|
    Прочтений: 0 Посещений: 2235 Дата публикации: 30.6.2008 посвящается двору, в котором прошла большая часть моего детства Мягкое, нежное, сладкое имя – Сонечка – никак не вязалось с нищей старухой, которая жила в нашем доме еще с незапамятных времен, когда щедрая советская власть раздавала квартиры «просто так», бесплатно и все еще надеялась построить социализм на отдельно взятом (хоть и огромном) куске евроазиатского пространства. Когда-то давно многодетная семья рабочих каким-то чудом получила квартиру от завода, поэтому здешние старожилы хорошо помнили и саму Сонечку, тогда совсем еще девочку, ее сестер и братьев и их вечно пьяных, скандалящих и иногда дерущихся родителей. Это была обычная, в общем-то ничем непримечательная старуха, каких много – грузная, тяжелая, неуклюжая, с толстым носом-картошкой, с одутловатым лицом и отвислыми щеками, с грудями-дынями, с распухшими ногами-колодами – но какая-то неясная тревога или просто печаль о нашей нескладной жизни снова и снова вызывает в памяти образ Сонечки, когда уже и ее самой-то давно нет в живых, и все старые соседи поумирали один за другим, а дом постепенно заселился новыми людьми и сам как будто бы помолодел и обзавелся новой судьбой. Сонечка - это имя прилипло к старухе само собой, еще с детства, и теперь какой-то циничной насмешкой всякий раз напоминало о маленькой болезненно худой девочке, тихой, ужасно голодной и ужасно стесняющейся и своего рваного платья, доставшегося от старшей сестры Катьки, и своего вечно пьяного отца, и самой Катьки, спящей с местными мужиками за деньги, и своих младших, одетых еще хуже (Сонечка-то была уже школьницей, а эти и так обойдутся), и своей пьющей от горя, нищеты и безнадежности матери. Ах, кто бы мог поверить, что вчерашняя тонкая, почти прозрачная, но довольно симпатичная девочка сегодня стала нищей старухой, шаркающей своими огромными растоптанными сапожищами по старому, разбитому и выщербленному асфальту дворика, в неизменной серой шерстяной кофте и когда-то аляписто-цветастой, но уже давно и безнадежно выцветшей фланелевой юбке, с немытыми сальными волосами, спрятанными под красный с золотистой искрой платок, всякий раз немым укором напоминающий о недавнем красном прошлом нашей страны, о миллионах несбывшихся надежд и разбитых судеб, к коим принадлежала и сама Сонечка. Старуха жила тихо и неприметно, одиноко и довольно-таки закрыто. Во дворе она появлялась редко, с соседками на лавочках не сплетничала, потому как сама хоть и редко, но все же становилась предметом их сплетен; мол, какая несчастная эта одинокая нищая Сонечка. Жила она отшельницей, но составляла неотъемлемую и какую-то, несомненно, важную часть жизни двора, как и все остальные его старые жильцы (как и болтливая сплетница, баба Катя, и хозяйственная, деловитая и дородная Нонка, и хитрая вороватая сухонькая старушка, которую весь двор давно и неведомо за что прозвал Чебурашкой, и интеллигентная, так же мало участвующая в жизни двора, предпочитающая сплетням хорошие книги бывшая учительница истории, завуч местной школы Маргарита Алексеевна, и целая стайка стариков, то забивающих «козла» за железным столиком в беседке, то втихаря от жен выпивающих в подвале, то мастерящих с внуками скворечник), без которых двор в миг потерял бы свою судьбу, свое лицо, в конце концов, свою историю. Пожалуй, в любом дворе, подобном нашему, общий ритм и тон жизни задавали именно женщины, старушки, домовитые, деловитые, вечно занятые делами по хозяйству, а старики лишь оттеняли их надежным фоном, сглаживая назревающие конфликты своей пусть и не всегда трезвой, но зато твердой мужской логикой. Весной с наступлением тепла все старики вылезали из своих квартир-коконов, и жизнь двора резко оживала, расцветала новыми сплетнями и новыми скандалами, пересудами и перебранками. Зимой старики проводили все свободное время у телевизоров, встречаясь лишь по вечерам с мусорными ведрами у подъездов в ожидании приезжающей через день мусорной машины. Но независимо от времени года жизнь двора непременно активизировалась с получением пенсии – старухи тянули с рынка пакеты, узелки, тючки, «торбочки», старики сбивались в компании, норовя улизнуть из-под бдительного надзора жен, чтобы в подвале «раздавить пузырь» по случаю получки, иногда во дворе появлялись внуки, чтобы выпросить у дедушки с бабушкой денежку на мороженое-пирожное-конфетку, тут же становясь предметом всеобщего умиления и зависти. Все старики с радостью дожидались живенькую, кругленькую, румяную и