|
    Прочтений: 0 Посещений: 2536 Дата публикации: 26.11.2007 Глава 1. «Мама, мамочка, помоги!»,- настойчиво звал детский голос. Анюта проснулась. За окном едва забрезжил рассвет. «Просто наваждение какое-то»,- подумала она,- «у меня же даже детей нет». Сон улетучился мгновенно. Делать было нечего, пришлось вставать. Анюта не верила в случайности. Один и тот же, повторяющийся в течение месяца сон, в котором ребёнок настойчиво звал и просил помощи, продолжал её преследовать. «Боже, дай мне какой-нибудь знак или сделай так, чтобы мне снилось всё что угодно, кроме этого»,- думала она, потягивая тягучий горький кофе, глядя на безлюдную в это время проезжую часть под окнами своего дома. Утро потихоньку вступало в свои права, вынуждая ночь потесниться. Надвигавшийся день заставил Анюту немного позабыть об увиденном сне, притупив ощущение беспокойства и безотчётной печали. На работе ей следовало появиться только во второй половине дня, и Анна решила прогуляться бульваром. Она увидела мальчишку сразу. На вид ему было лет восемь. На несколько размеров великоватая куртка удерживалась на его острых плечах, спускаясь почти до колен. Он стоял на углу оживлённых улиц, правой рукой опираясь на костыль. Мальчик пробовал просить милостыню, и по сжатым губам на его худеньком осунувшемся лице Анюта поняла, что это ему нелегко. Он то протягивал руку, то, встряхивая головой, словно пытаясь освободиться от невидимой налипшей паутины, прятал её в карман поношенных штанишек. Анюта остановилась в замешательстве, не зная как заговорить с ребёнком. - Мальчик… ты плохо себя чувствуешь?,- нерешительно начала разговор она. - Да, тётенька, болею я,- серые глаза посмотрели на Анюту с надеждой. - Что означает болеешь, что за глупости ты говоришь? Ты…голоден? Ты давно не ел, пойдём, я тебя покормлю. - Спасибо, тётенька,- искренне поблагодарил мальчишка, сглатывая слюну. - Ты откуда? Где твои родители? - Я из городской больницы. Есть захотелось, а там не кормят. Вот я и сбежал, копеечку на харчи насобирать… - Как из больницы?, - Анюта замерла, предчувствуя недоброе,- а …что с тобой, мальчик? - Вначале был диабет. Сахарный. Только я не знал. Ну а в детдоме меня не лечили, нам денег даже на еду не хватало, не то, что на лекарства. Я детдомовский,- на всякий случай ещё раз уточнил он. - Ну, а в больницу ты как попал? - Расцарапал ногу. Серёжка меня с забора толкнул, я и свалился на стекло. Зелёнкой помазали. А рана не зажила. А через неделю загноилась. И вот уже третий месяц не проходит. И другие ранки стали появляться, почём я знал, чего они не заживают… А теперь вот…,- мальчик задрал штанину. Анна увидела дыру в мягкой ткани, из которой торчала металлическая трубка и обрывок катетера. Она покачнулась и, чтобы не упасть, оперлась рукой на кованную решётку городского сада. - Свищ…не затягивается, гноится, Михал Андреич сказал, это из-за диабета. Иммунитет у меня исчез. Я толком и объяснить не умею, у меня толстая карточка в больнице, там всё написано…,- потупился ребёнок. - А Михал Андреич, это кто?,- поинтересовалась Анюта. - Врач. Горбольничный… - А зовут тебя как? - Алёша. - Так, Алёша. Ты можешь меня здесь подождать минут двадцать? Я куплю продуктов, потом возьму такси и отвезу тебя в больницу. - Конечно, тётя. А вам в больницу зачем? - Да так… С Михал Андреичем познакомиться хочу. Глава 2. В прошлом Анна была известной в театральных кругах балериной. На память о том времени у неё осталась профессиональная развороченная во внешнюю сторону походка, государственная пенсия за выслугу лет, да четыре альбома фотографий с вклеенными туда же пожелтевшими газетными репортажами. Тогда она была полностью растворена в работе. Она наслаждалась работой. Она не могла не танцевать. Из-за этого ей так и не удалось создать семью. Даже кота завести ей было проблематично, ни кормить, ни выгуливать домашнего любимца было некому. Недавно Анне исполнился сорок первый год. Теперь она преподавала ритмику и основы балетного искусства в хореографической школе при местном муниципалитете, передавая своё мастерство маленьким, нескладным, смешливым девчонкам. Зарплата была невелика, но, в сочетании с пенсией, оформлялась в определённую сумму. Да и Анне немного было нужно. Ей хватало на посещение театральных постановок, книги, сигареты и кофе. А с привычкой обильно есть, она распрощалась ещё в раннем детстве, как только встала на пуанты. Последние годы ознаменовались огромным количеством свободного времени, и вынужденным одиночеством, позволившем Анне узнать о себе многое. Она была глубоко впечатлительным и ранимым человеком. Любую беду в окружающем мире воспринимала, как свою собственную. А если знакомый, или просто попавший в её поле зрения, человек испытывал боль, она страдала вместе с ним настойчиво и серьёзно. От этого порой она даже заболевала. Поэтому со временем Анна стала поступать следующим образом. Если она реально могла помочь человеку словом, делом, душевной теплотой, своими скудными деньгами, она с радостью одаривала его всем необходимым, чем располагала сама. А если её страдания лишь увеличивали общие страдания в мире, она старалась себя беречь, и не впускать в свою жизнь информацию подобного рода, трактуя, таким образом, слово со-страдание, как совместную солидарную общечеловеческую боль. «Человеку нужна помощь. А я в данном случае не могу ему помочь, ну хотя бы потому, что территориально нахожусь далеко от наводнения в Мексике, урагана в Америке»,- рассуждала Анюта,- «разве кому то будет легче только лишь от того, что я страдаю и погибаю вместе с ним…» Связав вереницу снов в единую нить, Анюта поняла, что Алёшка появился в её жизни неслучайно. Врачи сказали, что он обречён. Слишком запущена была болезнь. Ребёнок с раннего детства не просто плохо питался, а порой месяцами голодал и недоедал. Но Анюта приняла решение вступить в единоборство. Одна против судьбы. Для лечения мальчика необходимы были деньги. И в голове у Аннушки созрел план действий. Глава 3. Маргарита была школьной подругой Анны. У Маргариты была пышная грудь, крутые бёдра и густые красивые волосы цвета спелой пшеницы. Но главным достоинством Маргариты было её влияние на директора знаменитого в городе казино. На втором этаже казино располагался эротический клуб и стриптиз-бар с отдельными, позволяющими посетителям уединиться, кабинками. Даже от голода Анна никогда бы не танцевала стриптиз. Однако, намерение спасти Алёшку было настолько велико, а желание быть нужной настолько сильно, что она решила быть последовательной, преодолев стеснительность и нравственные сомнения. Директор казино не мог отказать Марго, хотя и понимал, что попытка обречена на провал. Аннушка и сама отдавала отчёт, что соперничать с упругими ягодицами молодых танцовщиц и мастерством пластических хирургов в области протезирования молочных желёз ей будет крайне сложно. Поэтому она решила взять драматизмом классической русской театральной школы, пообещав в течение двух недель подготовить номер, в котором она, в отличие от девушек, снимет всё бельё, включая трусики. Хотя её возраст разменял пятый десяток, фигура у неё была по-прежнему идеальной формы, с горделивой прямой осанкой, вынуждающей мужчин оборачиваться ей вслед. Директору очень хотелось рассмеяться прямо за столом переговоров, но он чудом сдержался. Анна отметила иронию в его взгляде, но не позволила себе испугаться. «Тот, кто испугался, уже побеждён»,- подумала она. Номер был задуман Анной по принципу «Прощальной симфонии» Гайдна, когда оркестр исполняет произведение на сцене при свечах. Соло каждого инструмента последовательно заканчивается, музыканты друг за другом покидают помост, унося и гася каждый свою свечу. Последний гасит оставшуюся таким образом, что сцену окутывает мрак. Две недели пролетели незаметно. Вечер выхода на сцену не заставил себя долго ждать… Глава 4. Музыка для выступления была подобрана из струнных. Вначале пронзительно вступила