Libra - сайт литературного творчества молодёжи Libra - сайт литературного творчества молодёжи
сайт быстро дешево
Libra - сайт литературного творчества молодёжи
Поиск:           
  Либра     Новинки     Поэзия     Проза     Авторы     Для авторов     Конкурс     Форум  
Libra - сайт литературного творчества молодёжи
 Александр Пышненко - В ЛЕСУ НА ДОНБАССЕ 
   
Жанр: Проза: Рассказ
Статистика произведенияВсе произведения данного автораВсе рецензии на произведения автораВерсия для печати

Прочтений: 0   Посещений: 80
Дата публикации: 15.7.2019

начало

Когда кажется, что Франция уже погибла, ее спасает чудо. Я понял, почему это так…
(«Военный летчик» Антуан де Сент Экзюпери)


1

Автору и в голову никогда не приходило записывать Стаса, по фамилии Петрик, в свои друзья, вышло так, что он оказался ему попутчиком.
Они только что отучились с Петриком на должности командиров, на 2С7 «Пион», что в Немирове, в Центре для подготовки артиллеристов-самоходчиков.
Литературная планида, не позволяет автору причислять всех своих случайных попутчиков в нечто значимее, чем литературные персонажи их же собственных сочинений. Возраст у автора уже вполовину превышал возраст того же Петрика. Стас был родом из Черкасской области, из городка Смилы. От роду ему было 27 лет, и похож он был на Фреди Меркури, чем очевидно всегда выделялся в каком-то ночном клубе, в своем родном городишке, до того как жениться и обзавестись ребенком, а потом и развестись. Он имел в запасе высшее образование, очевидно, какого-то местного вуза, которые плодились в девяностые на базе всяких техникумов и гэпэтэу, словно грибы после обильного дождя. Интеллектуальное развитие позволяло, молодому и уже седовласому мужчине, быть активным пользователем компьютерных систем. Отсюда следует, что проблем с прохождением многочисленных тестов на командира орудия в ближайшем от его дома военкомате, у этого юзера не возникало.
Он ничем не выделялся в среде своих сверстников – будущих наводчиков самоходных орудий. Невысокий, не обладающий необходимой для артиллеристов телесной массой, он брал барьеры своей мозковитостью. Он завел дружбу с таким же дрищом. Большинство из будущих артиллеристов были обычными парнями, с обычной массой. До честности которых, у автора осталось много претензий. Испорченный цифровой фотоаппаратик, футболка обрызганная лаком для покрытия берец и глубокая царапина на запасном берце, красноречиво напоминает ему об этом.
Они жили ночной жизнью в учебке на полигоне, отправлялись в кафе, к официанткам, которые постоянно строили им глазки; за привлечение солдат им полагались какие-то бонусы от своих работодателей. Молодые балбесы, были настолько увлечены этой игрой, - будучи полностью уверенными, в неотразимости своей внешности, - что их никогда не покидало мнение, будто те по ушки влюблены в них. Не обращая внимания даже на то, что всякий раз под самое утро за официантками приезжали какие-то парни и увозили их оттуда. Девушки, посылав служивым томные взгляды, махали им на прощанье ручками, заставляя их мечтать о новых встречах в кафе. Являясь, потом, в свою палатку, ватага еще долго не могла успокоиться, обговаривая эти взгляды и улыбки: «На меня посмотрела Лена». - «Черненькая? Она и мне…!». - «А мне больше нравиться С., у нее побольше сиськи».
О своих деньгах, они как правило помалкивали до самой зарплаты. Все эти циськи-письки им дорого обошлись, когда они начали подсчитывать балансы.
…И вот… после учебы, автор этих заметок, и тот же Петрик, отправляются в Старичи, чтоб получить в штабе всевозможные документы (справки и корочки), и, счастливо, отправиться под П-Хм__кий, в Деточки, в расположение № бригады. О Деточках, они уже кое-что слышали, и, прежде всего, от сержанта Вороны, который отправился туда пораньше их, и теперь, пусть изредка, позванивал Стасу и передавал разные сведения. Содержание этих переговоров, Петрик передавал уже автору этих строк.
В Старичах, по-прежнему, напрягали взор выкрашенные в цвета российского флага спортивные турники. Немного поскучав возле которых, автора, неожиданно окружила толпа старых знакомцев по началу службы. Они встретили своего «Батю», - и теперь, восторженно, припоминали ему все перипетии их совместной службы в начале июня.
Парни, отправлявшиеся на фронт, были в настоящей эйфории. В это, во всех отношениях, теплое солнечное утро, начинающегося летнего погожего дня - эта случайная встреча и ненавязчивое общение, легко превратились в хорошее настроение и теплые воспоминания. Автор почувствовал себя своим среди этих ребят едущих на фронт и с радостью компенсировал полтора месяца скучной учебы на полигоне.
За ними (автором и Стасом) явился майор. Следует представить себе такую картину, как из-за двери, вдруг распахнувшейся перед всей веселящейся компанией, вынырнул помятый и совсем не выбритый человек, бомжеватой наружности; одетый в распахнутую неопрятную офицерскую форму. Каминский был похожий на алкаша, даже больше чем тот Колясик. Но, Колясик, уже давным-давно в каком-то месте разминировал Донбасс, как об этом наперебой докладывали автору его старые сослуживцы.
Каминский записав их фамилии, отправился в штаб за проездными документами.
- Это кто такой? – спрашивали ребята.
- Это – за нами, - отвечал автор.
- Хорош. Наверное, всю ночь бухал, - сделали предложение.
- Смахивает на алкаша, - подтвердил кто-то.
- Запросто...
- Такого, встреть на улице…
Снова появляется Каминский, уже с папкой. Начали прощаться.
- Не поминайте лихом!
