Libra - сайт литературного творчества молодёжи Libra - сайт литературного творчества молодёжи
сайт быстро дешево
Libra - сайт литературного творчества молодёжи
Поиск:           
  Либра     Новинки     Поэзия     Проза     Авторы     Для авторов     Конкурс     Форум  
Libra - сайт литературного творчества молодёжи
 Александр Пышненко - Ведьмы 
   
Жанр: Проза: Рассказ
Статистика произведенияВсе произведения данного автораВсе рецензии на произведения автораВерсия для печати

Прочтений: 0   Посещений: 28
Дата публикации: 10.9.2020

(Прошлое будущее)

Нечистая сила

II

Тетка - у Шроо – в существе своем: социалистическая ведьма. С арсеналом всех советских стандартных заклинаний, типа: «наркоман», «пидарас», «не такий, як всі» и т.д. В бабских шалманах она играла первую скрипку – сексоты ей доверяли разгонять по селу самые невероятные слухи. Властолюбивая ведьма, «Олена», жаждала власти над людьми, пусть и на самом низком, колхозном уровне; намереваясь с помощью «бранных» слов, улучшить свое материальное благосостояние. Она стучала на всех, как и те, многие колхозники, для которых были открыты уши влиятельных (авторитетных) сексотов. Собственно, любой альфа-сексот, опьяненный властью, и покорностью вверенного ему колхозного быдла, попадая в подобные социальные обстоятельства, получал возможности, создавать для себя любую модель управления, исходя из своей дикой, извращенной, фантазии. Самое потрясающее, что все пароксизмы "управления" возникали в головах управителей на всех уровнях руководства на территории Сказочной империи; в полном отрыве от существующей реальности. Идеологическое поле оказалось очень пригодным для этих проявлений. Каждый советский колхоз и управляющий им (рабовладелец-чиновник-сексот-латифундист) становился для своих подчиненных, всем: высшим судом и божеством.
Тетка стучала на мать; стучала на Шроо. Для Шроо ясли были закрыты, чем спасали его внутренний мир от принудительной советизации. Благодаря ее стараниям, Шроо выпал из сказочной реальности. Тех порядков – которыми жило все население, Шроо не был обученным. Что открывало ему другие возможности: стремиться вскочить в социальный лифт для тех – кому выпала роль жертвы в этом, личностном, геноциде. Шроо, как бы от самого рождения, в той социальной среде, инициировался в разряд: «отщепенца», «диссидента» и «небинарного человека».

Небинарный человек, поэт. Небинарные люди, или гендерквиры, не вписываются в общепринятую систему двух полов. Общий термин небинарность включает и других людей, которые идентифицируют себя как агендеры или гендерлесс (отрицают гендерную идентичность); примеряя на себя любую идентичность, не чувствуя никакого комфорта, проще говоря о том, кем они не являлся, и что категория гендера ему принципиально не подходит, он был человеком мира и весь мир находился в его душе. Основной проблемой небинарного человека состоит в том, что его пытаются определить в какую-то из двух категорий. В колхозном рабстве, не как в современном мегаполисе, живут издревле люди, которые оспаривают право другого человека на самоидентификацию. Большинство небинарных личностей, предпочитают называть себя “they/them” – “они”, в этом величие их духа, сложного покроя внутреннего мира, нечто Космическое и бесконечное. Чтоб избежать упрежденности, даже в задрыпанном колхозе, к любому человеку, необходимо обращаться на “вы”. Что свидетельствует об уважении и культуре, - и предупреждает оскорбительное восприятие личности. Но, это не о советских…

