Жанр: Проза: Фантастика Прочтений: 0 Посещений: 2397 Дата публикации: 3.5.2005
Выбор.
Глаза молодого ученого светились маниакальным блеском. <Именно в моей лаборатории родилось будущее человечества> - высокомерно произнес он. <Да, именно я и мои сотрудники нашли тот недостающий кусочек мозаики, чтобы сложилась целая картинка>. <Слишком много слов Я> - про себя поморщилась Глая - <превращает научное открытие в дешевый балаган самоутверждения. Прилизанные височки, туалетная вода <Платиновый Эгоист>, кургузый халатик - нет, на облик гения явно не тянет. Так себе, студент-переросток, типа моего старшего>. Глая была экспертом по морально-этическим вопросам НАСА, 45-летняя тетка, напрочь лишенная этих самых морально-этических понятий, но по долгу службы занимающаяся этим 18 часов в сутки. У нее было скучное, серое, маловыразительное лицо, прическа в в стиле мне-так-нравится-потому что удобно, отсутствия желания пользоваться косметикой, два сына-разгильдяя и бывший муж-пьяница, умудрившийся сохранять на плаву качественную компьютерную фирму. Сейчас ее вызвали для оценки по ее ведомству нового проекта генетической лаборатории при НАСА. Дело было вот в чем. Буквально год назад был изобретен л-принцип, который позволял сжимать время до нужной величины и космические корабли теперь могли летать в любую точку Вселенной. Однако, совершенно неожиданно встал другой вопрос - человечество, избалованное длительным миром и благополучием ни в какую не соглашалось лететь неизвестно куда. Даже у л-принципа был недостаток - минимальная величина сжатия - один год. А люди отказывались на год покидать своих близких. Были авантюристы, но они не имели нужной квалификации и не горели желанием ее получать, были роботы, но даже самый совершенный робот не заменит наблюдателя-человека с его эмоциями и впечатлениями. Иной раз даже неверная в корне эмоция может сыграть нужную роль, нелогичность поступков может принести большую выгоду. Но работники службы НАСА не испытывали ни малейшего желание лететь. Проект уже готовился перейти в разряд пока ненужных открытий. А тут вдруг этот неожиданно удачный эксперимент психогенетиков. Вкратце он состоял в том, что было создано существо, полностью являющееся человеком, но лишенное всей генетической памяти человечества, фактически биоробот. С запакованными эмоциями, которые могли запускаться лишь тогда, когда этого пожелают создатели. Это абсолютно человеческий человек, искусственно созданный из искусственной яйцеклетки и сперматозоида, полностью регулируемый создателями, был очень лакомым кусочком для честолюбивых надежд спецов из НАСА. Они себя тешили надеждой, что сумеют правильно скормить эту информацию общественности. Однако, постфактум, разумеется. Когда корабль с посланцем вернется с богатой информацией. А победителей не судят. Президент одобрил этот проект априори, но перед стартом, который сейчас в ускоренные сроки подготавливался, все-таки направил Глаю для моральной оценки.
Глая с заведующим лабораторией, этим парнем-мажором, вошла в бункер. Карие глаза родоначальника проекта светились внутренним самодовольным блеском и все та же маньячность проглядывала внутри. Стенли Дрей, кажется. <У нас тут строжайшая секретность. Он не должен видеть и чувствовать людей вокруг. Он должен развиваться сам и надеяться только на себя. Когда мы заходим, он погружается компьютером в сон. Если нам надо на него взглянуть в бодрствующем виде, отключаем чувства. Он внешне копия человека, но по сути синтет, биоробот. Сами увидите.> <А как вы его назвали?> - машинально спросила Глая, рассеянно разглядывая стены бункера. <Назвали?> - удивленно спросил Дрей. <А1 - опытный образец. Он знает в совершенстве технику, в его камере все те машины, которыми он будет пользоваться в дальнейшем. Его мозг настроен на саморазвитие и получение новых знаний, а также поведения, согласно изменяющимся условиям. Он никогда не будет тосковать по Земле. Он настроен только на путешествия и получение новой информации. Забавная штучка, в общем>. И Дрей хохотнул. <Ну, мы пришли. Взгляните на него. Стекло, разумеется, одностороннее>. Глая, удивляясь проснувшемуся любопытству, подошла к стеклу. За стеклом было освещенное помещение. Техническая литература на полках. Компьютеры. Диван. Стол. За столом в кресле сидит человек с безмятежным лицом. Его ярко-голубые глаза спокойны, взгляд сосредоточен. Он набирал на компьютере какие-то цифры. Потом встал, потянулся, хрустнул суставами и налил себе воды. Обычный человек, каких много. Взрослый, уверенный в себе мужчина. Но почему-то тревожно забилось сердце. <Хотите взглянуть поближе?> - усмехнулся Дрей. Он нажал на портативном компе кнопку и человек подошел к дивану, лег и моментально закрыл глаза. Дверь в стене, шипя, отворилась. Глая с Дреем вошли. Сердце у нее все также тревожно стучало. Дрей подошел, бесцеремонно повернул А1, открыл рот, затем взял за руку, посчитал пульс и сказал нетерпеливо: <Ну, док?> Глая сказала: <Оставьте меня на трое суток. Я должна понаблюдать. Выключить внешние камеры. Оставить мне инструкции по управлению образцом. И НЕ тревожить меня до среды. Вам ясно, Дрей?