рюкзачком за плечами. Сомнений, насчет своего здоровья, у меня не возникало. И 17 мая, легко пройдя комиссию, и сдав на отлично все тесты, я оказался на сборном пункте.
В Святошинский военкомат, нас собирали со всего Киева. Набралось – на полный автобус. Чтоб ехать на Яворивский полигон, во Львовскую область.
До Старичей, мы добирались полную ночь и только к семи часам утра, попали в место предназначения.
За окном автобуса мерцало холодное, дождливое утро, образца 2016 года.
Мы выгрузились напротив КПП, человек 20 мужского пола и одного – женского. Перейдя дорогу, мы оказались в расположении учебного центра.
В периметре – плац, казармы, штаб, столовая, бронетранспортер на постаменте; спортивная площадка выкрашена с цвета российского триколора. Зачем? Почему? Что за этим прячется? Очевидно, со времен кучмы-януковича времени хватило только на то, чтоб между аквафрешной раскраски нанести тоненькие желтенькие полоски. Пройдет совсем немного времени, и подполковнику Роману Огуру, - начальнику этого центра, - предъявят обвинения в работе на спецслужбы России. Я не ведаю, насколько выдвинутые обвинения ему серьезны, учитывая то обстоятельство, что на любого шпиона в Украине, приходится уж слишком много адвокатов, прикрывающих подобных подопечных. Такая их роль в этой войне.
С первых шагов мы окунаемся в атмосферу военной подготовки. Здесь много вербовщиков.
Многие вербовщики из боевых бригад преследуют нас. Они устроили что-то вроде экзаменов:
- Кто знает, что такое буссоль? Отзовитесь? – Кричит усатый артиллерист. – А, что визирь?
- Кто желает испытать себя в десантуре? Записывайтесь к нам!
- Вас ждут в горно-копытной бригаде! Мы лучшие!
Мы шествуем за предписанием.
Это занимает немного времени. Заходишь, отыскиваешь свой стол: в личное дело вносится соответствующая запись.
Оттуда оправляемся за солдатским обмундированием. Склад забит новой, пиксельной формой…
Здесь, я «проворонил» сержанта Ворону. Мы сошлись с ним на первых порах, и старались держать друг друга в поле зрения. Оказалось – в лучшую сторону. Всех киевлян, с которыми я появился в Старичах, получивших форму, направили в Остер; а я – груженный своими манатками… потеряв Ворону из виду, попал в команду к другому сержанту.
Встретившись, мы поняли, что наши пути-дорожки могут разойтись, и мы начали спасать ситуацию. Но, это, оказалось, сделать практически невозможным.
Так я отправился: в Немиров. Что – в пяти километрах от границы с Польшей. В учебный центр, где готовили артиллеристов на самоходные артиллерийские установки (САУ): «Гвоздики» (2С1), «Акации» (2С3) и «Пионы» (2С7).
Сержант, к которому я попал, сильно смахивал на татарина. Звали, и величали его, Марат. Я называл его: «Товарищ Марат», вкладывая в свои слова, революционный смысл. Ему это нравилось.
Я никогда не спрашивал о его национальности. Но, как только узнал, что он из Бердичева, не смог удержаться от шуток по этому поводу: «Вы почему-то не выглядите, как еврей, товарищ Марат?» - «Я еврейский татарин»,- отвечал Марат.
Увидев, на первых порах, как я заметался с Вороной, чтоб исправить создавшееся положение, Марат, уверенно и спокойно, сказал:
– Еще никто не пожалел, кто поехал со мной. И ты не пожалеешь.
- Буду надеяться, - успокоившись, сказал я.
Он, в шутку, назвал меня «дедушкой».
- Внучек, – тем же тоном, отвечал я.
- Обиделся? – Спросил Марат.
- Я не дедушка. У меня нет детей. – Сказал я.
- Здесь у тебя появится много детей! – Сказал Марат.
Он был крепок в кости. В нем не наблюдалось ничего салдафонского. В нем присутствовало много чего-то человеческого. Он стал хорошим товарищем начинающим контрактникам, не четой: зомбированным держателем армейских традиций. Всегда с карематовой седушкой. Мой первый сержант в украинской армии.