- Счастливо, Батя! Еще встретимся...
- Да!
- Счастливо!
- Давай, Батя!
На львовском ж-д вокзале Каминский попросил денег взаймы сразу у Стаса и у автора, и, тут же, растворился в воздухе. Включил опохмелятор?..
Автор и себе, со Стасом, поспешили в ближайший магазинчик, расположенный в пределах вокзальной видимости, чтоб сделать закупки в дальний путь: пару-тройку литров спиртного.
В поезде, с целью налаживания взаимосвязи, Каминский представился им, как бывший корреспондент «Московского комсомольца». Его подопечные тут же предложили ему за это выпить Он, похоже, только и дожидался этого мероприятия. У него тут же поднялось настроение. Всю дорогу они наслаждались его байками. Он оказался еще тот бухарь; мог говорить без умолку.
В Киев они приехали очень поздно; не имея в карманах никакого капитала. Каминскому пришлось отдавать свой навороченный мобильник, чтоб их высадили на перекрестке. С Деточек за ними подъехал его сослуживец на седане.
…Они переночевали в казарме…
Первый день в расположении бригады. Солнечно.
- Что такое огневая позиция? – спрашивает, для проверки полученных знаний, майор Б…ко. Они возвращаются, через обширный плац, в казарму.
- Точно не скажу, - отвечает, обычно все знающий, Стас. – Но, в работе, я покажу, что это такое.
- У нас, пока, нет никакого опыта, - подтвердил автор.
- Ясно, - сказал майор. – Сегодня вас зачислили на должность командиров орудий. Во вторник, готовьтесь к отправке. На Донбасс. Получите опыт.
- Можно, на выходные, съездить в Киев? – спрашивает автор.
- В тебя там родственники? – спрашивает майор.
- Так точно. Племянник. – По-военному, но без особого рвения, отвечает автор.
- Пишешь рапорт на имя командира. Я подписываю, заносишь его в строевую часть…
- Будет сделано…
На вечернее построение, их выводят под барабанную дробь. Автор ощутил себя, солдатом наполеоновских войн.
Два дня в прекрасном Киеве, немножко скрашивают автору жизнь. Он побродил по центру города; отметился на смотровой площадке, у Арки несуществующей «дружбы народов». Он прикипел к этому сказочно красивому городу, за долгие десять лет своей творческой жизни, изучив его, как свои пять пальцев. Он взглянул, теперь, на столицу иными глазами – глазами военного человека. На его выдающиеся памятники; на исторические камни. На лица беззаботных киевлян; на исторические личности.
Ave, Caesar, morituri te salutant (с лат. — «Славься, Цезарь, идущие на смерть приветствуют тебя»)
С понедельника, автор получает на складе все необходимые причиндалы для ведения войны: от бэушного спальника с испорченной молнией, до бронежилета и автомата АКМ-74. Таким образом, вооруженный до своих вставленных зубов, он, без особых задержек, в самое ближайшее время, в слегка бронированном транспортном средстве, смонтированным на мощном кразовком шасси для переброски личного состава, - чем-то смахивающим на рейсовый автобус, - отправляется на Донбасс.
Из Деточек, ровно в шесть часов, затаренный водкою, автор сидит уже в чреве этого военного автобуса. По пути заглянули в Бровары, за каким-то военным. И практически без остановок, к полуночи, прибыли в расположение собственного дивизиона.
Это был сосновый лес. Пышные крымские сосны. Ясени. Черноклены. Под ногами автора – крупные сосновые иголки.
Их встречала двенадцатая батарея
Что бросается в глаза, когда человек оказывается на Донбассе? На войне? В АТО? В лесу? В расположении (родного) дивизиона, в котором он должен устроить свою героическую судьбу? Со щитом или на щите?..
С чего захотелось, автору, начать свою службу? Поставив последний вопрос, автор захотел раздвинуть рамки своего ответа.
За годы украинской независимости, появилось целое поколение, сепаратистское по своей сути, воспитанное враждебным, сепаратистским, олигархическим телевидением и шансоном; так или иначе, связанным с разрушением украинской государственности, так называемым «русским миром» и Россией. Не получая никакого отпора со стороны власти, сепаратизм окуклился в своей безнаказанности. Война – это плата украинской нации за то, что позволяла топтать себя, на протяжении многих лет полуколониального прозябания. Отдавая себя на заклание убийственной разлагающей пропаганде из-за поребрика, украинцы отгораживались от благоустройства собственной государственности, убивая в себе свой собственный патриотизм. Без единого выстрела – было уничтожено еще одно поколение украинцев; к счастью – земля рождает еще патриотов.
Автор сразу же обратил внимание на разрезанные шестилитровые бутыли от питьевой воды (срезанные верхушки валялись вокруг оборудованных палаток). Вода была привозной; бутилированной. Местная вода была никудышней; с горько-соленым привкусом. Она была пригодна только для стирки и в душ. С пустыми бутылями здесь не церемонились – и это, моментально, бросалось в глаза.
Автор достал бутылку водки, чтоб посидеть за столом с будущими сослуживцами. Естественное желание сделать вхождение в коллектив как можно безболезненным. Откликнулся лишь Коля, с позывным «Морячок». Единственный, кто не покидал стол, был похож на настоящего «аватара»; остальные – в это время, больше всего что курили марихуану. Кто был в сие позднее время свободен от несения службы на многочисленных постах. По невысокому и рыхловатому на вид, Морячку, с вываливающимся наружу пузцом, автор попытался составить первые свои впечатления. Морячок – куховарил; ему стукнул уже полтинник.