скрипка. Волосы Анны ниспадали, укрывая плечи, глаза горели, лицо сияло каким-то внутренним одухотворённым светом. Анна вытянулась, как струна, прижала ладони на уровне сердца, и, словно стараясь догнать и удержать что-то сокровенное, почти невесомо, на полупальцах пробежала по диагонали сцены, обогнув столб – неотъемлемый атрибут заведений подобного рода, она как бы случайно рассталась с зацепившейся шифоновой накидкой, опоясывающей её гибкое тело, наподобие сари, и осталась в ажурном белье цвета утренней зари. Словно спохватившись, залившись естественным румянцем, глубоко дыша подошла к переднему краю сцены, отняла ладони от груди, незаметно расстегнув верхнюю часть белья, уронила бюстгальтер, словно каплю воды, присела в батман, выпрыгнула с поворотом, поднялась на пуантах, лёгким движением руки потушив свечи, обрамлявшие сцену слева…В этом фрагменте танца её спутницей была виолончель. Незаметно с потолка сцены опустилась подвесная качеля. Держа зрителя в напряжённом ожидании, выплеском своей психической энергии, Анна закружилась в фуэте, постепенно смещаясь к правому краю сцены, каждым поворотом опуская ножку и гася свечу одну за другой. Сцена была окутана искренностью балерины. Зал замер. До сих пор посетители казино не видели подобных номеров. Свечи горели лишь в глубине сцены, создавая интимную обстановку, устанавливая некую незримую связь между исполнительницей и публикой. Аннушка присела на качелю. Обхватив канаты руками, она прогнулась, превратившись в тетиву натянутого лука, вытянув одну ножку и грациозно согнув другую. Качеля стала медленно подниматься, сопровождаемая низкими вибрационными звуками контрабаса. Оператор приглушил освещение в зале. Спускалась Анна уже совсем обнажённой. Робко встала на пальцы, выгнув подъем стопы до отказа, мелкими шагами стала удаляться вглубь сцены, плавным движением потушив свечи. Все, кроме одной. И в свете этой одинокой свечи, она оглянулась на зрительный зал. Было в ней что-то нежное и беззащитное, что-то трогательное и исконно женское, просящее защиты и помощи у мужчины. Контрабас взял свой самый низкий звук. Вибрация была настолько сильной, что пламя свечи погасло как бы само собой. Когда загорелся свет, Анны на сцене уже не было. В зале воцарилась тишина. - Нифига себе, она дала,- всхлипнул подвыпивший мужичонка, развалившийся на высоком стуле у барной стойки. Робкие аплодисменты вспыхнули в уголке зала, постепенно набирая силу, переросли в настоящие овации. Выступление длилось восемь минут. Директор казино находился в шоке. Анна на бис так и не вышла. Глава 5. - Анюта, спой мне про цирк, пожалуйста. - Не про цирк, а про аттракцион. - Ну, всё равно, спой. Лёшке становилось всё хуже. Усилием воли Анюта не замечала часто мелькавшее на лице Михал Андреича выражение неотвратимости. Анюта продолжала безрассудную борьбу. Груз ответственности, неожиданно свалившийся на её плечи, побуждал сжать зубы и двигаться всё вперёд и вперёд. Приступы боли одолевали Лёшку всё чаще, а обезболивающие уколы приносили только кратковременное облегчение. Анюта всё не решалась, но со следующей недели мальчика планировали перевести на морфий. Анюта разрывалась между домом, работой и больницей. Её глаза словно потемнели, обрамились чёрными кругами от недосыпания, делая лицо похожим на лица с лубочных картинок. На ночных дежурствах у постели Алёшки иногда её заменяла нанятая сиделка. Персонал больницы полюбил Алёшку. Мальчик был добрым человечком, и, несмотря на свои восемь лет, с болью справлялся стоически, стонал и кричал только в забытьи. Теперь у мальчика была отдельная палата, с кучей книжек, видеомагнитофоном и игрушками, сложенными в уголке на тумбочке. Больше всего ему нравился спортивный ярко жёлтый автомобиль на радиоуправлении. Но когда машинка застревала между ножкой стола и кроватью, без посторонней помощи ребёнок не мог её достать. Приходилось звать дневную нянечку. Танцевать в ночном клубе Анюте пришлось ещё четыре