Немиров - небольшой поселок, у польской границы, с четырьмя греко-католическими храмами и несколькими кафешками в самом центре; выглядевший опрятно на первый взгляд. Одно кафе, в котором мне пришлось побывать несколько раз, носило претенциозное название «Марсель». Можно было сносно перекусить, заказав себе порцию куриных отбивных или свиной стейк с картофельным гарниром; украинский борщ или российские пельмени. По вполне европейским ценам.
Двух и более этажные постройки поселка, ставшие давно визитной карточкой Западной Украины, придавали этому поселению вполне европейский вид. Те люди, с кем мне приходилось общаться на эту тему, слепо уверяли меня, что это только внешние стены, так выглядят. Что внутри, доводить эти дома до ума, придется еще не одному поколению их владельцев. Может за них, это говорила: человеческая зависть?.. А, вот дороги, скорее всего… российские: разбитые.
«Международный центр миротворчества и безопасности», что находился в паре километров от поселка Немиров (пять километров от польской границы), – оставшиеся «в живых» советские кирпичные одноэтажные строения военного предназначения: штаб, с офицерским общежитием и медпунктом с отдельным входом с другой стороны; столовая с чайной («комком»), гаражи и машинные боксы, отдельные склады, железные «царэмки» для солдат-строчников, палатки для курсантов и виднеющийся на горе двухэтажный ГАП (гвинтивково-артилерийский полигон) с его учебными классами и боксами для САУ.
Строения, похоже, систематически уничтожаемые внутренним врагом, - были снова отстроены.
Боевые машины, - самоходки, - на которых тренировались артиллеристы, находились, в так называемом «Ботаническом саду».
Я застал Яворивский полигон в буйстве неистового цветения. Это, действительно – Швейцария! Под боком у Европы – алые маки: и «пионы» (2С7), в цветах хаки. Чебрец и можжевельник… «Акации» (2С3), и «гвоздики» (2С1).
Местное население, от родимых пейзажей, начали отлучать еще перед самой войной, чтоб соорудить плацдарм для будущего наступления на буржуев. Действовали, с присущей нашему нынешнему врагу, своей отточенной наглостью. Выселения продолжались вплоть до самого 1961 года. Стоит упомянуть, что троих жителей поселка Вербляны, которые пытались вызволить своих односельчан, до сих пор не могут сыскать. Тем, кто избрал тактику возвращения на свою историческую родину, тоже ничего не светило. Тем временем, на «захваченной территории», военными наводился должный армейский (бес)порядок.
Сейчас, ряды сосен, обильно политые солдатской мочой, плотно прикрывали прошлое. За их стеной, – в глубине леса, - везде тропы анашистов, – на пеньках расставившие «бульбуляторы».
Теперь, местные жители, должны были тайком пробираться в окрестные леса, чтоб накосить корове или насобирать грибов, которых тоже – хоть косой коси.
Сейчас грибы попадались все больше с червями, поскольку погода установилась: солнечная и жаркая. Грибы можно было собирать в густых молодых сосновых посадках и среди дубов, в зарослях купены и орешника, на солнечных полянах, среди роскошных папоротников: на одной ноге «орляка», и растущего кустиками «щитника»; желтеющих, ощетинившихся на все стороны ветками дикорастущих рододендронов (местное название выветрилось из памяти).
…Открытые пространства чаровали травами и можжевельником...
Женщина-травница, знахарка, собирала лекарственные травы, и я, пользуясь, случаем, собрал свой обильный литературный гербарий. Из всех растений она выделила для записей: венерин башмачок, светло-голубенькие колокольчики, почти незаметную белоцветную звездчатку, лиловые кучки чебреца (украинское название) и голубоглазый цикорий, который привык глядеть поверх всего лугового сообщества… Словно душистый изумрудный ковер, на который, мысленно, хотелось прилечь, отдохнуть в пути (философское понятие), я запихивал в память своего сердца.
Июнь-красавец, расставил свои яркие декорации.
Дорога, ведущая на «Тартак», по которой я делал ежедневные, многочасовые прогулки – ранним утром и поздним вечером, - восхищала мой взор, как художника, а не военного. С недавних пор, во мне, толерантно, вживаются эти два неоднозначных понятия.