…Теткиного мужика забрали в 1943 году «сплясать смертельный танец на минном поле пере Днепром, под аккомпанемент вражеских пулеметчиков; так «лошадиные» и «насекомые» маршалы, с помощью немцев расправлялись с украинцами. «Хохлы» не входили в планы послевоенного обустройства территории на которой украинцы проживали с незапамятных времен. Однако же, когда вся военная лабуда устаканилась в пользу кровожадной Сказочной империи, некоторое количество украинского населения, сильно разбавленного подзаборными российскими вышкребками, все же, пришлось использовать в экспериментальном, селекционном отборе. С последующей корректировкой популяции голодоморами, в конце концов, вывела на свет божий манкурта с набором определенных качеств. Они не только выучились выжИвать за счет других; но и вЫживать тех из своих жилищ.
Тетка отжимала у сестры их домик. Пока была жива их мать, это стало невозможно сделать. Потом, когда мать осталась одна, тетка развязала себе руки. Шроо вынужден был вмешаться в эту канитель.
Это было время, когда с геологией было уже покончено, раз и навсегда. Опыт губит романтику; создает дискомфорт в мировоззрении. Когда молодому человеку уже около 27 лет от роду, самое время – отыскать более надежное пристанище своему формирующемуся духу. Наступили времена его безнадежных поисков дорог, ведущей на Запад – это время: горбачевской перестройки.
Все чаще закрадывались мысли о бегстве из СССР. Живя в имперской колонии, человек со сложным внутренним укладом, - мыслящий иначе, чем большинство населения, - мечтает проникнуть в более сложный мир, чтоб пройтись по его географии, посмотреть на новые ландшафты, пожить где-то на самом краю света, в незнакомых городах, окунувшись в атмосферу романтического путешествия в никуда. Не только выживать у черта на рогах, -- но и, покудова природа наделяет молодость огромными силами для планетарного покорения, попытаться как-то там устроить свою судьбу: «чтоб не было мучительно больно», потом, за неиспользованные шансы, когда окажется, что некого будет винить за то, что не использовал придел своих сил.
Шро́о ощущал себя: молодым и сильным, но живущим в «заколдованной» безнадёгой и беспросветностью Сказочной империи Зла. Ему надоело, что его безжалостно использовали, как трудовой ресурс, словно присматриваясь и приценивались к нему: сможет ли он работать, в том или другом коллективе, когда ему: почти ничего не платить? почти не кормить? забрать любимую девушку? А, выдержит ли он в грязной «общаге»? в бараке? Безнадежность «решения жилищного вопроса» в Сказочной империи, была очевидной, для гонимых людей…
Коллективы, с имперской начинкой, состояли, как правило, из банальных бывших колхозных трутней или собравшихся, по-безысходности, бичей.
Было время, когда он сошелся с одной маленькой женщиной. Ей был нужен он, Шроо, нужна была его мужская твердость.
Ему требовалась женщина, для устойчивости. Он потерял устойчивость в провинциальном Козолупе. Женщина предлагала ему эту устойчивость. У нее был ребенок, девочка. Она разошлась со своим мужем. Бывший муж зарабатывал в Сибири; собирал живицу. Маленькая женщина была полна сил и энергии.
Они встретились на заводе. Она перешла в торговлю, в магазин в городе торгующий спортивными товарами. Оксана.
Они устроились, вдвоем, на небольшом пространстве.
Летняя кухня - маленькая квартирка, перегороженная пополам шифоньером, с печкой; плюс постоянное наличие к ней топлива и секс – создавали «молодым» уют, здесь, даже в сильные зимние морозы.
Он мечтал о писательстве, читал газеты и ждал ее с работы. Она приходила; готовила им в ужин в доме на газовой плите. Кормила дочь. Они ужинали всегда вместе; смотрели телевизор, и ложились отдыхать. В ее жизнь, он никогда не лез (без особой надобности).
У Шроо появилась работа, о которой мечтал любой советский обыватель. Двое суток он работал в день и ночь, по двенадцать часов ежесуточно, а на третьи сутки он отдыхал и получал выходной. Невостребованный в той стране талант, обычно так стремился наладить свой творческий процесс. Иногда он ездил оббивать пороги иностранных посольств в Москве (таких поездок было три).
Оксане пользовалась тем, что он был с нею рядом. Секс заменял им настоящую любовь. Создал прочную семейную идиллию долгих пять лет.
Он писал и работал, она, не вмешиваясь в его литературные дела; растила свою дочь и занималась домашними делами.
Это было честное деловое соглашение с обеих сторон. Секс в спокойной и домашней обстановке, насыщенной сравнительными бытовыми удобствами. Что еще можно было себе пожелать большего? Любви? Но в любви он не нашел себя. Но в «сказочном мире», - он знал это – не выпросишь у сексотов. Они все разрушали, что в силах были разрушить. Его социальные связи; его настоящую любовь. И, он, всего изведав на собственном опыте, что такое истинная любовь в Сказочной империи – и, поэтому, у него теперь не было на этот счет никаких иллюзий; он наслаждался тем, что стало ему доступным (он знал, что скоро придет время и он должен будет покинуть это уютное гнездышко). Он строил планы лишь на ближайшее будущее. Строил, часто в чужеземных посольствах, какие-то запасные аэродромы. Часто отправляясь в Москву. Мечтал выбраться из Сказочной империи: хоть к черту на рога, лишь бы не травиться затхлым воздухом обветшалой пропаганды. Он не видел в сексотской стране своего будущего.
… В какое-то мгновенье, Шроо показалось, что его затягивает в свой омут обывательская рутина. Все меньше сил оставалось в нем на реализацию своих литературных прожектов. Все труднее становилось настраивать себя на максимальный результат. Все ленивее становились его мысли в голове. Он переставал чувствовать время, в котором жил. Он заплыл жиром: как внутри себя, так и с наружи. Ему хотелось иметь ребенка. Навязчивые мысли, он гнал от себя.
После невольного аборта, после пьяного секса, у Оксаны, однажды, не получилось забеременеть. Он решил покончить с такой жизнью.
Заканчивалась перестройка. Надежда сделать из СССР, что-то предсказуемое для всего мира, и его будущих поколений, таяла, как мираж в пустыне. Стало недоставать элементарных бытовых вещей. Страна превращалась у огромную бомбу, начиненную ненавистью, с фитилем у руках секретных сотрудников КГБ.
Шроо, еще живя с Оксаной, все чаще отправлялся к своей матери.
Будучи там, Шроо, спасал мать от ее сестрицы-ведьмы (после смерти бабушки, их матери). Жилище было уже разделено между сестрами.
Любая женщина всегда может придать себе силу и авторитет, не останавливаясь не перед каким ухищрениями, может – запросто – объявить себя ведьмою. Шарлатанство заложено в ее характере самой природой. Взять, хотя бы, «коварную» внешность? Женщины разукрашивают себя, устраивают хирургические вмешательства в свое физическое естество, только с единственной целью: привлечь к собственной персоне, как можно больше внимания у окружающих самцов. Эту ложь, они, называют шармом.
Колхозная жизнь – придала их поведенческим характерам, определенные социальные черты.
Демоническая сила, будоражила неокрепшее сознание советского человека. Многие молодые люди, кто еще застал поздний СССР, а также те, кто родился сразу после его кончины – могут помнить двух главных "телевизионных гипнотизёров" – Чумака и Кашпировского. Лечение болячек через экран и "зарядка воды" в банках, указывали, в каком плачевном состоянии находится общество «развитого социализма». В целом – народ прибегал к разного рода сказочным способам лечения, так как часто видел в них последнюю надежду – официальная медицина лечить либо не могла, либо не хотела, либо и то и другое вместе. В Сказочной стране привыкли верить в мифы и легенды.
Силой управления людьми в Сказочной империи, - владели советские чиновники, ибо обучались этому ремеслу в институтах. В полной мере, применялась эта сила лишь чиновниками-сексотами.
Склонные к шарлатанству женщины становясь ведьмами, чтоб получить доступ, тоже, к такому себе управлению. К услугам, которых, повсеместно прибегали и чиновники-сексоты. То есть, в таком случае – ведьм наделяли «сверхъестественною силою»; они могли «отравлять» их врагам жизнь; они становились оружием.