…Капитан, которого величали «Викторович», котором автора и прибывшего с ним, Стаса, представил командир дивизиона, высокий и сухопарый, Пугач; показался автору - очень уверенным в себе, крепким и обстоятельным, мужиком, в котором присутствовала та самая недюжинная, внутренняя сила, которая способна повести за собой людей в сложную минуту боя. Это был настоящий командир батареи; к сожалению, срок его службы скоро заканчивался; он – увольнялся. Об этом он и заявил, своим новым младшим командирам.
- Ситуация, в батарее, не простая, - сказал Викторович. – У меня заканчивается контракт. Скорее всего, у вас будет новый командир, Марчук. – Тот самый молодой лейтенантик, который жил в их палатке. – Никак я не могу переломать ситуацию. Здесь у них своя гоп-компания. Один из них, Гетман, недавно, кинулся на меня. Сейчас – сидит на губе. Скоро появится.
Со слов капитана, автор сделал себе вывод, что здесь существуют «блатные понятия». В батарее неплохо устроились уголовные авторитеты. Это не придавало ему большого энтузиазма. Если уж Викторович не смог переломить ситуацию...
Людям из подворотен легче впитывать уголовную субкультуру. Она появляется там, где пустили корни уголовные элементы, для которых «уголовные понятия» – это смысл их жизни. Они постепенно подменяют собою весь спектр человеческих отношений, считая понятия самой высшей степенью справедливости. Святое дело защиты отечества, превращалось в обычное выживание для служащих. С этим, легко устанавливались законы, помогающие уголовникам подминать под себя всю армию, опуская ее дух до уровня плинтуса. Уголовщина, с ее жестокими условиями выживания, пьянством и разборками, это не лучшее, о чем стоит поговорить. Но, это печальное явление, явно присутствует в украинской армии.
У автора сложилось такое ощущение, что прибытию новеньких командиров орудия, были, мягко сказать, не очень рады в этой батарее. Внутри установились свои порядки; со своими понятиями. В этой шайке уже определили: кто ими может командовать. Пока у Викторовича оставалась хоть какая-то власть, они могли только помышлять о своих порядках; но Марчук, был человеком слабохарактерным, поскольку не имел в себе внутренней жилы. Он был родом из Волыни, похоже, что из села; из поколения людей воспитанных в 90-х годах, на шансоне. Способ выживания и иллюзии в этих людей: командовать из-под уголовных авторитетов, который существует на черных зонах, где администрация сознательно уступает некоторые свои функции уголовникам. Автору было не привыкать к такому способу выживания; в советском союзе этими манерами, заражалось все живое. Людей не пугала даже потеря веры в державу, при таких порядках, отчего и, главным образом, исчезла эта огромная империя.
Заняв койку в палатке, автор начал обживать пространство. Скоро автор разобрался во всех ее населенцах. Из чертовой дюжины жильцов ее – автор сразу же выделил уголовного авторитета, Найденко, в котором уголовное начало, вываливалось наружу. Он занимал престижный угол палатки. На какой он должности находился? Что-то связано с обслуживанием техники. Его постоянно отправляли что-то ремонтировать; поменять масло и т.д.
Это значило, что этот человек пользовался незыблемым авторитетом. Возле самоходки, человек произвольно убивал свое свободное время. Сидеть внутри; курить травку. Он, и похожие на него, еще несколько человек, представляли собой стержень, вокруг которого вращалась все значимые события.
Это, о них говорил, Викторович.
… Автор, уже в следующую ночь, отправился в наряд...
Первый наряд – пост №5. Впереди - заросли пожухлого сухостойного бурьяна, издающие шуршащие звуки от малейшего движения ветерка, заставляют вслушиваться в пугающую тишину прифронтовой ночи. Вот-вот должен показаться чей-то силуэт. Враг? Не враг? Это ребята прошли с третьего поста. Рядом тропа, автор знает это. Послышались подозрительные шелестящие шумы в небе! «Алярм!», скомандовала организация его чувств. Гремит включенная рация. «Пост №3, докладывает: вижу беспилотник!» - «Шестой пост: вижу беспилотник!» - Аппарат летит прямо на автора. – «Бес…беспилотник! Пятый пост!»
– «Продолжать наблюдение». - Слышно в рацию.
А, что же еще остается делать? Ночь начинает показывать свой нрав военной озабоченности. Кажется, что у ночи появились глаза сепаратиста. Однако, продолжают порхать, по немыслимым траекториям, только ночные зверюшки – летучие мыши.
Автор, чувственным прикасанием к бархатной темноте июльской теплой ночи на первом своем посту, ловит себя на мысли, что своим тучным силуэтом, на фоне звездного неба, он являет, собою, огромную мишень. Он, то и дело, начинает менять позиции; пытается как-то противостоять, воображаемому, снайперу. Враг не пройдет! No pasarán! — слоган испанских коммунистов, времен гражданской войны в Испании. Казалось, что он находится, словно на ладони; что враги его внимательно рассматривают, а он – видит пред собой только темную пустоту. Уже, через несколько часов, на территории поста, в кустах, обнаруживается удобный пенек. Оседлав который, автор сразу же осознал, что жизнь наладилась, что ничего с ним не случиться до самого утра… С этими мыслями, тревоги окончательно улетучились, что заставило автора перестать, постоянно, услышав малейший шорох, передергивать затвор...
А уже, по прошествии очень короткого промежутка времени, автор узнал, что это был самый спокойный, внутренний, пост.
Шли дни; налаживался быт. Автор подыскивал себе место в коллективе, который напоминал ему обычную, городскую подворотню. Как следствие, в нем нарастала внутренняя напряженность. Особенно когда это касалось обязательного выдвижения на посты; идти надо было с аватарами или курильщиками марихуаны. Особенно это проявлялось: на блокпосту.