Впитываемый запах независимой родины, которую намерен защищать?..
Я снова живу своими возвышенными чувствами. Это состояние питают мысли о том, что долг каждого мужчины во время войны, отправиться на защиту своей земли. Кем бы ты не был для нее. Это становится так понятно, как дважды два, как аксиома, которая не требует никакого довода. Любые кривотолки кажутся неуместными как бы не было настраиваемо против этого постулата твое пророссийское окружение. Пассионарный патриотизм во время развязанной агрессии сопредельного государства – это особенное чувство, которое быстрее ощущения долга превращает человека в защитника.
…В палатке №5, которую мы поставили в первый день своего прибытия, (вместо сгнившей зимой), – вселилось порядка двух десятков душ, будущих воинов. В них, – практически, - вся Украина. Сам факт готовности этих людей защищать отечество, вызывал во мне уважение к ним.
КМБ (Курс Молодого Бойца) – еще не армия; это что-то типа предбанника, в котором человек, скорее всего, ознакомится с порядком прохождения службы, и всем тем, с чем ему придется столкнуться в недалеком будущем: познакомиться с армейским уставом и завести необходимые знакомства.
В советское прошлое, курс молодого бойца, обзывался «карантином».
Люди с разными характерами и судьбами и даже способностями, должны были притираться друг к другу, в условиях максимально приближенных к боевым. После К.М.Б., нас ожидала специальная (фахова) подготовка. Молодежь, в возрасте до 30 лет, разбавленная разновозрастными мужчинами, такими, как и я, принимавшими еще присягу в СА. Здесь собрались люди разных мирных и немирных профессий. В соседней палатке, проживали вчерашние «вертухаи». Те, повидавшие виды, приобретшие необходимую жизненную мудрость, необходимы на войне ради устойчивости подразделения в бою.
За две недели все сдружились – выдернутые из разных жизненных укладов.
Хомич, успел побывать на войне. Невысокого роста, не худ; крепкий духом, сорокалетний, широкогрудый, с медалями.
С войны явившийся землячок, нюхавший наркотики из Т., но видно что-то там у него не заладилось.
Любитель выпивки и марихуаны и еще один атошник – Колясик, зараженный чрезмерной любовью к выпивке; травокур, получивший (не)гордое название «аватар». Аватар - значит синий, похожий на героев популярного в среде нынешней молодежи блокбастера. Обычное явление для любой армии. Существовали, также, клички связанные с какими-то присущими человеку привычками. Многие связывались, теперь, с продукцией американских киностудий.
Еще: «Бетмэн».
Бетмэн - трусишка; струсил лечь под САУ, но тут же изъявивший желание послужить в аэромобильной бригаде. Когда шел через плац записываться в бригаду десантников - толпа дружно ржала. Вернулся назад.
Много ребят из Хмельницкой области. Некто Целиковский, проросийки настроенный человечек, зачем-то изъявил желание воевать с россиянами? Вопрос, скорее, к военной контрразведке...
...Занятия идут одно за другим, скомканная программа, скорее всего, рассчитана на ускоренный выпуск. Люди здесь не задерживались. Две недели КМБ, полтора месяца фаховой - и на фронт, в зону выживания.
На учения с американцами ездят в основном инструктора; хотя и берут с собою некоторых подготовленных во время фаховой бойцов, в основном заряжающими. На учениях с американскими солдатами, всегда получается отличный результат.
Это станет нормою во время прохождения фаховой подготовки. Во время КМБ: лишь сдача обязательных зачетов.
…Кучно вылеживаемся в лесу с автоматами, под кустиками рододендронов, слушая пение птичек; играем в карты и проходим, так сказать, слаженности. С погодой, явно, везет.
Мы ездим на стрельбы в Вербляны. Патронов не жалеем. Бросили по гранате. Артиллеристам это ни к чему.
...Это наша, армейская, рутина...