раза. Неожиданно дрогнуло деловое сердце директора казино, правда, не без помощи Маргариты, качнувшись в сторону человечности позволило выделить значительную сумму денег для лечения ребёнка, превращая директора казино даже не в спонсора, а скорее в мецената акции. Все четыре выступления Анны заканчивались огромным букетом роз, каждый раз ожидающим её в гримёрке. В корзинку с цветами неизменно вкладывался конверт с пятью сотнями долларов и галантной запиской: «Вы великолепны! Спасибо Вам за незабываемые минуты». Подпись на записке отсутствовала. Допрос директора клуба ничем определённым не завершился. Если бы Анна жила во времена Есенина или Блока, она, вероятно, была бы оскорблена деньгами в конверте. Но в сложившейся ситуации, в её голове моментально включался калькулятор, подсчитывающий, сколько уколов для мальчика она сможет оплатить, какими лекарствами ещё сможет продлить эту едва теплящуюся жизнь. Она принимала деньги, и упрямо не обращала внимания на условности. Вначале она требовала от Алексея твёрдости духа, не допускающей даже мысли о смерти. Она заставляла его подниматься на костыли и медленно брести осенними тихими дорожками госпиталя. Но свищи на теле мальчика начинали кровоточить, выбрасываю сукровицу и гной с увеличивающейся скоростью, и от прогулок пришлось отказаться. Теперь Лёшка усаживался в инвалидную коляску, и Анна без усилий катила его похудевшее лёгенькое тельце, стараясь каждый раз выбирать новый маршрут. - Анюта, пожалуйста, спой мне про аттракцион, - снова настойчиво повторил мальчик, - мне нравится эта песня. Она толкнула коляску и тихонько запела. Спите, пусть Вам приснится аттракцион. Подул фиолетовый ветер, шевелящийся звон. Утро гуляет в саду, асфальт полюбил траву, И вода говорит огню: «Ты сильней!». Спите, пусть Вам приснится мой телефон. На свой проездной билет запишите его. Вы что-то шептали во сне, Пассажиры улыбались мне, Наивно полагая, что я в Вас влюблён. Спите, ещё Ваши пол-часа до Москвы, Пусть Вам приснятся цифры середины зимы. Любимый напиток сок, Любимая музыка рок, Так просыпайтесь скорее! Пойдёмте со мной! Глава 6. - Знаешь, что я думаю? Я думаю, ты – моя мама. Ты меня когда-то бросила, а теперь нашла и грехи замаливаешь? Потому что я умираю!!! Потому что ты мне соврала!!! А я тебе поверил… В тоне Алёшки звучала враждебность. Анна внутренне напряглась, изо всех сил оставляя неизменным выражение лица. - Малыш…тебе приснился дурной сон? - Не смей меня так назвать! Я не маленький ребёнок! Ничего мне не приснилось! Я притворился, что сплю. Пока нянечка мыла пол и разговаривала с медсестрой. Они жалели меня, говорили, что мне конец!!! А ты врала мне!!! Зачем ты это делала?, - язвительные нотки сменились паникой. Мальчик заплакал навзрыд. «Как же ты рано повзрослел»,- с горечью подумала Анюта. - Аннушка, мне так страшно… Мне так больно… Аннушка, ну почему именно я? Почему у других детей есть родители, почему они здоровы, они все вместе? А меня бросили… Разве я плохой или хуже других? - Видишь ли, мой мальчик,- её руки беспорядочно перебирали кисти укрывавшего Алёшку пледа, натолкнувшись на холодные ладошки мальчика, взяли их в свои тёплые ладони, сжав крепко и бережно, - Я не знаю ответы на все вопросы. В Индии живут такие люди, индусы, они считают, что умирает только наше тело, что душа и дух поднимаются к небесам, а потом снова рождаются, только уже в другом теле и просто не помнят своего прошлого. А христиане считают, что Бог не посылает нам испытаний больше, чем мы можем выдержать. - Разве Богу станет легче, когда я умру? Разве это справедливо, что мне так больно? Что я сделал твоему Богу? «Как легко рассуждать о философском отношении к смерти здоровому, полному сил человеку. Как тяжело и невозможно объяснить восьмилетнему ребёнку, что он должен принять, смириться и уйти с миром»,- ужаснулась Аннушка непосильной задаче. - Ты ничего не сделал плохого. Но я не могу объяснить тебе причин того, что происходит. Поверь, мой