Однажды ему попало дежурить с Минером. Этот умелец мог обосрать так, что его специфические «мины», обязательно находили чью-то подошву берца. Так за ним и закрепился этот условный позывной. Он служил мехводом и аватаром, одновременно. Явившись на пост, пьяным, Минер забросил автомат под лавку. Тут же выяснилось, что «сдохла» батарея в «Мотороле»; он тут же напросился идти в палатку обменять ее, но, вместо этого, оказался у штаба, начал качать свои права, за что его отправили «в яму» (специально отрытую такими же, как он аватарами). К автору явилась замена: присланные Марчуком два ратника, обычные курильщики. Каких было достаточно в батарее. Неплохое обеспечение, создавало неплохие условия для их выживания.
Возня всяких «торчков» непременно напрягает, создает предпосылки поскорее избавится от вида вечно обкуренных, хохочущих, неадекватных в поведении, людей. Автор осознавал, что пока это невозможно сделать, но… Со временем, думал он, надо будет действовать в обратном направлении: выбиравшись отсюда. Искать свое место на войне. Он всегда находил то, что искал. Нельзя складывать руки. Никто не сделает за человека того, что он обязан сделать сам. Оставаться на одном месте – верная угроза быть подмятым под себя этой компанией. Уголовников он не привечал никогда; всегда старался увернуться от их разрушительного влияния. Подлые, продажные люди, всегда нацеленные на власть. Они всегда отбирали свободу у тех, кто оказывался под ними, чтоб творить свое насилие.
Мехвод из первой самоходки (страстный рыбак), вместе с Марчуком и пивом, вызвали автора на рыбалку. Ловили «крылом». Радужные окуньки, щучки и раки; поймали около трех килограмм. Матрос почистил, и пожарил мелкую рыбешку. Это был ход Марчука. Скоро автор обнаружил, что Марчук, устраивает командиром первого (его) орудия, уже опытного, николаевского наркомана, Чолпана. Он был из компании блатарей. Автор перестал интересоваться рыбалкой.
Благо, что скоро обнаружилось, что организовывается одиннадцатая батарею. И автору (вместе со Стасом), было предложено перейти на свободные должности командиров орудий в эту батарею.
Стас, переночевав на новом месте, отправившись, как бы за своими вещами, больше не вернулся. Автор остался в новой батарее.
Это был его выход из сложного положения.
…Как-то явившись к новому своему командиру батареи, Шилу, он увидел там, подошедшего, Найденко. Он пришел к Гетману, о котором упоминал Викторович, в день их появления, - к крепко сбитому двадцативосьмилетнему парню, с непререкаемым авторитетом в этой компании, которого назначили во вновь организованную батарею, старшиною. Должность эта, стала едва ли не самой основной в батарее, поскольку старший лейтенант Шило, командир ее, смотрелся по сравнению с Гетманом, чуть ли не как неопытный мальчишка. Гетман быстро подчинил его своей воле; это было ему удобно. Люди, которые прибыли с ним из полигона, в зону боевых действий, были «надерганы» со всех внутренних блок-постов, и, по сути дела, были отправлены сюда, чтоб понюхать пороху и получить «убедешки».
Что это такое? Корочки: «Участника боевых действий». «Пионы», в это время, уже не привлекались к боевым действиям. Не тот калибр! Дивизион был оттянут на вторую линию обороны, и должен был вернуться в зону боевых действий в случае каких-то там совсем уж непредвиденных обстоятельств. Два других дивизиона находились значительно ближе к местам соприкосновения с противником.
Это было совсем сырая батарея, с набором вакантных штатных единиц. Быть командиром орудия здесь было проще, чем уже в сложенных орудийных расчетах.
Увидев Найденка пришедшего в расположения батареи, автор понял, что его начнут напрягать. С уголовником Найденко, как и из другими подобными типами, у него не было ничего общего. Эти и на фронте и в тылу ищут место, где можно качать права. Они всегда организовывали жизнь таким образом, что она внешне напоминала, скорее всего, тюремную камеру. Людей заставляли жить по понятиям. Сами авторитеты, неформальные лидеры, занимали выгодные места в таких коллективах; все у них налаживалось, все жирные куски доставались им. Переставали действовать все официальные правила поведения. Начиналась какая-то подпольная жизнь, порой более насыщенная, чем официальная. Люди кроме воинских званий, начинались делиться на касты. Одни работали, другие занимали те должности, которые позволяли бы им ничего не делать, но постоянно участвовать в каких-то делах.
Зампотех батареи, должность на которую претендовал Найденко, по моим наблюдениям, как можно лучше подходила под это описание. Авторитет неформального лидера позволял Найденко доставать все в пределах батареи, он мог попросить кого-то или заставить сделать что-то: отремонтировать за себя. Это были тюремные отношения; но здесь были люди из подворотен, сознание которых уже давно было испорчено этой социальной коррозией.
С началом осени, под придуманным предлогом, проводились какие-то учения. Приезжали саперы; они учились обходиться с взрывчаткой. Приезжали медики…
…В украинской армии, в отличие от знаменитой на весь мир совковой «несокрушимой и легендарной», санитары и врачи были сплошь мужики, что вселяло определенную надежду, что эти, таки, выволокут раненного из поля боя. На это не потребуется какого-то особенного мужества и правительственных наград; они просто сделают свою привычную работу санитара. Выполнят, так сказать, свою прямую военную функцию. Для чувственных отношений, нынче, в армии служат реальные женщины, которых вполне хватает на служебные романы. Но, с мужиками, естественно, постает во весь рост иная проблема. Спиртосодержащие препараты и как все это гармонично уживается в внутри медицинского персонала.
У капитана Х., на этой почве возникали постоянные трения и размолвки с командиром дивизиона. Это напряжение, искрой, проскальзывало даже на регулярных построениях. Можно так выразиться, Пугач был весьма не равнодушным к капитану медицинской службы Х., по поводу его регулярных запоев.
…Однажды, автор находился на третьем посту, с двумя прикомандированными к дивизиону зенитчиками. Они находились на посту из самого лета; дежурили по очереди. Их зенитка хоронилась в высокой траве на опушке, рядом с боеприпасами, которые хранились на автомобилях, которые были припрятанные в капонирах, выкопанных в густых зарослях крымской сосны. На всех этих многомощных «коровах», ЗиЛах и Уралах. Снарядов было много; охранения практически никакого. Взрыв, традиционно, должен был получиться резонансным, даже как для военного времени. Но, пока, сепаратисты мирно наблюдали за нами (автор видел их помеченные лежбища в околореченских посадках). Наличие наркоманов и аватаров, в воинском подразделении, всегда несовместимо с подлинным порядком. Иногда, богатырский храп их, был слышен с дороги, по которой ходили сменщики караулов и местные жители. Сюда же, на крайний пост, подвозились таксистами, из районного центра, заказанные продукты питания и спиртное.
С началом осени, склады РАУ, решивший обстроиться здесь командир бригады, приказал перенести склад в более безопасное место, иначе б автор не подумал писать о его месторасположении.
Так, вот…
…Осенние ночи глубоки своей темнотой. В такие дни, звезды практически не производят никакого излучения; поэтому приходится дорисовывать своим воображением. Автор увидел, на дороге, круг светящегося фонарика. Кто-то приближался к посту по какой-то замысловатой траектории. У самого склада и поста, где-то метров за сто, свет внезапно потух. Последовали напряженные минуты ожидания; неожиданно свет появился неожиданно: на расстоянии полкилометра. Снова последовало некоторое ожидание; и снова та же картина маслом. Свет – исчез. Автор разбудил своего кимарившего в халабуде товарища; зенитчика. Они караулили с ним по очереди. «Дракон» скомандовал, что он обойдет блуждающий свет из тыла - и быстро нырнул в лес. Автор занялся наблюдением за возникшим лучом: залегши у обочины дороги, за столбом. Наступила тишина. От Дракона не поступало никаких знаков присутствия (за это время, автора напугал, не вовремя выскочивший из травы, их верный пес, Бушлат). Неожиданно у самого автора перед носом, возник луч света.
- Стой, кто идет! – крикнул автор.
- Свои! – Откликнулся, пьяный голос, чуть струхнувшего, капитана Х. – Никак не впишусь в поворот. Полчаса блуждаю…
Дорога была головной болью для командования. По этой «дороге жизни», в расположение дивизиона, потоком плыли спиртосодержащие жидкости и разные наркосодержащие вещества. Объемы, вполне соизмеримы с тем, чтоб все потребности были удовлетворены. То есть: в неограниченном количестве. Особенно, в дни зарплат. Автор не хочет наговаривать, тем более, что с этим велась кое-какая борьба. Тот же, командир дивизиона, похожий на генерала Де Голля, Пугач, использовал все подручные средства, которые подсказывало ему его весьма богатое воображение и опыт командования. Возле моста, в одно время, на ночь, дежурила «маталыга» (МТЛБ). Пугач отправлял на дежурство, как ему казалось, проверенных воинов. Автор может теперь утверждать, что какая-то часть этих бойцов, тоже принадлежала к братству наркоманов, так что эти засады ничего не давали. Короче, с этой затеи ничего не вышло. Таксисты везли продукты (питье и курево) каждую ночь. Каждую ночь, по натоптанным тропам, бежали к ним гонцы. За пост №3 шло сражение. В какой-то момент, Пугач поселил там автора этих строк ( казалось, что уже на постоянной основе), в это время, как Марчук, по наущению своих друзей наркоманов, прикладывал просто титанические усилия к тому, чтоб его перевели на пост №4, что с другой стороны леса. Там автор пребывал какое-то совсем незначительное время; сменял кого-то на посту №1; потом, его снова вернули на пост №3. Эта свистопляска растянулась на всю осень. Один день автор подчищал после экскаватора котлованы, под блиндажи командиру бригады и его штабу, а на второй – выходил на посты. Когда командир бригады решил поселить здесь свой командный пункт - все вокруг зашевелилось и задергалось; на въезде в лес, возникли настоящие горы стройматериалов. Сутки – в нарядах, полдня – на блиндажах. Это: командир орудия.
Марчук настроил для автора плотный график, думал: он скиснет. Работы автор не боялся, поэтому все припашки стали ему в привычку. Он равнял стенки будущих блиндажей, делал перекрытия, засыпал землей. Время шло очень быстро за настоящей мужской работой. К этому еще добавился подлесок: черноклен и ясени. Его рубили и стягивали в огромные валы. Лес, таким образом, превращался в сплошной лабиринт, пройти который, не наделав, треска, представлялось невозможным. Нагромождали изгороди в пару человеческих ростов.
Но это начнется только… потом… в самом конце сентября. Когда уже сорвалось давление, когда уже стало все яснее цель его пребывания здесь.
…20 января автор покинет расположение дивизиона, не предполагая даже, чем же, все же, закончится вся эта свистопляска…