Ежедневно, просыпаюсь очень рано, умывальник, и, через прорыв в маскировочной сетке, по серой асфальтной дороге – отправляюсь путешествовать в сторону Тартака. Дышать, свежим, европейским воздухом. Утренний моцион занимает около часа – полтора километра в одну сторону, и обратно. Насладившись вволю утренними пейзажами, отправляюсь в офицерскую столовую на завтрак. Кормят нас, как правило, неплохо. Не от пуза, но совсем, даже неплохо.
На утреннем построении - постоянные разборки. Полковники и майоры, что-то там говорят-рассказывают. Обязательная процедура.
И – в спасительный, смирительный лес!
Читаю пришедшие за ночь эсэмэски от моей женщины, если – случалось – засыпаю, не ответив ей. Это определяет хорошее настроение на весь день. До обеда – мы в лесу. Обед, - и новые занятия. Ужин. И - телевизор. Чемпионат Европы по футболу. Наши опозорились. Россияне – тоже, но не до конца. Они забивают на последних минутах. Зал угрюмо молчит. Лишь одинокие хлопки, затесавшегося в наши патриотические ряды, ватника…
В таком ритме, протекает все время, отпущенное на нашу подготовку.
Остальные тоже живут по своим увлечениям. Больше всего «синячат» в палатке.
В нашей палатке, из постоянных выпивох, трое. Новомосковский Игорёк, планирующий попасть в десантную бригаду, имеющий оттуда предписание: подвижный молодой человек; отличный стрелок, со многими воинскими задатками ( к сожалению много вкуривающий шмали, часто мотающийся на заправку за выпивкой и анашой). Он, постоянно, отсутствует на занятиях.
Земляк и Колясик, - его друзья.
Однажды Хомич, ловко бросает через себя Колясика. Фронтовики не любят пьянчужек. Хомич показал, как надо относиться к «аватарам». Аватары пропивают вещи солдат. Здесь, пропивали вещи Бэтмана. Будучи в неадекватном положении, пьяный Колясик не уследил за своим «базаром», зацепил словами, Хомича. Тот, похоже, даже обрадовался возможности: перекинул его, как мешок с картошкой (голова Колясика, каким-то чудом, разминулась с валяющейся чуркой).
«Я тебе покажу …! Ты у меня получишь!» - «Серега, я же не хотел…» - «Не хотел он, - возмущался, негодующий, Хомич. – Фильтруй свой базар! А-то, замочу, как пса паршивого!» - «Мы же воевали…» - защищался, Колясик. Упоминание о войне, и вовсе вывело из себя, Хомича: « - Это ты-то, падло, воевал? Аватарище! Я знаю, как вы воюете! Я научу вас родину любить!..»
…И, вот, Колясик, имеющий профессиональную подготовку сапера, первым из всех нас отправляется в зону АТО.
Я остаюсь на фаховую подготовку здесь, поскольку она связана с моей будущей военной профессией – должностью командира самоходной артиллерийской гаубицы.
…Палатки заселены другим контингентом. Еще сырой человеческий материал, из которого, в самые сжатые сроки, получатся артиллеристы-«самоходчики», будущие «боги войны». В основном - молодые энергичные ребята, явившиеся в тяжелый час на защиту своей родины от непрошенных гостей из-за поребрика. Они прибыли из разных уголков страны, из разных регионов – это всегда радует. Это было обычное, современное молодое поколение украинцев, со всеми вытекающими цивилизационными проблемами и возрастными болячками, которые благополучно и успешно излечиваются временем и опытом. Придет совсем немного времени, и они обзаведутся своими семьями и станут их кормильцами – чем собственно и заняты вокруг люди, обычной страны: кроме, естественно, России, постоянно находящей причины воевать со своими соседями. Этот доисторический имперский мастодонт уже несколько веков не может все никак закрыть свои границы, чтоб стать настоящей нацией, а не мультинациональным скопищем захватчиков – ордой, – которая живет порабощениями народов и приращениями пространств.