> - в ее голосе зазвучала сталь. Ее стервозного нрава боялся и Президент, а все остальные называли не иначе, как железяка в юбке. Дрей молча вытянулся перед ней. <Вот так, щенок> - удовлетворенно подумала Глая. Все ушли. Пригашенный свет мягко струился, создавая подобие уюта. Глая посмотрела бумаги, программы. Она потерла усталые глаза и впервые за вечер взглянула на А1. Он спал в искусственном сне. И вдруг ее как током пробила жалость к этому существу. Впервые за свои 45 она подумала не о себе. Она включила программу на тактильные ощущения, подошла к нему и присела рядом на диван. Затем погладила его по голове. Он шевельнулся как цветок, почувствовавший воду в пустыне. Она убрала сон, оставив закрытые глаза. Он сел. Она не думая ни о чем более, мягко заставила его прилечь. Его тело напряглось и задрожало, руки бесцельно зашарили вокруг, пытаясь найти точку опору. Она выключила свет, судорожно содрала с себя одежду и включила все ощущения. Его тело дрожало все сильнее. Она легла рядом и стала нежно гладить и целовать его. Он застонал. Волны страха, исходившие от него, казались весомыми. Она прижалась к нему и положила его руки на свое разгоряченное тело, продолжая целовать его лицо. Она зашептала нежные слова, неизвестные ей доселе. Он потянулся к ней и прижался как ребенок, подставляя для ласки тело, которое не переставала сотрясать крупная дрожь. Она добралась до его губ и почувствовала, как они раскрылись навстречу ее поцелуям. Лицо его стало соленым от слез. Он стонал и плакал. Сердце его бешено стучало. Он прижал ее к себе робко, но как последнюю надежду. Глая сама дрожала как в лихорадке. Такого она не испытывала никогда. Она прошептала: <Я люблю тебя>. И он повторил ее слова как эхо. Он плакал, стонал, дрожал всем телом, но крепко прижимал ее к себе и руки неумело гладили ее тело, повторяя ее движения. <Ну успокойся, родной, я с тобой, я не уйду> - шептала она. И он повторял: <Не уходи>. Она осторожно раздела его и стала целовать всего. Он застонал так, что ее сердце готово было разорваться. Он повторял ей: <Я люблю тебя, люблю> - постигая сокровенный смысл этих слов. Она села на него сверху и почувствовала, что он сразу же кончил. Он просто начал выть от невиданных чувств и она каким-то дальним уголком мозга порадовалась качеству звукоизоляции. Следующий оргазм они испытали вместе и она кричала вместе с ним как дикая кошка. Потом они лежали, обнявшись на диване. Он молчал и не двигался, но стоило ей пошевельнуться, как он бережно прижимал ее к себе и опять начинал дрожать и умолять <Не уходи>. Она гладила его и он моментально успокаивался. Она незаметно уснула. Проснулась как от толчка. Он включил ночник и, не отрываясь от нее ни на секунду, смотрел. В его глазах была Вселенная. Она. Глая. Его лицо было мокрым от слез, губы дрожали. Он не сводил с нее огромных глаз. Она улыбнулась ему: <Ну здравствуй, Адам.> Он спросил: <Адам, это я?> <Ты>. <А ты?> <Я-Ева, то есть Глая.> <Гла-я>. - произнес он. <Не уходи, Глая. Я люблю тебя. Я умру без тебя>. Ее лицо омрачилось. Холодный разум стал прокручивать варианты. Он опять заплакал: <Твое лицо стало далеким: Ты уйдешь? Не уходи. Я- твой. Я не смогу без тебя.> Одними уголками губ она подсказала слово <милая>. <Милая> - повторил А1.
Глубокой ночью они выбрались из лаборатории, сели в аэромобиль Глаи и улетели в ее пригородный дом. Она приказала ему ждать ее, поклялась, что вернется, нежно поцеловала и ушла, заблокировав дом и взяв переносной пульт и еще кое-что, лежавшее у нее в сейфе. Вернувшись в институт, она сунула диск в дисковод и все данные о проекте были стерты, а во Всемирную сеть была запущена маленькая программка, которая только при упоминании даже похожих слов, запускала вирус, уничтожавший любое упоминание. Затем она позвонила Президенту. Игнорируя сонный голос, она попросила о немедленной встрече. Он со скрипом согласился. Глая приехала к нему и в скупых словах сообщила, что А1 самоликвидировался. Внезапно превратился в жидкую плазму. Поэтому проект закрыт. Лететь будут только роботы. Информацию засекретить. Президент хмуро кивнул. Ему не было причин не верить ей. <Ладно, а этот, Дрей?> - вспомнил он с неприязнью. Глая также холодно упомянула про некое устройство, которое стирает ненужные воспоминания, которое ей подарил один психиатр, умолчав о том, что оно уже было использовано ею по дороге, когда она на пару минут по пути заскочила к Дрею домой. И о камере, которая почему-то слилась со стеной, тоже умолчала. Президент махнул рукой и горестно вздохнул: <Ладно, роботы так роботы>.
Любое существо заслуживает счастья после долгой темной полосы. Глая взяла отпуск и с Адамом отдыхала на вилле, постепенно обучая его жизни. Детям она не обязана была отчитываться. Корабли с роботами активно запускались. Однажды Адам спросил: <А почему ты выбросила электронную обезьянку? - милую игрушку с пультом управления. Глая резко побледнела и прижалась к стене. Адам схватил ее за руку: <Что, родная? Что не так?> <Все нормально, малыш> - с трудом прошептала она, - <Просто нежелательные ассоциации>: