|
    Прочтений: 0 Посещений: 1900 Дата публикации: 11.10.2008 Ангелы с небес прокуренных падают в лес, а черти чешут затылки (с) «Оплывшая свеча, догорающая вторую половину своей быстротечной жизни на темном столе с облупившимся лаком во многих местах – это все, что осталось у нас на сегодня. Неистовый холод сковал город на долгие столетия. Остается лишь ждать, пока все они прольются на землю бесконечной чередой дней, месяцев, лет. И мы ждали, пытаясь разгадать секрет, за какие смертные грехи нам ниспослана эта кара. Лежа на холодной железной кровати, я чувствовал, как вместе с моим телом остывают все лучшие чувства во мне. Они тоже замерзали. Я вспоминал нашу прежнюю, лучшую жизнь, цветную и теплую; вспомнилась почему-то чашка черного обжигающего кофе (непозволительная, невозможная на сегодня роскошь); а еще глаза. Излучающие золотистый, теплый, добрый свет глаза моего Ангела (тоже теперь непозволительная роскошь для меня). Сейчас я вижу лишь ее тонкий силуэт, подсвеченный слабым догорающим пламенем. Мой Ангел греет руки над свечой. Ее хрупкие плечики тихонько вздрагивают. Она плачет. Я знаю, холодные соленые слезы замерзают прямо у нее на щеках. Она не хочет, чтобы я видел ее такой, она не позволяет мне глядеть на нее такую. Скоро свеча догорит, и я совсем перестану ее видеть. За окнами кромешная тьма, глупо и тщетно пытаться что-то разглядеть. Там только темнота. И так сутки напролет. По слухам, в этом городе каждый день умирают от холода сотни людей. Я знаю, когда-нибудь мы останемся только вдвоем в целом городе. Мы будем последними, кто здесь умрет». «Вчера сосед принес нам свечу. Это последняя. Глупо сохранять эти странные маленькие кусочки тепла и света только для себя одного, зная, что через два-три-пять-десять дней все равно умрешь. Он пришел вчера и молча положил на стол свечу, а потом так грустно поглядел мне прямо в глаза и ушел. Мой Дьявол лежит на кровати, отвернувшись к заиндевелой стене. Обиделся. Я не хотела, чтобы он не то что прикасался ко мне, но даже просто смотрел на меня такую. От бесконечного холода и темноты я завяла, пожухла и стала совсем некрасивой. Я стала противна сама себе. В той, лучшей, счастливой прежней жизни у меня было имя. Я его давно забыла от горя и страданий. Да и представляться мне больше некому: теперь здесь никто не знакомится. Каждый умирает в одиночку. Тогда, давно, ему очень нравилось называть меня Ангелом, как он говорил, за длинные светлые волосы, тонкий стан и добрый умный взгляд. Я злилась и за это стала называть его Дьяволом. Это имя как нельзя лучше подходило к темным, как смоль, волосам, смуглой бронзовой коже и его чертовской обаятельности, перед которой не устояла еще ни одна женщина. Кажется, оно ему очень нравилось и даже немного льстило. Эта бесконечная, безысходная зима наступила в городе несколько столетий назад. С тех пор солнца здесь никто не видел. Были те, кто в поисках тепла спустился под землю, в метро. Через несколько десятилетий все выходы замерзли. Они не вернулись. Там, под землей, они нашли свое тепло. Но были и такие, как мы, кто предпочел медленно замерзать в своих квартирах. И, похоже, мы выиграли. Я понимаю, что Дьяволу еще тяжелее, чем мне. В несколько раз тяжелее от того, что он ничего не может сделать, не может ничем помочь, не может никак изменить ситуацию. Я знаю, он очень страдает от собственного бессилия и от полного отсутствия информации. Мой Дьявол всегда был человеком действия, решительным, уверенным в себе и в своих силах, знающим, чего хочет и как этого добиться. За это я его и полюбила. А теперь у него все это разом забрали, лишили разом всего, чем он жил. Он чувствует, что перестает быть собой. Сгорая от холода, я вспоминаю почему-то Париж, его красивые улицы, ветер, вздымающий желтую листву до самого неба, манящий запах кофе из маленьких уютных кафе. Жаль, но уже давно, уже очень давно Париж перестал быть таким. Теперь там нет ни Эйфелевой башни, ни Нотр-Дама, ни Триумфальной Арки – ничего из того, что создавало его неповторимую красоту, особую атмосферу. Впрочем, теперь все города, как братья-близнецы, похожи друг на друга, в них остались только одинаковые бетонные высотки. Новая власть приказала уничтожить по всему миру любые памятники культуры. Они запретили любое искусство, любые