Я не думал, что кто-то из молодых станет восхищаться тем, что в очень даже зрелые годы претендую на престижную должность командира орудия, а многие из них, станут лишь наводчиками. Каждый из них кожи вон лез, чтоб начальство убедилось, что все они в душе отличные командиры боевых машин. Все, что они делали для этого, знает мой разбитый цифровой фотоаппаратик, который пришлось заменить на киевском Радиорынке на Караваевых Дачах и моя футболка привезенная в Украину в качестве сувенира из Индии, однажды забрызганная лаком для покрытия берец, которую долго пришлось отстирывать уже на Донбассе, с помощью доступных многих химических препаратов; таков уж наш украинский менталитет. С этим ничего не попишешь. Оба предположительные пакостники, ехали со мною в одном вагоне, оставшись в Бердычеве в 24-ке. Этим тоже, хотелось по начальствовать; покомандовать. Это они поставили замкомвзводом Б,. Выбирали, я так понял, ночью, во время распития спиртных напитков.
Б., обычный мужичонка, колхозного типа, для них «свой парень», о котором я всегда высказывался вполне откровенно.
Пока в палатке был замкомвзвода («замком») старший сержант Ворона, все выглядело более-менее пристойно, поскольку выше этого звания уже не прыгнешь. Пили по ночам; и С…вский, и Ш…нков, и многие другие, кого я уже не помню по фамилиям, в самом начале, в количестве пару десятков человек, вполне сносно уживались со мною. Потом, количество выпивающих, началось варьироваться.
Ш…нков, владелец небольшой фирмочки, переправляющей и торгующей подержанными автомобилями из Польши. Утвердившись на полигоне «нужным» человеком, он мог не беспокоиться о месте службы. Он наезжал сюда со Львова на своей иномарке. Судя по всему, и его словам, он имел «покровителя» на уровне штаба округа. Армия нужна была ему, как ширма для его серой фирмы. Он, постоянно, отлучался по своим делам. Его машина была к услугам многих, если надобно было устроить пикник на природе. Чем, собственно, и пользовались здесь.
Должность замкомвзвода, стукаческая, и поставленный на нее Б., пользовался этим, постукивая в том числе и на меня, часто привлекавшегося в патруль. Поэтому я, (однажды, охотно оттащил подвыпившего Б., к курировавшему его капитану Затянутому ( у капитана совсем иная фамилия; это подарок ему от нашей молодежи).
«Мне ничего за это не будет. Спорим?», - высказывался он мне, дорогою. Ему, действительно, ничего не было. Как, впрочем, и мне. Если и пакостили, то по мелочам, и на крупные подлости, значит – не годились.
С….ский был не способен; он был главной пружиной этих козней. Этот человек, который развелся со своею женою; похоже, что был мало приспособленным к обывательской жизни, к тому же был очень завистливым человеком; не ладил со своим тестем, и тот видно, возненавидел эту мелочную склочную, зло пакостную душонку, и как мог «спасал» свою дочь и ее ребенка, открыв домашние военные действия; как итог этого семейного противостояния, бывшему зятю, пришлось спасаться в армии, чтоб хоть что-то доказать бывшему прапорщику, отцу своей бывшей жены. Думаю воевать он будет где-то на складе в хоз.взводе, хотя бы потому, чтоб доказать, каков он, самделышный, герой (если не проколется где-то на покраже военного имущества).
Б., замкомвзвода, тупорылый прыщавый колхозник, которому некуда было деваться; уже из-за этого пришлось воевать, как и многим другим. Лучше бы был заряжающим. Таких, в армию заставляет идти сельская неустроенность; хотя, как уверял он меня: живет он в пригороде небольшого городка, в котором родители купили ему дом.
Я сделал вид, что поверил, хотя такие способны озвучивать всякую ложь о себе. Дай соврать другим, и тогда они дадут соврать тебе; этот постулат касается нашего быта.
Несколько особняком всегда держался Калимбет. Старинная татарская фамилия не о чем не скажет, если надобно охарактеризовать этого человека; присмотревшись к нему, вы признаете в нем обычного украинца. Как, собственно, и во всех остальных обитателей палатки №6. Калимбет очень уж старался понравиться преподавателям, чтоб остаться здесь инструктором. Это желание зачем-то поощрялось со стороны начальства. Он хорошо разбирался в наводках и доворотах, обещая вырасти в замечательного наводчика 2С3, и, со временем, превратиться в командира этого замечательного орудия (если все звезды станут благосклонными к его военной карьере).
Был еще Андрюша – аватарище! – довольно-таки неплохо разбирающийся в наводках. А пока - очень много пьющий, и много стреляющий сигарет. Атошник», пропивающий заслуженное уважение. Поведал мне, как он напишись пустил очередь по мышам, изрешетив палатку. В этом эпизоде он проявился весь. Безобидный парень с Донбасса, очень хороший товарищ, если не учитывать то, что, однажды, напившись вдрызг, он чуть было не оббоссал угол. Только мой окрик и вопли остальных, заставили Андрюшу, прервать сей разрушительный процесс.
О паре человек, просто, совсем нечего писать. Впрочем, один из них, друживший со Стасом, был настолько щупленький, что артиллериста в нем… ну…откровенно не просматривался. В его семье случилась какая-то автомобильная трагедия? Что и заставило его идти в военный поход. Во время погрузок снарядов, он весь изгибался под их тяжестью. Даже 20-ти килограммовый снаряд от «гвоздики», был для него неподъемным. Ему бы, ходить в разведку?..
С Станиславом Петриком я попал на 2С7 – уже побывавшим в браке и имеющим ребенка, двадцатисемилетним седовласым щуплым молодым человеком, достаточно интеллектуально развитым, закончивший какой-то местный вуз, желающий стать офицером, жившим какой-то тусовочной жизнью в своей Смиле, что, собственно, позитивно характеризует в его лице некоторый подвид нашей молодежи; в меру пьющего и не употребляющего шмаль. Он был очень похож, и в своем городке, я думаю, он всегда «косил» под Фредди Мэркури, который для своего поколения, останется навсегда кумиром, и будет реветь в вечно молодых душах, оглушительное: «…вивел, вивел ракью».
Обустройством своего быта, нам уже не приходилось заниматься. Была средина лета – днем донимала жара. Приходилось часто принимать душ.
Однажды приключилась симпатичная историйка. Дело в том, что к большим скопищам военных, теперь примазывается огромное количество братьев наших меньших – собак. Особенно, сук. Это, я заметил, теперь повсеместная эпидемия. Они плодятся в каких-то геометрических пропорциях. Тут же – в собачьей стае происходят всякие естественные отборы. Этому обстоятельству активно прислуживается тот факт, что еды, стало, в армии – достаточно. Во время моей службы на Байконуре, где голодный солдат явление было столь же обыденное, тождественное наличию в той армии обездушенных чмырей, что говорило о засилье черной работы, которую не желали выполнять старослужащие и лица кавказской и прочей чернож__пой национальности, собак почти не наблюдалось. Офицеры, постоянно, устраняли себя от присмотра за дисциплиной в казарме – то, выходило, что солдаты по своему усмотрению устраивали свой быт, а, поскольку, этот возраст безжалостен ко всякого рода отклонениям, в том числе и в физическом развитии, что, в конце концов, это приводило ко всякому беспределу и пресловутой «дедовщине». Я, немножко отвлекся, со своими сравнениями. Собак там ели; умели готовить. Сейчас собак было очень много. Они плодились везде. Сука родила в нашем летнем душе; дневальный носил щенкам еду. Стояли наполненные кашей миски. Я намылил лицо, и по открытию глаз… прямо передо мной… с ищущим взглядом…стояла прекрасная незнакомка, не обращающая на мои достоинства малейшего внимания. Я глядел на нее - и глазам своим не верил. Весь голый, в мыльной пене, как и подобает, быть человеку в душе. Слышится голос дневального, за пологом палатки, который, взахлеб, расхваливал щенков. Девица, остановилась в метре от меня, и, покрывшись густыми красными пятнами стыда, выскочила из палатки.
Чуть позже, по воскресеньям, отправлялись на пикники. В Немирове, однажды, затарившись водкою, и – прикупив еще полоску сетки-рабицы для барбекю, - отправились на околице поселка, в сосновый лес на берег озера. Отдушины в армейских буднях необходимы. Наши люди имеют достаточную приспособляемость к армейской рутине. В украинцев это, видно, в их крови. Отличная работоспособность, что помогает нам хорошо справляться с военными тяготами. Это, та же, работа: будничная, тяжелая, требующая напряжения сил.