2

Детство Щроо проходило на реке. Она заметно окрашивала его одиночество особым смыслом существования. Он полюбил гоняться за речными рыбами. В колхозные ясли, - Бог, смилостивился, - его не брали. Разве могло колхозное начальство допустить, чтоб с детьми колхозников находился отпрыск бывшего полицая? Хотя дети других полицаев, без всяких исключений находились среди колхозных ушастиков. Шроо, на их безобразном фоне, выгодно отличался. Угадывался в нем уже сызмальства некий замысел Творца. Разве такое кощунство могли допустить те, которые считали, что они держат его за бороду. Они давно уже не верили не в Бога, не в черта – считая себя самих таковыми. И, они были в чем-то правы…
Шроо уважал своего отца, угодившего в плен под Харьковом в мае 1942 года. С той поры, отец был вынужден «искупать свою вину» перед всеми «визволителями України»: от неметкого Вермахта, до советской НКВД-МГБ-КГБ, - служа и прислуживаясь им, среднестатистическим, вечно виноватым, хохлом». Мировых головорезов, – Сталина и Гитлера, – надо отдать ему должное, – он ненавидел одинаково. Как и советскую власть, которая отняла у него детство.
После смерти своего отца в 1922 году от тифа, состоятельного землевладельца, ведущему свой род из мелкой казацкой старшины, отец, вынужденный был много лет скитаться, обычным, беспризорником. Сначала, со старшим братом, они укатили на Северный Кавказ, спасаясь от голода (специально пускали слухи, что там много лучше живется). Там старшего брата убили бандиты. Отец еле ноги унес оттуда. «Драв, дорогою, – рассказывал он сыну о своих мытарствах, – воронячі гнізда, шоб хоть якось вижить». – Это значит: доставали яйца из вороньих гнезд. Скитался по коммунах - пока не ушел в Красную Армию. И до самого пленения, чесно воевал за нових хозяев жизни. Никакой своей вины он не чувствовал за то, что не захотел идти в концлагерь, нарядившись в полицейскую форму, так ненавидимую в советской Украине. Людей не трогал, спасал их по мере своих скромних возможностей, от отправлений в Германию. Да и прослужил он в этой форме, всего-то несколько месяцев, как вернулись Советы. Снова, Красная армия: судьба «черносвытныка на минном поле». Он поведал Шроо: как молодими украинцами розминировали минные поля на подступах к Днепру. А, потом, пошло и поехало: восстановление шахт Донбасса, побег и ГУЛАГ, со всей гулаговской, таёжной эпопеей. Строительство БАМа, в районе Тайшета. Шроо он прищепил, надо отдать ему должное, не стеснятся его прошлого. Он научил его стойкости; это многого стоит. Мать дала жизнь и кормила его; отец дал характер и способности. Со сверстниками у него сложились ровные отношения. А поскольку отец не научился ладить с колхозными сексотами, то и сын не стремился к этому.
Сейм - тихая и спокойная река. Течет вода меж глеистых круч и покрытых изумрудной травкой берегов; все больше обросших густыми лозами.
Чего только не пряталось под водой в этой речке. И подымающиеся над водою кашки рдеста и плавающие листочки водяной гречихи и много красноперок между ними – как и среди кувшинок, - и водяных лилий, что на тонких темно-зеленых розоватых стеблях опускаются в темную речную глубину на подводных ямах, словно притрушенными по всей длине серой бахромой из ила, с плавающими, словно подкрашенными снизу, круглыми листьями, на поверхности воды, из приятными для взора белоснежными цветками, которые закрывают на ночь свои плотные чашечки, чтоб утром раскрыть их снова, чтоб все увидели эту утонченную красоту, которая так легко ассоциируется с нежностью и свежестью точеного, девичьего, личика.
Шроо, выступал эмпириком, имея тяготение к развитию собственного ума и добродетели, проживая в наблюдениях за окружающей действительностью; колхозники же, искали постоянного спасения в низменных инстинктах, в благополучии своей социальной группы, в теплоте древнего племенного сообщества. Два миры постоянно соприкасались между собой, входя во всевозможные конфликты интересов, они в чем-то, даже, способствовали развитию друг друга. «Хитрожопые» колхозники стучали на него альфа-сексоту, чем поднимали себя в его глазах, Бардак концентрировал на нем острие агентурной работы; Щроо оттачивал литературной мастерство, приобретал опыт борьбы в условиях приближенных к военным. Шроо постоянно ругал бывших колхозников за «дебилизм», присущий примитивным формам жизни; колхозные трутни, вымуштрованные вековым рабством, огульно и хором, напирали на то, что «он не такой как все» (огульно записывали его в гомосексуалисты (с подачи тетушки-ведьмы, которая придумала эту фишку, чтоб сподручней было его травить)).
Шроо отказывался сражаться с «мельницами» в ветреных головах (это был не его метод).
Шроо взялся проводить многосложную стратегическую операцию – длинною в саму жизнь – и, прежде всего, он принялся за искоренение зла в самом себе. Очищая свой внутренний мир от засилья, он создавал плацдарм (тыл) для этой борьбы. Освобождая самого себя от внутреннего врага, Шроо представлял собой модель свободного мироустройства, а, значит, в том мире получали свободу все его населенцы от диктата альфа-сексота. Флюиды влияния которого блокировал в себе Шроо. Борьба за окружающий мир началась такая, что не оставалось камня на камне от прежнего сосуществования.
Шроо организовал в себе литературную учебу, оплачивая добросовестным усердием. Уходили огромные средства: самое дорогое, что ему выделялось в избытке – свободное время и воинственная молодость. Необходимо было учиться зарабатывать себе на жизнь в обескураженной и нищей социальной среде, которую представляло собою, украинское село, в первые годы собственной независимости. Удержаться какое-то длительное время на плаву, чтоб выкристаллизовался тот отдельный, особый почерк, - стиль, - через который он должен представить миру свое собственное, творческое начало. Зачем? Это потребность в осознании собственной гениальности должна закладываться в каждом творческом гомункуле. Как и Манихейский бред и всякие прочие мегадостоиства, на грани умопомешательства, с которыми, - с приходом раннего опыта и мудрости, - индивидуальность справляется, не позволяя себе впасть в настоящий бред. Надо возвести себя в ранг хотя бы чуть повыше тех, кого выбрал себе в поводыри. Каждой мыслью, каждой строчкой, каждый день, доказывать себе, что ты лучше своего кумира. Много лучше. Современнее. Как тетива натянутого лука, должен извергать звук, отправляя в будущее острый снаряд. Уйдут многие годы ожиданий, чтоб перепроверить это по многу раз.
Книжный Мартин Идеен, не раз отправлялся в свое плаванье, обогащая жизненный опыт свежими впечатлениями, чтоб найти пути к совершенству. Успех у людей – это производные от своей внутренней реализованности.
Автор должен научиться работать исключительно для себя. Только в постоянной борьбе с собой, из гадкого утенка может выпростаться прекрасный лебедь.