религии, все, чему можно поклоняться, чем можно искренне восхищаться, что можно, в конце концов, просто любить. Мир стал безликим и серым». «Первый раз я увидел Ангела на площади в Риме. Тогда этот город был еще Римом. Теперь же любой город можно назвать Лондоном, Парижем, Римом, Москвой – в них нет никаких различий. Говорят, скоро власти собираются присвоить всем городам просто номера. Нетрудно догадаться, какому городу будет принадлежать почетный и такой заветный номер «один». Она словно спустилась ко мне с неба, вся легкая, воздушная, невесомая – мой Ангел. Мы были с ней по разные стороны баррикад, и каждый из нас приехал тогда в Рим, на эту площадь, чтобы поддержать установление новой, демократичной власти по всему миру. Хоть мы и были разных политических взглядов в то время, но каждый из нас был достоин уважения и получал должную его долю со стороны другого просто за то, что боролся за свои убеждения и не боялся отстаивать свою точку зрения, не думая отступать ни на шаг. Никто тогда не ожидал такого развития событий, но к власти пришли не те и не другие, а третьи и установили свою диктатуру по всему миру. Теперь для нас с Ангелом уже не было никаких преград, мы были вместе, чтобы быть против. Новая власть не считалась ни с кем, смело и безрассудно уничтожая любые преграды на пути к своему будущему, непременно светлому. На какое-то время нам с Ангелом стало не до политики, хотя раньше мы считали эту бесконечную борьбу делом всей своей жизни. Мы уехали жить в Париж и были настолько заняты друг другом, что свели к минимуму контакты с внешним миром. Примерно тогда же это и произошло. До сих пор никто точно не знает, что произошло на самом деле. По всей Земле стало резко холодать, в течение нескольких лет на всей планете установилась одинаковая минусовая температура. Спустя еще несколько лет с неба начала литься вода. Нет, это был не дождь и не снег; с неба просто сутки напролет бесконечными потоками лилась ледяная вода. Из года в год жить становилось все хуже. Вскоре день перестал сменяться ночью, мир погрузился в бесконечную кромешную тьму. Законы физики перестали действовать в этом нелогичном мире. И самое ужасное, что никто не знал на самом деле, почему так произошло и что будет дальше. Вскоре после того, как стало ясно, что холод отступит не скоро, власти конфисковали у населения все приборы и датчики – микроскопы, бинокли, счетчики, градусники, даже часы – все, что могло бы показать истинное положение вещей. Сопротивление и протест грозили смертью. Впрочем, люди были настолько истощены и обессилены, что никому и в голову не приходило устраивать митинги и требовать от властей правды. Каждый спасался как мог и спасал своих близких. Понятно, что телевизор, радио, любые другие средства связи нам отключили почти сразу. Сначала сообщалось, что это временно, по техническим причинам. Потом, почувствовав бессилие людей и свою полную безнаказанность, власти перестали скрывать, что все делалось намеренно, чтобы не допустить никакой информации. Ученые, исследователи тоже молчали, вернее, им, как и многим другим, приказали молчать. Теперь за людьми осталось лишь право на домыслы. Из наиболее, на мой взгляд, вероятного говорили, что власти заигрались с оружием, и произошел ядерный взрыв, а возможно, даже цепь взрывов. Впрочем, сейчас, когда ежедневно на всей Земле от холода и истощения умирают тысячи людей, уже не так и важно, что там произошло на самом деле и почему. Этим будут заниматься историки через много столетий. Сейчас гораздо важнее найти хоть какое-нибудь средство от смерти». «От холода и темноты невозможно спастись. Одеяла, куртки, шубы – все это давно уже не спасает; отопление, электричество, камины, лампы, фонари, огонь, в конце концов, – всего этого давно уже нет. Иногда мне кажется, что мы все – участники большого эксперимента со смертельно жестокими правилами. Нас, как слепых котят, забросили в бочку с ледяной водой: кто выкарабкается, тот и выживет. Это как бесконечная игра: либо ты выиграешь, либо умрешь. И день ото дня становится все понятнее: в нее невозможно выиграть. На улицах и в домах уже давно нет ни света, ни огня; нас даже солнца лишили. Глупо пытаться идти куда-то, что-то выяснять. Поначалу люди еще надеялись на что-то, пытались что-то предпринять, что-то сделать, потом, потеряв последнюю надежду, стали просто выживать. Идти куда-то – просто бессмысленно, почти невозможно: темно и сыро, и еще холоднее, чем в домах. Мокрую, прилипающую к телу, холодную одежду высушить нет никакой возможности. Это как способ умереть быстрее. Странно, но люди как будто даже стали меньше болеть. Я вспоминаю ту, прежнюю жизнь: там люди простывали гораздо чаще и быстрее; здесь они просто умирают от холода, долго и мучительно замерзают. Если что-то и осталось в этом мире, что согревает меня, так это присутствие рядом родного, моего Дьявола. Люди как-то вдруг перестали общаться, как будто их души тоже замерзли. Каждый в одиночку. Бедный сосед, он совсем один, сколько я его знаю, он всегда один. Говорят, он из тех, кто исповедует запрещенную ныне религию. Я мало об этом знаю, но раньше, кажется, она была разрешена: люди собирались в храмах, жгли свечи, произносили хором какие-то слова и пели песни; кажется, даже главы правительств участвовали в этих ритуалах. Странно, но раньше я мало придавала этому значения, а теперь мне кажется, мир тогда, от этих свечей и слов, был светлее, добрее… Сосед сильный, он обязательно справится. Наверное, ему помогает выживать именно эта его вера, спасает от одиночества и холода». «Молча, она – у огня, я – на железной кровати, так мы провели несколько дней, почти не двигаясь и совсем не разговаривая. Мой Ангел иногда тихонько всхлипывает. Она очень страдает. Внезапно глухо и гулко хлопнула дверь в соседней квартире. Мы как-то сразу оба поняли, может, почувствовали, что он умер. Сдался. Замерз. Ангел с рыданиями бросилась ко мне. Она упала мне на грудь, как будто хотела за мной спрятаться. Прикладывала ухо – слушала, бьется ли мое сердце. Оно уже давно не билось, уже несколько лет. Она все плакала и никак не могла успокоиться. Я стал целовать ее и почувствовал вдруг на губах ее теплые соленые слезы; почти, как раньше, как в прежней, теплой жизни. Теперь люди плакали редко, а если и плакали, то скупыми холодными слезами, превращающимися в льдинки прямо на щеках. У нее были, как всегда, холодные руки, холодное тело и только слезы были не как у всех. Я знал, что так, теплыми, почти горячими слезами, из нее выходила, вытекала по капельке жизнь. Это кажется невозможным, но сейчас я готов поклясться, что тогда, в этой кромешной, непроглядной темноте увидел вдруг блеск ее лучезарных волшебных глаз. – Я умираю, – впервые за несколько дней она заговорила со мной. – Это все мы виноваты, понимаешь? Нельзя нам было. Нельзя было нам вместе. Понимаешь? Ведь я – Ангел, а ты – Дьявол. Нельзя… Я все понимал, но не мог ничего ответить, лишь продолжая жадно собирать губами ее теплые слезинки. – Если это был взрыв, он произошел тогда … когда мы с тобой … тогда остались вдвоем … в первый раз. Нельзя нам было, понимаешь, нельзя. Невозможно так любить, чтобы умирали другие. Не должно быть такой любви. Нельзя так любить… Она легла на нашу железную кровать, ее слезы становились все холоднее. – Я люблю тебя… – она умирала. А я не мог ничего сделать. Я не мог ничего сказать, не мог даже заплакать. Я просто терял самое дорогое мне существо, моего Ангела. Спустя несколько часов я подошел к ней. Остывать было нечему, ее тело и так было холодным, уже несколько лет подряд. Я протянул руку в темноту и осторожно коснулся ее. Холодные слезы замерзли, покрыв ледяной коркой ее лицо. Мой Ангел умер. Когда-то давно сосед плел мне что-то о том, будто бы, согласно его религии, все ангелы живут на небесах. Почему-то только сейчас я ему поверил. Мой Ангел теперь будет жить именно там, как и положено всем ангелам, – на чистом, ясном, безоблачном голубом небе, а рядом будет светить яркое теплое солнце. Теперь оно будет согревать моего Ангела. Навсегда. А я теперь уже навсегда останусь скитаться по этой грешной земле, как и положено всем дьяволам» Ваше мнение:
Украинская Баннерная Сеть |
{v_xap_link1} {v_xap_link2}
{v_xap_link3} {v_xap_link4} |
||||||||||||||||||||||||||||||||||||
nata - Дневники одного Дьявола
|
Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Ответственность за содержание произведений несут их авторы. При воспроизведении материалов этого сайта ссылка на http://www.libra.kiev.ua/ обязательна. ©2003-2007 LineCore |
Администратор |