хороший, я откровенна с тобой… Просто я не знаю, почему. Я не знаю и мучаюсь этим вопросом так же, как и ты. Но вот что я могу тебе пообещать. Я буду с тобой всегда. Ты можешь на меня рассчитывать. И никогда ничего не бойся. Страх – как спрут. Не успеешь оглянуться, а он уже завладел тобой. И ты вроде бы жив, но полностью парализован, как зомби. Не смей бояться! Мы с тобой должны быть сильными. Мы должны сражаться отчаянно, из всех сил. Потому что пока человек в пути, у него есть надежда. Мальчик устал и утих. - Я хочу спать, Анюта, отвези меня в палату, пожалуйста, - попросил он. - Сейчас Алёшенька… Мне нужно сказать тебе одну очень важную вещь…,- она посмотрела мальчику прямо в глаза,- тебе ведь сейчас не больно? - Нет, утром сестричка поставила укол… - Так вот… Даже если бы ты был самым отъявленным мальчишкой-хулиганом, непослушным и вредным, будь я твоей мамой тогда давно, я ни за что бы не отказалась от тебя, я бы тебя никогда не бросила! А ты у меня вот какой хороший человек! Ты только руки не опускай. А когда твои руки устанут, я буду держать их днём и ночью, всегда. Я люблю тебя всем сердцем, мой мальчик! Она поцеловала его прохладную щёку, ощутив её солоноватый вкус, толкнула коляску, подминая осенние листья, пошла по дорожке по направлению к приёмному покою. Глава 7. Дождавшись пока ребёнок уснёт, Анна вышла из палаты, всё ускоряя и ускоряя шаг, перешла на бег и, с треском распахнув дверь, ворвалась в ординаторскую, где чаёвничали старенькая нянечка Марья Васильевна и молоденькая новенькая медсестричка Ксюша. Анна кричала изо всех сил. Она угрожала судом за нанесение мальчику психологической травмы, стыдила, увещевала, требовала извинений. Всё своё бессилие перед надвигающейся бедой вложила Анна в этот крик, и, словно выпустив запал, обессилено рухнула на кушетку, сгорбив плечи, разрыдалась, не удержавшись, прямо перед изумлёнными, побледневшими Марьей Васильевной и Ксюшей. - Ну что ты дочка, - гладила её по голове старушка-нянечка,- я ведь тоже люблю Алёшку, я же не знала, что наш сорванец не спит, вот и пожалела его вслух. А ты поплачь дочка, тебе и полегчает…Ну что тут сделаешь… Все под Богом ходим… - Бог?!,- прохрипела Аннушка,- где был ваш Бог?! Наверно занят был, когда мальчик рождался на свет! Где Бог сейчас?! Почему он бездействует?! - Нельзя так дочка, - по-матерински укоряла нянечка, - от судьбы не уйдёшь, каждому из нас предначертаны испытания. Этому мальчику выпало пережить так много, что он один не справиться. Вот ты и должна ему помочь…Береги силы, впереди новый трудный день. Вернувшись в палату, Анюта подошла к Алешкиной постели. На удивление, мальчик спал спокойно, чему-то слегка улыбался во сне. Анна отметила, как сильно заострились его черты за последнюю неделю, как глубоко запали глаза. Она всё ещё отказывалась смириться. Словно почувствовав чьё-то незримое присутствие, вздрогнула, обернувшись по сторонам. Смерть стояла прямо у изголовья постели. Она не размахивала косой, не смеялась Анне в лицо. Она тихо скорбела вместе с женщиной, замахнувшейся на этот немыслимый поединок. Вместе с тем, смерть была непреклонна. Шаг за шагом, она выбивала у Анны из рук одно оружие за другим. В арсенале больше не осталось мужества, пошатнулась сила духа, иссякла вера, и только что растворилась надежда, так, будто из Анюты достали крепкую невидимую ось, и всё её существо теперь приняло форму выброшенной на берег медузы. В арсенале осталась лишь мрачная решимость достойно пройти тот отрезок пути, который им оставался. Ваше мнение:
Украинская Баннерная Сеть |
{v_xap_link1} {v_xap_link2}
{v_xap_link3} {v_xap_link4} |
||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
Сумирэ - НЕВОСТРЕБОВАННАЯ НЕЖНОСТЬ
|
Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Ответственность за содержание произведений несут их авторы. При воспроизведении материалов этого сайта ссылка на http://www.libra.kiev.ua/ обязательна. ©2003-2007 LineCore |
Администратор |