Власть ведьмы

III

Особый изотерический мир – существует внутри и вокруг нас. Он находится в плоскости веры – веры в сверхъестественные силы. Если впечатлительному человеку хоть единожды пришлось столкнуться с чем-то, не поддающемуся его логике – для него, тут же, открывается возможность застрять в инфернальном болоте на всю оставшуюся жизнь. Спасения нет. Это, как и у нарика, подсевшего на убийственный дурбазол. Без длительного, спасительного лечения своей воли уже не обойтись, болезному.
Знакомство с Третьей ведьмой, у Шроо, произошло сразу после смерти отца - и их ( с матерью) спешного (оперативного) переселения Шроо в его жилище.
В свое время, мать Шроо, вела с первого класса восьмилетки, ее дщерь до самого восьмого класса, сельской восьмилетней школы. Вечно завшивленная, как никто другой в этом классе. Мать вынуждена была проводить Гарбузкой изнурительные, воспитательные беседы.
С тех пор, прошли долгие годы.
С обретением своего статуса в определенной среде колхозников, с признанием ее в качестве «ведьмы», она обзавелась коровой (скорее: корова содержала ее), имела свиней и могла обрабатывать обширный огород. Даже с убогой колхозной пенсией, которые имели бывшие колхозники в самом начале 90-х в Украине, ведьма умудрилась воспитать в себе чувства постоянного завсегдатая списка журнала Форбс.
Считая себя стоящей выше матери в социальной иерархии села по причине наличия у нее коровы, она являлась к ним на посиделки. Хвасталась матери Шроо, что купила дочери кооператив в Киеве. В свое время, та, устроилась в столице еще союзной республики по лимиту. Будучи «лимитчицей», она познакомилась, очевидно, с таким же как сама, лимитчиком. Выйдя за него замуж. Денег на кооператив, - как потом стало известно, Шроо, - получила в одного из приближенных к альфа-сексоту холуев: Демида. Он же, похоже, дал ей рекомендацию от гебнявых: не препятствовать этому событию. На тот момент, у ведьмы, было двое внуков (как и у матери Шроо). Этот Демид «курировал» определенную стукаческую сеть, к которой ее «прописали», как его родственницу. Дальнюю?
Сразу же после сороковин, когда умерший отец окончил со всеми земными делами и мытарствами, и, ежели верить славянским поверьям, окончательно покинул землю – Шроо переступал порог отцовской хаты.
Отпал смысл тесниться на площади, которую за матерью оставили по решению козолупского (самого с(т)ра(н)ного в мире) суда. Отцовская хата, доведенная родителем (за последние годы жизни), до весьма плачевного состояния, ожидала длительного обустройства. Местное ворье (эти ушлые пьяницы), обычно выступающие на авансцене села в одной и той же ипостаси, - грабили все, по устоявшейся в 90-х годах по селам традиции, переправляя железо на пункты вторсырья ( плодящиеся по заброшенным селам, в зараженной гнилью атмосфере тех лет, словно личинки навозных мух). Как микробы и крысы, весьма активно ускоряли процессы разложения всего советского на молекулярный и атомный уровень. Управившись с битой техникой на задворках колхозных станов, эти мародеры принялись «бомбить» дачников. Дач, в те плачевные годы, появлялось много. Надо было кормить семьи козолупинцев. Прилавки магазинов опустели еще во времена, вошедшие в историю, как «перестроечные» (еда, практически, отсутствовала). В достаточном количестве, начала появляться только к середине 90-х.
Шроо спасает свою, теперь уже, хату. Власть, что неудивительно, только способствует этому. Властям срочно надо поселять вторую ведьму (своего стукача). Дочь прошла инициацию – выбившись в сексоты на вертолеторемонтном предприятии Козолупа. В это время, она, постоянно появляется в селе с каким-то своим куратором. Разведясь с мужем.
Еще до переселения в отцовское жилище, - словно предчувствуя беду, Шроо несколько разов остается переночевать, – и интуиция его не обманула – однажды, ближе к утру, сквозь полудрему, он услышал собачий голос, чего вполне хватило для Шроо, чтобы он, сорвавшись с постели, – не зажигая свет, – тихо выскользнул во двор. Лунная ночь делала замкнутое пространство каким-то таинственным, и мистическим. Вор, все же успел ускользнуть; очевидно, затаившись в полуразрушенной бане. Шроо лишь прошелся по двору; потрепал по холке собаку – и вернулся в хату. Утром, он, все же, обнаружил следы воровского присутствия.
После такого случая, Шроо решил не оттягивать с переходом. Исполнив все традиционные формальности – Шроо с матерью, перешли уже в пустующее жилище; оставив полдома на разграбление сельским бездельникам. В скором времени, он обнаружил во дворе выброшенные свои фотографии.
Дочка ведьминой породы, оперативно сообщила поэту об его ограблении. Это было сделано по ее наводке? Ворёнок, действующий по наводке сексотов, - сынок бывшего директора школы, - будет истреблен во время очередного экспроприаторского рейда по жилищам дачников. Это, уже совсем, другая история…
Шроо высоко оценил отцовское имение! Какой-то старинный дух скрывался во всех этих старых вещах: кожанках, мотоциклах, радиолах, книгах, мебели из 40-х годов. Многое из этого, могло еще сослужить ему службу. Алюминиевый пресс хорошо сочетался с 23 яблонями, которые ежегодно приносили замечательный урожай. Приспособление обеспечивало поэта очень вкусным вином.
Но больше всего радостей - доставляло ему отцовское приволье. Просторная хата. Огород - в пол гектара. Особое пространство простиралось, сразу же, за селом. Шроо, тут же налаживает ежедневные вылазки к Сейму.
…Вечером к ним являлась Третья ведьма. В ступе не тарахтели ее кости, как сказывалось в древних поверьях; которых, у нее набралось бы лишь из пару пудов. Она всегда появлялась на пороге: невысокая, иссушенная в колхозном раю, женщина, с глубоко запавшими щеками, что говорило о беззубости ее пасти; острый мелкий подбородок и тонкий с горбинкою нос, давали полную картину прозябания в этой системе координат.
В послевоенные годы, эту некрасивую, с мелко костным лицом, еще молодую колхозницу, отправили на торфяные разработки куда-то под Козолуп, где они, опухали от голода в полуразрушенном сарае, работая по пояс в гнилой воде; давали по две нормы за сутки. Ее брат погиб где-то в полицаях, на ловле советских диверсантов. Словно нелюбимая дочь в своей семье, она, старалась показаться своим родителям с лучшей стороны, лишь бы они выглядели с нею подобрее: вырабатывала по две нормы, да еще и вкалывала за тех, кто был по наглее. При таком скверном питании, будущая ведьма, очень скоро «наработала» себе кучу женских болячек. Попытка заслужить прощение у родной советской власти за старшего брата (и, поговаривали, что и за отца, тоже), которые, похоже, избрав путь «изменников родины», сгинули оба во время военного лихолетья. Советская власть относилась к молодой еще женщине всей суровостью своего крутого нрава, - единственной оставшейся живой из рода Гарбузов, кто бы смог ответить за провинности ей близких людей. Сполна. Отработав не покладая рук этот срок, вечно тянущаяся за старшими, - она не отягощала себя скорбными мыслями о внезапном спасении, а безропотно взвалила на хрупкие девичьи плечи непомерные тяжести послевоенных, голодных, лет. Не скулила и не оспаривала дикое решение колхозных мерзавцев, природа которых отрицала всякое, даже самое примитивное, милосердие; от которых не следовало ожидать никакой пощады. Все, в этой ведьме, скукожилась до естественного женского желания: иметь потомство (и она его заимела от мужика, который признавался об этом Шроо, управившись с уборкой сена, а, потом, разговорившись с ним за одним обеденным столом). В случае неповиновения (будущая ведьма хорошо усвоила все преподаваемые ей уроки в колхозной жизни), здешнее население воспитывалось голодом. А, большими голодоморами, за украинское упрямство во время войн («гражданской» и «атечественной»). Простых колхозников - отлучением от колхозного рая, при каких-то их провинностях. И, чтоб подобные «уроки воспитания» происходили публично, на виду у всех колхозных рабов, как бы в назидание им. Черные от голода люди волнами брели через всю Украину во время каждой голодовки, меняя на пару подгнивших картофелин все, что в них имелось, включая невинность. Они дохли - безропотно – заползая в какие-то сараи. Об этом ходили легенды. Этот тяжелый урок «заучивался» населением Украины назубок. Потеряв зубы и здоровье, Гарбузка не занимала себя напрасными мечтами о настоящем браке. Родив ребенка, она вкладывала в нее все, что могла позволить из скудных трудодней (вши только указывали на эту отчаянную борьбу за выживание).
На выручку, якобы, явилась Богородица. Она пришла во сне утешить ее и наградила даром лечения. С тех пор она занималась заговорами и молитвами.
Завшивленность колхозников не считалась в те годы чем-то уж из ряда вон выходящим явлением.
Дочь училась плохо, но судьба не обидела ее. Будучи «лимитчицей» на хлебозаводе в Киеве, она попалась на глаза такому же «лимитчику». С помощью дальних родственников, ведьма смогла выкупить кооперативную квартиру.
Скоро к Гарбузке приезжали два внука, один из которых был копией ее мелко костной породы. Такой же мелкопакостный сорванец.
Гарбузка зачастила к Шроо, вернее к его матери. Обе женщины прожили весь 20 век, им было о чем посудачить.
Шроо, иногда, совсем ненадолго, включался в эти бесконечные беседы, чтоб уяснить для себя кое-какие исторические моменты и важные детали из быта из довоенного, военного и, особенно, послевоенного времени, который они пережили; с ними пережило село и окружающий мир. Сталинское время, оно, ведь, не только варварские захваты чужих территорий, убийства своих граждан, насилия и голодоморы. Это еще и выживание людей в условиях рабства. Государственные рабы на картофельных полях - такие же бесправные, как и негры на плантациях сахарного тростника где-то на затерянных островах. Но вот, с климатом Украине не повезло: он сильно отличается от экваториального, поэтому надсмотрщики-«коммунисты» и «сексоты», вынуждены могли вносить заметные коррективы в этот процесс – рабам было позволено иметь домашние хозяйства, косить камыш на обогрев жилищ, и, ограниченно, перемещаться в пределах страны (с позволения колхозного начальства). Их детей, при исполнении определенных процедур (октябренок, пионер, комсомолец), обучали вместе с отпрысками коммунистов и сексотов (часто в одном и том же лице), на судьбах которых, те, обучались подличать - доносить и подавлять. Холуйству – вот чему учили их в советских школах. Дети сексотов и коммунистов (если этого не требовало агентурное трудоустройство) – получали место по квотам у вузах, квартиру к 26 годам, семью и престижную работу – в любом на выбор месте, обмотанного по периметру - в несколько рядов - колючей проволокой – СССР.
Гарбузка обучила Шроо некоторым названиям растений; подсказывала, как ухаживать за растениями. У него и так все ладилось, без нее. Он не стремился заводить близких отношений с хитрыми, местными мужичками; те тоже присматривались к нему. Он был явление досель неизвестное. Сексоты наплодили сами себе много небылиц, и теперь пытались выработать против него какое-то противоядие. В то, что он литератор им не надо было знать, поскольку «писательство» входило в сферу пропаганды; этим делом занимались специально обученные люди (заслуженные деятели искусств), которых отбирали (редакции). В Бога там не верили, как и в дарование человека. Бог терпит Лубянку, а лубянские – могли вытворить все, что посчитают нужным: свои церкви, вузы и школы… Все в чем возникнет у них насущная потребность.