Я все время размышляю над судьбами страны и роли в ней интеллигенции, тех людей, которые считают себя таковыми – чей вклад в развитие общества: решающий в перспективе, формирующий парадигму его развития, определяющий развитие в динамике. Импрессионисты, стоящие на данную секунду наиболее близко ко мне, в своем развитии - развивали творческую мысль намного дальше имперских реалистов прошлого, подготавливая приход эпохи пост импрессионистов, враждующих идеологий, и, в конце концов, создали современный западный мир, который в виде локомотива, тащит всех в будущее; модернизирует Восток; даже архаический Китай, делая с него – через коммунистическую идеологию – совершенно самодостаточный продукт, способный привносить в мировую цивилизацию что-то новое, свое – все это в глобальном виде являет собою конгломерат, - мирровый тренд, - кроме России, в которой интеллигенция занимает обслуживающую ее самодержавие позицию, скотски завися от жалких подачек.
На Западе, каждый творческий индивид, имеет надежду, что он создаст свой велосипед, что это даст ему достигнуть материальных вершин, и через святую собственность, обретет его потомкам имя и будущее (бренд); в России – это можно получить только от самодержца, не от своего таланта, который (по западным меркам равных возможностей, судебной и государственной опеки). «Выбившиеся в люди», так говорят в России, могут только от принадлежности в ордену сексотов, пройдя инициационнный период в стукачах и т.д.
Отколовшись, убегала в Европу, Украина. Если бы не патриоты – она бы снова вернулась в российское, бессмысленное, Зазеркалье.
Намотавшись по госпиталям, в небольших библиотечках, подобранных волонтерами, украинская мысль выглядит закомплексованной. Эти мушкетики и драчи, павлички и жулинские, земляки… и еще черте знает кто, зашоренные на поза позапрошлом веке, мало чего несут миру. Массивы неисследованного украинского духа ждут своих исследователей.
…Прапорщик Сирко, в лесу на Донбассе, прорабатывает книгу Мушкетика, словно библейское откровение. Испещренные красной пастою страницы, говорят о писательских амбициях прапорщика. Капитальное сооружение пана Ж…ского, с характерным хрустом, разламывается на каждой странице. В госпитале, кроме меня, оно никому не потребовалось, чтоб скоротать хоть одну бессонную ночь; и, на мой взгляд, вряд ли, в обозримом будущем, найдется хоть один прекрасный человек, в интеллектуальные потребности которого, войдет желание покопаться во внутренностях, отжившего еще при своей жизни, поколения этих идеологических приспособленцев, создавших целые вороха пропагандистского и контрпропагандистского дерьма; обслуживающего российскую колониальную идею, как многое из того, что выплеснулось из голов: мыкол, олэсей, григорив, вась, натанов. Всех этих: бажанов, гончаров, рыбаков и прочих деятелей нашей «витчизняной» культурки. Отживший мирок, не способный выродить даже куцей мысли о украинской независимости, не выстрадавших в себе этой идеи. Писавшие «о едности братцьких литератур», вдруг принялись писать о своих достоинствах? Никогда не поверю, даже тем, кого они предлагают себе в замен. Верю только в свободное творчество – и тех, кто пребывает свободными литераторами. Автор не видит в окололитературной возне никакого смысла, кроме жажды почестей от коррумпированных сексотов-чиновников. Той элиты, которую они создали из сексотского отребья. Автор видит развитие украинской мысли, слова и – в конечном итоге – собственной, украинской нации, только в тех, кто был с народом в годы испытаний: в лесах и степях на Донбассе. Кто голодал с ним в 1933 и 1947 годах.
…Сидя по ночам за этими книгами, я воспитывал авторское самолюбие, чтоб описывать последние события в своей жизни.
…Шел очередной год войны…

Ваше мнение:
  • Добавить своё мнение
  • Обсудить на форуме



    Комментарий:
    Ваше имя/ник:
    E-mail:
    Введите число на картинке:
     





    Украинская Баннерная Сеть


  •  Оценка 
       

    Гениально, шедевр
    Просто шедевр
    Очень хорошо
    Хорошо
    Нормально
    Терпимо
    Так себе
    Плохо
    Хуже не бывает
    Оказывается, бывает

    Номинировать данное произведение в классику Либры



    Подпишись на нашу рассылку от Subscribe.Ru
    Литературное творчество студентов.
     Партнеры сайта 
       

    {v_xap_link1} {v_xap_link2}


     Наша кнопка 
       

    Libra - литературное творчество молодёжи
    получить код

     Статистика 
       



    Яндекс цитирования

     Рекомендуем 
       

    {v_xap_link3} {v_xap_link4}








    Libra - сайт литературного творчества молодёжи
    Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом.
    Ответственность за содержание произведений несут их авторы.
    При воспроизведении материалов этого сайта ссылка на http://www.libra.kiev.ua/ обязательна. ©2003-2007 LineCore     
    Администратор 
    Техническая поддержка