2

В самом начале августа, автор перевелся в десятую батарею.
Это была совершенно сырая, без устойчивых внутренних связей, воинская единица. Произвольный набор военнослужащих из многочисленных блокпостов на полигоне, из готовящейся к демобилизации «шестой волны», из водителей «штормов» и всяких штабных посыльных. Это были люди, без всяких практических навыков к работе артиллериста; даже без элементарного желания приобретать эти полезные навыки в ратной службе. Они должны были составить ядро подразделения. Короче, это было что-то с чем-то, и с боку бантик. С ними прибыли на Донбасс - бульбуляторы, марихуана, пьянство, свинство и хроническое нежелание защищать свою родину. То есть, весь тот отрицательный набор, который всегда характеризует всякое не только украинское быдло; собранное наспех по убитым селам и по зассаным подворотням городишек. Возникла крайняя необходимость, в самый короткий час, создать из них боеспособное воинское подразделение, которое бы обозначало украинское присутствие на Донбассе.
Сюда же влили и прапорщика, с позывным «Сирко», который подписал повторный контракт на полгода. Невысокий и совсем невзрачный мужичонка лет 35, он полностью оправдывал свой незавидный позывной. Что заставило его снова отправиться на войну? Очевидно, не столь долг перед отчизной, сколько крупный долг какому-то банку. Эту задолженность у него скрупулезно вычитывали. Он постоянно жаловался автору, что: деньги у него отнимают, не объясняя причину, почему? Автор искренне удивлялся, так как сам никогда не допускал долгов никаким банкам. Хотя подмывало это сделать, когда по наводкам их же работников (а возможно и самых работников) у него умыкнули около пяти тысяч гривен. Автору пришлось тогда влезать в небольшой долг, чтоб расквитаться с хитрющим «Приватбанком».
Сирко, похоже, принадлежал к той волне патриотов, которые первыми бросились – после Майдана, - на эту войну за подлинную независимость страны, которые в нечеловеческих условиях, стали прочной стеной на пути сепаратистов и бандитов. Их блиндаж залило талой водой, которую они отливали стоя по колени в ледяной жиже; он нажил там простудную болезнь, которая постоянно мучила его.
Сирко запомнился тем, что постоянно названивал своей жене, «Мусе». Ходил в грязных брюках в штаб. Он был связистом. Это ему докладывали со всех постов. Он был очень неопрятным воином, и старшина Гетман искренне удивлялся тому: как он мог получить звание прапорщика?
Сирко покупал себе бросательные ножи. Устроил себе тир.
Сирко постоянно прорабатывал тоненькую книжку из серии «библиотека украинского воина»; испещряя ее всевозможными пометами. Делал он это несколько показательно; однажды автор не выдержал и заглянул в эти святцы – в ней были напечатаны статьи известного официозного украинского автора. На длительные беседы с автором он не шел, но с тех отрывочных разговоров, он вынес то, что тот пытается что-то изобразить на бумаге об этой войне. Автор тут же ему признался, что имеет опыт и уже несколько электронных книг, и сможет ему в чем-то помочь, если что-то потребуется для дела. Это его ничуть не заинтересовало; автор понял, что он еще на начальном этапе реализации этой идеи фикс.
Возможно, если бы им пришлось выходить на одном посту, в достаточно продолжительном отрезке времени, то автор смог бы проникнуть в его мысли и что-то подкорректировать в будущей книге. Но это случилось лишь единожды, - и это было самое приятное дежурство.
…Автору памятны все напарники...
Первый - низколобый грузчик из Шепетовки. Своею мрачностью, этот парень сильно смахивал на угрюмого мясника с районного базара. Призывая бога в память, автор не сразу припомнил его имя - Юрий. Внутри этого мужлана доминировала какая-то железная мужицкая логика, подправленная дикой физическою мощью. Он поведал автору: сколько мешков сахара он, обычно переносил за одну смену. Выходили какие-то невероятные, умопомрачительные цифры. За что ему на сахарном заводе платили немалые деньги. Глядя на этого сильного и уверенного в себе крепыша, можно было поверить, что он не стал бы привирать ни на йоту.
Что же его сдружило с высоким и сутуловатым Колей из Новомосковска? Тот был еще тот хитрован, которых надо было сыскать. Коля был скептиком по своей натуре и диким украинофобом по родительскому и территориальному воспитанию. В восточных областях, в заброшенных городках, такие как он, не такая уж и большая редкость. Юра, скорее всего, служил ему форпостом, с которого тот мог открыто распространять свою агрессивность серой украинской быдло-ваты.
Коля просил автора поменяться с ним напарниками, но автор настоял на том, чтоб смену отстоять-таки с Юрой. Автор намеревался со всеми ими познакомиться поближе; познавая всю эту серую мужицкую массу.
Автор поступал, в этом плане, как любая творческая личность; благо сие ничего ему не стоило.
В этой связке не только никто не употреблял марихуану, - дурь, - но, и оба были ярыми противниками ее употребления. Для автора это стало приятной неожиданностью. Коля был большим пересмешником, и часто потешался над нариком, Снопковским, - «Снопой», - следующим напарником.
Однажды, этот Коля, подсмотрел, как тот оценивал доставленную ему порцию конопли: «пятку». Коля стал преподавать это: как визитную карточку Снопы:
«- Травушка-муравушка. Забористая травушка».
Коля воспроизводил то, о чем помалкивал ограниченный, своими местечковыми предрассудками, его напарник. Коля создавал, из окружающей действительности ему некую словесную иллюзию, капсулу, оболочку. Коля был нацелен, чтоб поразить воображаемого оппонента силой своей несокрушимой логики и оттенками своего необузданного воображения. Он очень скептичен и относится ко всему с большой долей настороженности. Украинское государство его чем-то серьезно обидело. Вооружив эту серую воинственность ненавистью ко всякому бытовому успеху. Коля ненавидел все, в чем просматривались ростки прекрасного, здорового, чистого и успешного в этой стране. Ему необходимо было выродиться в России. Тогда, он смело смог бы поносить, как истинный путиноид, российское правительство за недостаточно жесткие меры по отношению к Украине, и к остальному миру, в целом. Он не любил Америку, Европу, Японию. Постоянно сидел ВКонтактах. Замечание автора, что это мутная «эфэсбэшная» социальная сеть, и светиться в ней нет никакой необходимости для украинского воина – бросило Колю в озноб праведного гнева:
«- А где тогда сидеть?» - Самое безобидное, что автор смог услышать в ответ.
Он – выступает неисправимым ватником, когда говорит-предупреждает:
- Будете еще эти убэдэшки (удостоверение участника боевых действий) закапывать, если не успеете их сожрать!
…Игорь Г., не в меру рассудительный парень, лет тридцати пяти, с которым автору удалось простоять одну ночь на соседнем «Посту №3»…
Ничего автор не привнес в свое понимание «хороший парень», проговорив всю ночь. Автор поведал ему об Индии – удивительной стране, с офигенно цветущими деревьями и притягательными смуглыми тамильскими женщинами, которые искусно завертывают свои точеные изящные тела в отрезы разноцветных тканей, называемыми сари. О бесконечном океане, на песчаном берегу которого, высятся силуэты пальм и никогда не стихает рокот прибоя.
С, «Космосом», автор не только ходил в наряды, но и пилил дрова. Его «заторможенность», как считалось многими, однако, не мешала ему успешно справляться со всеми хозяйственными работами, лучше всех. Дома у него осталась жена, которой он, постоянно названивал, в Ровенскую область. У этой женщины были свои дети. Он учил автора готовить зонтики – грибы, которые росли повсеместно в этом лесу, - и которые, автор никогда не попробовал бы, не встретись они здесь; он считал их – «жабами». Зонтики в кляре оказались отменными на вкус грибами, смахивающими на жареную рыбу: морского окуня.
Но, больше всего ночных дежурств, автору удалось провести с тем же Снопой.
Отец Снопы, служил в штабе бригады. Снопа служил там же на каких-то посыльных должностях; оттудова его перебросили сюда, на Донбасс. Он делал отчаянные усилия, чтоб снова вернуться в штаб. У него все там налажено. У него там жена и маленький ребенок; поговаривают, что он использует государственные выплаты на ребенка, на наркотики. Коля из Новомосковска, откровенно об этом толкует у костра.
Снопа, постоянный напарник длинными, осенними ночами. Он занимает свой угол, через каждый час, отправляясь к любимому бульбулятору. Чтоб хоть как-то извести время, автор поддерживает огонь в печурке и расспрашивает его о наркотиках. Снопа что-то, неохотно, бурчит о «пятках» и канабисе. Снопа мечтает занять место автора у зева печурки. Автор не уступает ему, потому что потом придется снова растапливать. Покурив, Снопа засыпает. Автора раздражает Снопа: он выводит его своим курением, своими повадками законченного наркомана. Автор застрелил бы его, за попытку занять его место у зева печурки. Хворост потрескивает в огне; треск не дает слышать ночь. Вряд ли сепаратисты полезут через открытое пространство фермерского поля. На этом поле, кто-то хоронит пустые бутылки из-под водки; здесь регулярно выпивает молодежь…
Каждую неделю, хотя бы один раз, мы выезжаем в чистое поле, под ЛЭП и начинаем тренироваться. Разворачивается весь дивизион. Укладываемся в нормативы. Наш дивизион служит, как устрашающий для сепаратистов: 203 калибр!