Однажды Шроо покропил Гарбузке картофель ядом от колорадских жуков, который эта ведьма «наколдовала» себе за какие-то терапевтические услуги (каково видать лечение, такова была и плата), и жуки воспользовавшись этим, начали нагуливать себе аппетит: повыедав отдельные латки на хорошо удобренном, ведьмином огороде. Гарбузка спохватилась, когда было уже поздно. Изумрудное одеяло огорода - зияло прорехами. Она «прокляла» Шроо; ей почудилось, что это были происки «нечистой силы». Ведемских средств, чтоб отомстить Шроо за надругательство над картофельной ботвой у нее было в избытке, как у дурака махорки. Выливала фигурки воском, заражала предметы; фасовала порчу обычно мелкими порциями и «закладывала» мины в огороды своим соседям ( «минировала» заборы, у лавочек, перекрестки дорог). «Уробливала» «заговоренными» яйцами. Взяв у Шроо, якобы фасоль для посева, (сам дал, разноцветную), скоро он обнаружил ее у своего забора. Эта злобное существо, не способно было, видеть доброту исходящую от него. Богородица, явно, промахнулась во сне, вручив ей дар: «лечить».
Еще до этого, Гарбузка как-то поведала ему дивные сказки о народных поверьях, предупреждая все время, чтоб он никогда не прикасался к лежащим на земле предметам. Это было время, когда Шроо, заступался за нее перед председателем колхоза(соседом); давал о ней «симпатичную» статью в районной газете.
Шроо, - скорее всего, - «заразившись верой» от других ведьм, относился к ее возне с некоторым пониманием; не боялся этого. Он считал себя, сильнее «ее чар». Он искал какую-то космическую связь, давая ей возможность «излечить» себя.
Тогда, Гарбузка, взгромоздившись на него, аки ведьма на Хому Брута в гоголевской повести, делала вид, что вправляет ему выпавший позвонок. Ощущение Шроо после ее сеансов, такие, что, на самом деле, она вредит его здоровью.
Над ним хлопотала ведьма: седая, одетая в какую-то непонятную лопать. У нее было небольшое щуплое личико, все иссеченное мельчайшими морщинами, и удивительно мягкие, добрые руки. Он чувствовал на себе тщетность ее усилий вправить ему хребцы. Словно у нее не хватало сил на эту трудную работу, в которой участвовали предыдущие две ведьмы. Однако, она зарождала в нем кое-какие надежды. Мурлыкала какие-то успокаивающие слова темных заклинаний. Потом заговорила, усевшись на табурет:
- Вночі явилась до мене Мати Небесна (Богородиця), і сказала: «Олено, тепер ти будеш лічить людей». Послі цього я і стала помагать людям. Вір в це, - і ти те ж вилічишся. Без віри нічого не буває… Не підбирай нічого неколи на перехрестях. Там де дороги перетинаються.
Она говорила уверенно. Она верила в могущество темной силы. В этот миг – она становилась ведьмой. Уставшей от своей возни на его спине. Этим-то она и была опасна.
- Довго мені не вдавалось його вилічить. Так важко було в собі носить його горе. – Продолжает она что-то свое, очевидно, что заложила где-то на перекрестке - «зараженное», словно кукла Вуду, чьей-то болезнью. – А, тоді, чувствую, як мені зразу полегшало. Ото, хтось взяв...
Шроо, понял, что опрометчиво доверился ей, и скоро это ощутил на своей шкуре. Ее возня ничего не дала. Пришло осознание того, что он становится игрушкой, чем-то вроде манекена, в который загоняют чьи-то болячки, которые ведьма извлекает из темних колхозных душ, - и если кого-то спасает эта практика, то только не его; он служит ей как бы для слива негативной енергетики. Сия догадка очень поразила его. Выгнать из дому эту ведьму не составляло особого труда; она являлась к ним, на постоянной основе. Мать живя при нем, тоже становилась объектом для манипуляций этой темной колхозницы; от ее невееваний в разговорах, - даже закрывшись наглухо в своей оболочке, - он уже не ощущал уверенности, что ведьма не наделает в защитной, духовной оболочке, нових дыр для прохождения чьих-то темних, энергетических потоков. Вот почему от нее стоило избавиться за всякую цену, не поставив мать в неловкое положение. Сидящая безысходно дома без сельских «новостей», мать становиться полностью зависима от «информации» этой ведьмы. Мать страдала от трофических язв и слепоты, которые могла ей «навешать» еще вторая ведьма – Олена.
Эту тяжелую ситуацию мог справить только божественный случай. Это и произошло, очень скоро (до этого, Шроо должен был осознать степень опасности исходящей от ведьмы). Шроо, считал себя, не таким уж активным, как известные разоблачители ведьм в старину, сжигающие их сотнями на кострах инквизиции. Но, о матери своей, он, обязан был, заботиться на пороге, даже, 21 века. Это были отголоски далекого прошлого в его душе. Люди, во все времена, верили в ведьм, магов и колдунов.
Шроо скоро избавился от влияния ведьмы на свою мать.
Как-то вечером, та, заявилась к ним, уже вместе со своей дочерью. Это показалось Шроо подозрительным. Мало того, что все углы его огорода были утыканы ведемскими аксессуарами, она еще и дочку притащила натаскивать (еще одна сексотская подстилка и любовница альфа-сесота Бардака, социализировала своего сынка-провокатора в режиме кагебистского провокатора, стажируя его на Шроо). Шроо, показалось, что ведьма преподает дочери подобные уроки, используя его в качестве наглядного пособия.
Подсмотрев в этой ситуации элемент игры, когда обнаружил обеих ведьм на пороге своего жилища.
Дочь ведьмы дислоцировалась у телевизора. В руках у нее появились жетоны киевского метрополитена. Словно пелена нашла: Шроо «признал в этих кругляшках элемент манипуляций его сознанием»:
- Это мои жетоны, - сказал он, не своим голосом (на самом деле эти жетоны ему никогда не принадлежали).
«Это – мои жетоны!» - Слова звучали настолько уверенно, словно истина устами младенца. В эту секунду он действительно верил, что они принадлежат ему. Молодая ведьма бросила в подставленную коробку несколько голубых пластмассовых кругляшей.
Обе ведьмы сразу же покинули его жилище. Обычное сознание вернулось ему, и он уже смотрел на эти жетоны, как на свои трофеи. Он подумал, что в произошедшем есть какой-то высший смысл. Он не пошел к ведьме с прощением, чтоб выправить ситуацию. Он разъяснил ситуацию: как проявление в его судьбе присутствие высших сил, и будущее избавление от влияния ведьм (жетоны пролежали в коробке 10 лет, в метрополитене их так не приняли (поменялись?)). Больше ни одна ведьма к нему не являлась. Об их существовании, лишь: напоминали утиные яйца, которыми ее снабжали злопыхательные колхозницы, которые она, регулярно, закапывала на огороде под кустами картофеля.
Всякое проявление своих болезненных симптомов, Шроо теперь связывал с потугами обеих ведьм.
Откапывая очередную порцию «уробленных яиц», он старательно придерживался техники безопасности: старался поддеть их лопатой снизу и с землей отнести ей ко двору. Яйца исчезали, а ночью они снова перекочевывали на его картофельные грядки.
Впрочем, Шроо, особо не следил за действиями Гарбузок. Должны ли они были голыми, проделывать эти операции, для пущей дьявольской силы? Впрочем, на обтянутые кожей кости, обеих Гарбузок, можно было смотреть только, как на сталинские методы колхозной селекции.
Порой Шроо нечаянно разбивал заступом зеленую скорлупу «уробленных» яиц, и, тогда, ему мерещилось, что ведемская сила находила в нем искомую цель, - но, миновал некоторый отрезок времени, - оно, как известно, самый выдающийся целитель, - и досадный инцидент уходил в прошлое, оставляя при этом тягостный инверсионный след предосторожности при ведении работ на грядках.
И, теперь он отправлялся бродить по окрестным лугам. Уходя в другую сторону от своего унылого любовного прошлого к своему альпинистскому, литературному будущему, уже в сторону Путивля. К литературным истокам: к Слову о полку Игоревом. Если, что?