доброжелательную соцработницу Таню, разносящую деньги по квартирам, приглашали присесть за стол и никогда не отпускали без «гостинца» - яблочка, пирожка, конфетки, в общем, кому чего бог послал. Одна лишь Сонечка стыдливо принимала Танечку на лестничной клетке, то ли боясь, то ли стесняясь впустить женщину в дом. Приложив листочки к стене, ставила крестик напротив своей фамилии (что давно уже было предметом насмешек всего дома; мол, Сонечка и писать-то не умеет, даром, что в школу ходила) и, зажав в толстой корявой руке довольно худенькую стопочку денег, низко опустив голову, скрывалась за давно некрашеными, местами обшарпанными дверями. Наутро после раздачи стыдливо-унизительной маленькой и настолько же унизительно необходимой пенсии часов около десяти Сонечка появлялась во дворе. Переваливаясь уточкой с боку на бок, она медленно обходила дом в четыре подъезда, казавшийся старухе с больными ногами бесконечно длинным, и направлялась к остановке. Сонечка нарочно пропускала новые трамваи, как бы стесняясь портить их красоту одним своим присутствием. Она садилась в старый, позвякивающий расшатанными стеклами, с жутко стучащими тормозами, с твердыми деревянными сиденьями трамвай. С какой-то непонятной гордостью и благоговением вынимала из бездонного кармана когда-то небесно-голубой, а теперь грязно-серой затасканной куртки и показывала контролерам свое инвалидное удостоверение. Проехав три своих неизменных остановки, расплывшись грузным телом сразу на два сиденья, немного, как всегда, стесняясь этого, держась большими грубыми ручищами за переднее сиденье, поглядывая опухшими и давно по-стариковски выцветшими глазами сверху вниз на прохожих, Сонечка с трудом выкатывалась из трамвая и направлялась на рынок. Там она долго и бесцельно бродила между лотков, просто так разглядывая товар, дивясь на заморские яства и радуясь, как ребенок, ярким, цветным упаковкам, от обилия и разнообразия которых рябило в глазах. «Вон оно как, чего только люди не понапридумывают!..» Кроме телевизора, такое хождение раз в месяц по рынку между товаров и продавцов, которые сами были едва ли не краше всех своих пакетиков вместе взятых, для Сонечки было единственным развлечением, поэтому старухе всегда хотелось задержаться здесь как можно дольше. Когда больные ноги совсем уже уставали, она брала какой-то неизменный бедняцкий набор продуктов, умещавшийся в одну полотняную «торбочку» и, понурившись, медленно топала к остановке, желая лишь побыстрее сесть на лавку и отдохнуть. Соседки, бегающие на рынок каждые выходные, чтобы прокормить своего старика и подброшенных им на каникулы внуков, лишь удивлялись, как это она, почти никогда не заходя в магазин, может прожить целый месяц. Спустя пять лет Сонечка умерла. Здесь хотелось бы написать, что она умерла также тихо и незаметно, как и прожила всю свою жизнь… Но умерла она громко и неуклюже, с непонятно-неприятным запахом в подъезде, с вызовом милиции и спасателей, со взломом дверей, с заунывным и никому не нужным причитанием соседок, с большим тяжелым и некрасивым гробом и с простым деревянным крестом, под которым ее и похоронили. Уже потом, спустя несколько дней, разбирая вещи в квартире покойницы, сердобольные соседки в шкафу среди старого ветхого тряпья, которое и одеждой-то назвать стыдно, нашли завернутыми в простецкий целлофановый прозрачный пакетик, перетянутый резинкой, большие деньги. Сумма была настолько большой, что сначала женщины даже растерялись, усомнившись в их подлинности и принадлежности нищей старухе. Справедливо рассудив, что покойнице эти сбережения вряд ли уже чем-либо помогут, что наследников у нее нет, а коли и объявятся, то ничего не получат, потому как не заслужили, соседки поделили деньги, пообещав поставить по Сонечке мраморный памятник (поспорив и так и не решив – черный, белый или серый), женщины разошлись по своим квартирам, чтобы на семейном совете найти достойное применение неожиданной и (чего там скрывать) приятной и никогда не лишней находке. И кто теперь знает – в надежде на какое светлое будущее так упорно и неотступно экономила и копила эти деньги Сонечка Ваше мнение:
Украинская Баннерная Сеть |
{v_xap_link1} {v_xap_link2}
{v_xap_link3} {v_xap_link4} |
||||||||||||||||||||||||||||||||||||
nata - Сонечка
|
Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Ответственность за содержание произведений несут их авторы. При воспроизведении материалов этого сайта ссылка на http://www.libra.kiev.ua/ обязательна. ©2003-2007 LineCore |
Администратор |