На выездах, мне приходится подучивать этот разношерстный сброд. Они ничего не умеют делать, поэтому приходится все по десять раз перепроверять. Это помогает мне самому лучше понять свою позицию командира орудия. Я учусь больше, чем учу их.
…Мех вод у меня – дедушка Куку, Сольвар. Мы с ним одного поколения; он для меня не загадка. Но, Сольвар, очень хитер, словно лис. Это очень дорого обойдется мне и батарее в целом. Несмотря на свою разбитную показушность, он слабо разбирается в технике. Он пытался внушить автору о себе, как об очень опытном механике-водителе. Обычно начинает рассказывать о самоходках, отмечая их уникальность. Он рассказывал о плавающих танках все, что знал о них. Автор возразил ему, что советские плавающие танки - никуда не годящиеся металлические заготовки, какими оказалось на самом деле, в этом и вся их уникальность была: в исключительной несостоятельности, по причине своей редкой маломощности. Что Сольвару не очень понравилось. Обычный болтун и пьяница; все, на чем зиждился его немалый авторитет. В конце концов, он перепутал автору клеммы на аккумуляторах его самоходки, чем вывел сию боевую машину со строя. Это случилось во время вывода части этой бригады с Донбасса. Самоходка, постоянно, у него ломалась. Он не мог заехать на трал, пытаясь обвинить автора в том, что тот неправильно подает команды. О его страхах, похоже, знал зам.потех батареи. Автор не мог тогда догадаться: что они сговорились. Но, Сольвар слыл потешным дедушкой Куку, как его называл Коля из Новомосковска, - и ему все сходило с рук. В этой бригаде, дедушка Куку чувствовал себя, словно рыба в воде. Постоянно веселый, постоянно бухой и обкуренный.
Однажды, с поддона потекла вода напополам с соляркой. Вина пала на автора?! Сольвар, перед выездом, отпустил болт; вода потекла на дорогу. Это все заметили. И живущий с ним в одной палатке старшина, побежал к автору. Сделав ложный замах головой для удара по лицу, он попытался взять автора на испуг. Автор - не испугался.
- Выйдем? Отойдем в кусты? Один на один! Слышь, ты, лысый? Я хочу с тобою поговорить!
- Я не хочу с тобой говорить. Не вижу причин. - Серьезная разница в возрасте позволяла автору отделаться от него словами. Гетману – около тридцати; накачанный бугай из подворотни. Один из тех, о ком предупреждал еще Викторович.
Автор махнул рукой и попытался уйти..
В это время подошел Пугач, и, не долго думая, в приказном порядке, приказал Сольвару, в три дня, поставить самоходку в строй. Три дня, дедушка Куку, взяв в помощники Вовку - Космоса, - чинил боевую единицу. Три дня автор ходил туда таскать из-под машины слитую с поддона солярку. Сотни литров солярки, вперемежку с водой, сливали в уцелевшие, - от наркоманов, - пластиковые бутыли.
…Автору выпала честь служить с такими специалистами…
- Это – армия! Ты, что? Явился сюда командовать? – подхватил Сольвар, вслед за некоторыми старослужащими. Мнение явившиеся за автором из двенадцатой батареи, и взмыло здесь до гипертрофированного мнения большинства. Де-факто, в дивизионе качались права (полу)уголовными авторитетами. С этими понятиями должны были мириться даже Пугач, и остальные офицеры. Когда приходилось списывать разворованную солярку, которую прохиндеи умудрялись сливать окрестным фермерам.
Сольвар и К, знали все ходы и выходы. Не случайно, возле самоходных артиллерийских установок установили дежурства; командирами проверялись замки и пломбы на баках.

Ваше мнение:
  • Добавить своё мнение
  • Обсудить на форуме



    Комментарий:
    Ваше имя/ник:
    E-mail:
    Введите число на картинке:
     





    Украинская Баннерная Сеть


  •  Оценка 
       

    Гениально, шедевр
    Просто шедевр
    Очень хорошо
    Хорошо
    Нормально
    Терпимо
    Так себе
    Плохо
    Хуже не бывает
    Оказывается, бывает

    Номинировать данное произведение в классику Либры



    Подпишись на нашу рассылку от Subscribe.Ru
    Литературное творчество студентов.
     Партнеры сайта 
       

    {v_xap_link1} {v_xap_link2}


     Наша кнопка 
       

    Libra - литературное творчество молодёжи
    получить код

     Статистика 
       



    Яндекс цитирования

     Рекомендуем 
       

    {v_xap_link3} {v_xap_link4}








    Libra - сайт литературного творчества молодёжи
    Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом.
    Ответственность за содержание произведений несут их авторы.
    При воспроизведении материалов этого сайта ссылка на http://www.libra.kiev.ua/ обязательна. ©2003-2007 LineCore     
    Администратор 
    Техническая поддержка