…Пышные ковры из цветущих вешних трав в даль и ширь расстилающимися перед его взором, давали ступням ощутить собою упругость и пружинистую мягкость тела своей, так милой его страждущему сердцу, родной земли. Ежедневно, около десяти часов утра, закончив свои обязательные творческие изыскания на ниве изящной словесности, и, такие же, благочестивые занятия ради пропитания (картофель, и, особенно, требующие ежедневного присмотра, клубничные грядки, достигавшие восьми соток, дающие больше полусотни килограммов ягод за сутки в июне), он отправлялся в свой многокилометровый маршрут: Хоцево (луг), Сейм (река), Московщина (луг). Или: Хоцево (луг), Мертвица (залив), Дякивске (озеро). Это были все знаковые места его босоногого детства и юности. По дороге он приводил внутренние дела в надлежащий, мысленный, порядок; перетряхивал энергетические сгустки событий прошлого; зная, что – когда-нибудь – это будет обработано в виде литературной продукции; превратится в набранные строчки настоящих произведений; без потока мыслей, вытекающих из памяти - заилится исток вдохновения. Ради того, чтобы добыть лишь несколько строчек на листе бумаги, надо перелопатить в памяти многое из пережитого: в геологии, в стройбате, куда его засунули авторитетные сексоты, вычленив из числа миллионов обычных обывателей. Он, сейчас, должен был думать вовсе не о мести подлым доносчикам и сексотам, а заботиться о своих мыслях, которые охарактеризовали бы эти события. Думать о будущем труде писателя, который налаживает публикации своих откровений. Это были его постоянные мысли в этих походах. Он путешествовал по очень красивым местам. Другие мысли появятся, когда сексоты начнут его выживать отовсюду. Когда начнутся суды – неправедные и злобные…
Миллионы писателей куролесят по всему миру в поисках своего вдохновения; они находят это в отношениях себя с миром людей; открытыми сердцами, они говорят с остальным миром; их разум тренируется в красивых местах; их характеры закаляются в разных событиях. Словно спортсмены тренируют свои мышцы, они отправляются в свои экскурсии по миру.
У Шроо, шла подготовка к схваткам с сексотами-бюрократами, сельскими сексотами- рабовладельцами. На протяжении десятилетия!
Ежедневно, одной и той же дорогой, с завидным постоянством, невзирая на сплетни досужих бездельников, он отправляется в свой новый поход. Навстречу солнцу и ветрам, морозам и ливням. Летом и осенью, зимой и весной. Ежедневно!
Замой он прихватывал с собою рыболовецкий ящик, бур и надолго застревал у Займыща, таская из подо льда плоских лещей, густёрок, синцов, полосатых красавчиков окуней и прочую живность. Как, и: огромных, пятиметровых щук. Эти два с половиной километров пути, стали самыми производительными для его вдохновения. Он еще не мог фиксировать мысли на бумаге, просто наслаждался их возникновением и присутствием в его сознании. Отличное время для глубоких размышлений о своей литературной судьбе...
Сомнения уходят прочь только тогда, когда впервые автор увидит напечатанным свой маленький рассказик в одной киевской, патриотической газете. Он долго не мог навернуться, чтоб перечитать его. Буквы разбегались перед глазами; он не видел строчек. «Неужели я смог?» - стучала мысль, как будто бы уже весь мир узнал о его публикации. Целый год рассказик покоился в его столе, так не разу и не читанный. Однажды, ему, все же, удалось его перечитать - это случилось перед поездкой в Киев. Стремясь подняться на более качественный литературный уровень, он намеревался заручиться поддержкой какой-то особы, известной в журналистских кругах, засевшей в редакции появившегося толстого журнала ( место сбора украинской, журналистской элиты), близкого к законодательному органу, только что образовавшегося на политической карте мира независимого государства, Украина, в детстве, проживавшей с ними по соседству; он обнаружит, как же привлекательно выглядит этот маленький рассказик, даже с теми купюрами, сделанными редактором, после чего мысли, высказанные им, смотрелись как-то по-военному подтянуто, облаченные в элегантную печатную униформу, в виде шрифта, словно и не им самым выстраданными, во время этих, ежедневных, прогулок. После этого, он был готов: снова и снова совершать свой творческий подвиг. С этой особой, в итоге ничего так и не вышло; зато он теперь знал, как надо работать над рассказами. Открылся большой путь. Он станет еще больше думать (и еще больше писать рассказов). Это было время его литературной линьки; не все удавалось напечатать, - но с каждым успехом, он приобретал необходимый опыт.
Пофестивалив в Киеве, он порвал отношения с этой газеткой, выловив в одной из их публикаций, что непомерный процент его успеха, они приписывают себе.
С тех пор он пошел один по горной дороге: вверх, и вверх, не ведая куда заведет его литературная дорога.
…С приходом весны, луга в пойме реки, оживали травами. Их пробуждали теплые ветра, с богатырской силой вытягивающие на свет все живое и неподдельное (красивое, чистое, свежее, ласковое, нежное, насыщенное). Словно мириады солнечных осколков, рассыпались по изумрудному бархату травяного настила, желтые цветочки: калужниц, купальниц, ветрениц, чистотела, мать и мачехи, гравилата, пыжмы, лютиков, девясила, пупавки. За ними, следовали голубые и розовые наплывы: колокольчиков, чистеца, кукушкиного горицвета, вероники, иван-чая (кипрея), дербенника, чорноголовки, цикория, клеверов, - во всей разноцветной гаме, - от розового и белого, до желтого. Маленькими звездочками - цвел золототысячник. Чуть позже вспыхивала в траве луговая гвоздика, все пытаясь выглядеть принцессой.
Буяли красками и ароматами широкие луга, словно большой океан, с наплывами белой пены на волнах: тысячелистника, подмаренника, ромашек, до самых скромных, - едва заметных, - зведчаток.
В самые засушливые месяцы, по опушкам посадок, обычно на песчаных берегах, встречались кусты жесткого донника.
Самым грозным царем во всей этой травянистой империи – будет выступать чертополох со своей пурпурной шаровидной короной и колючими зелеными латами по всему разлогому многоголовому стеблу. Во главе многочисленной рати осота, который в колхозные времена захватил все луга со скоростью нашествия хана Батыя в далекие времена.
Колхозные коровы, словно мухи дохшие в законсервированной сталинской системе хозяйствования, тлетворным запахом гниения, портили весенний воздух луга, Хоцево, пока Шроо, неспешной прогулочной ходой, шествовал на Сейм, и дальше, к Мертвице, к Дякивскому – или же, перейдя Сейм по мосту сработанному агрофирмой базирующейся в соседнем селе, не углублялся в луга Московщины, доходя до Хрещатого – озеру заросшего по берегам лепехой (аиром), камышом, сусаком, кувшинками, лилиями рассыпанными по воде, - поворачивал в сторону вытянутой Семки (гирлянды небольших озер) или же, проследовав вглубь луга, доходил до, возвышающегося над окрестностями, Городка (говорили, что этот холм насыпан: то ли скифами, то ли сарматами), на котором, они, еще в школьные годы, под водительством нервного историка, пережившего немецкий плен во время войны, О.П. вели примитивные раскопки, довольствуясь нехитрыми артефактами, - черепками разбитой утвари, - сплошь заросшим боярышниковой чащей, вязами, дичками (дикими грушами), что виден был из любой точки обширного луга. Минуя густые заросли таволги, в самых топких местах, в Вовках, - название места, - возвращался назад по той же самой дороге, заготовив щавеля для зеленого борща на обед (совмещая приятное с полезным). Так прохаживал очередной свой год вхождения в сам литературный процесс.
Чтоб придать себе устойчивости, Шроо вынужден был научиться выращивать много полезных растений на собственных грядках. В промышленных, так сказать, масштабах. Ему нужны были деньги, и много денег, чтоб компенсировать отсутствие хозяйства и сделать прочный задел собственного благополучия. На зависть колхозным бездельникам.

Р. S. (Постскриптум)

Страницами написанных произведений, отлиливались годы жизни.
Эти годы изобиловали борьбой. Борьбой за независимость Украины.
Шроо выучился сражаться с чиновниками-сексотами не на жизнь, а на смерть.
В результате продолжительных, и упорных боев, Козолуп, на долгие годы, очистился от скверной власти совкодрочеров. Сексоты, и их потомство, на его окраинах, дохли, словно навозные мухи. Не считая ведьм, для которых Шроо стал настоящим молотом.
Остерегаясь проклятия ведьм, Шроо предпочитал умалчивать о своем участии. Скромность, в таких делах, залог дальнейших побед над этими уродищами из инфернального мира.
После военного слаживания в Интернете: простые люди, воинами, уходили на Донбасс, защищать свою родину. Ушел, с ними, и Шроо…
…Он приезжал, чтоб хоронить мать. Мать оставалась единственным человеком, с которым связывала его память о, творческом, возмужании...
…Все так же милостиво несла свои тихие воды равнинная речка, с такими же тихими заводями, с теми же остроконечными листьями козельчака над ее размеренным течением; с теми же длинными, ржавыми, косами подводного рдеста; с темно-зелеными зарослями кропивки и водяной гречихи на отмелях. Заросли кувшинок, еще больше обволакивали заливы по всему пространству; на плёсах, продолжали расти лилии с тянущимися в темно-зеленую глубину тонкими и гибкими стеблями; с остро заканчивающимися, белоснежными лепестками, на цветках, с нежной желтой серединкой. Над камышами, все так же, непредсказуемо в полете, барражировали разноцветные бабочки и стрекозы. Везде пели птицы и квакали лягушки. Жизнь продолжалась, пусть и, уже, в каком-то урезанном варианте, в обезлюдевшем селе.
Было видно, по заколоченным окнам, что село выживает правдами и неправдами в этом мире. Самое унылое и бесперспективное село, каким оно было всегда, и каких имеется еще целые тысячи по всей Украине.
Шроо попрощался с этим пристанищем, чтоб поскорее избавиться от негатива.
Отцовский, заброшенный сад, уже не плодоносящий не разу после его спешного отъезда, был тому свидетелем.
Сад, тихо, зарастал дикой бузиной, - с ядовитыми, красными ягодами, - быстро превращаясь в лесную чащу. Ничего здесь уже не напоминало Шроо об обширных грядках клубники, которые давали некогда обильные урожаи. Унылое и заброшенное пространство, над которым витала смерть...
Разрушенная отцовская хата умирала грязными окнами, ничем не выдавая тех счастливых дней его обучения. Жилище превращалась в мрачный склеп.


При написании данной вещи, автор пользовался, во многом, закромами собственной памяти – так уже сложилось у некоторых авторов, что иных материалов им неоткуда брать.
Во время написания, автор ( серьезно), избавился от весьма, чувствительных болячек, которые подцепили ему (так казалось) ведьмы. Исчез, например, ….., и еще много чего пакостного с этим связанного.
Так что любой читатель этой повести сможет на себе испытать ее терапевтические свойства.

10.09.2020 7:05:08



Ваше мнение:
  • Добавить своё мнение
  • Обсудить на форуме



    Комментарий:
    Ваше имя/ник:
    E-mail:
    Введите число на картинке:
     





    Украинская Баннерная Сеть


  •  Оценка 
       

    Гениально, шедевр
    Просто шедевр
    Очень хорошо
    Хорошо
    Нормально
    Терпимо
    Так себе
    Плохо
    Хуже не бывает
    Оказывается, бывает

    Номинировать данное произведение в классику Либры



    Подпишись на нашу рассылку от Subscribe.Ru
    Литературное творчество студентов.
     Партнеры сайта 
       

    {v_xap_link1} {v_xap_link2}


     Наша кнопка 
       

    Libra - литературное творчество молодёжи
    получить код

     Статистика 
       



    Яндекс цитирования

     Рекомендуем 
       

    {v_xap_link3} {v_xap_link4}








    Libra - сайт литературного творчества молодёжи
    Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом.
    Ответственность за содержание произведений несут их авторы.
    При воспроизведении материалов этого сайта ссылка на http://www.libra.kiev.ua/ обязательна. ©2003-2007 LineCore     
    Администратор 
    Техническая поддержка