|
    Прочтений: 0 Посещений: 1596 Дата публикации: 28.2.2009 бывают же люди, которые не замечают, как работают, потому что работа - как праздник. Или: гимн всем "незрячим" В огромном просторном зале сверкало все – от пола до потолка. Большая хрустальная люстра, свисающая до середины зала, крупные бриллианты, изумруды, бесконечные нити золота на шеях, руках, в ушах прекрасных женщин, блестели запонки в манжетах их солидных, представительных спутников, золотились кубики льда в искристом шампанском в тонких бокалах на высоких ножках. Играла тихая, ненавязчивая музыка, то тут, то там раздавались звонкие «чмок!» и восторженные «ах!». По стенам висели картины. Их было много, большие и поменьше – пейзажи, натюрморты, портреты. Они все были написаны в единой художественной манере: размытые края предметов и существ, нечеткие линии, тени, образующие причудливые образы, – все как будто «недовиденное», «недосмотренное». Публика, переходя от одного полотна к другому, не уставала восхищаться: «Ах, как он это делает!», «Как ему это удается!», «Какое виденье мира!». Наконец, все собрались в центре зала; медленно опустошая бокалы, гости ждали речь самого художника. Перед ними стоял высокий худой угловатый человек в смокинге, который плохо сидел на нем, с бабочкой, которая совсем не вязалась с рыжими всклокоченными волосами и щетиной на щеках. Было видно, что он чувствует себя неуклюже в этом «скафандре» и вообще мало понимает, чего от него хочет вся эта сверкающая толпа. Он отошел на пару шагов назад, засунул руки в карманы. Еще раз оглядел весь зал, гостей, которые жадно глазели на него и, видимо, ожидали, что же он скажет. – Ну, что я могу сказать… Я долго работал над этими картинами. Я старался. … В них вся моя жизнь, в этих картинах. Они все скажут за меня, – он говорил, отрешенно улыбаясь чему-то своему и глядя куда-то в потолок, поверх толпы и картин. – А эта выставка состоялась только благодаря моим друзьям … сегодня у нас такой праздник. Спасибо, ребята! – он похлопал их по плечам и отступил еще на несколько шагов назад, как бы уходя на задний план. Друзья, поняв, что не добьются от Художника ничего внятного, сами стали что-то рассказывать публике. После каждый из гостей посчитал своим долгом подойти к Художнику и выразить ему свое восхищение. Женщины, хищно сверкая драгоценностями, пожирали его своими ярко накрашенными огромными глазами, их спутники слега насмешливо и даже в чем-то снисходительно оглядывали его своими маленькими заплывшими глазками в этот момент, видимо, со сладким трепетом вспоминая свои счета в банке. Пары после десятой Художнику вдруг стало плохо от громких разговоров, все время сменяющихся лиц, от резких запахов духов, от невыносимо яркого блеска. На миг Художнику даже показалось, что вся эта толпа разом схватила его за горло и начала душить, он задыхался. Шепнув другу «сейчас вернусь, пойду курну», он тут же пулей выбежал из зала, чтобы никто не успел перехватить его по дороге. На свежем воздухе ему сразу стало легче, в голове прояснилось, перестало колоть сердце. Содрав с себя дурацкую бабочку, расстегнув пару пуговиц на рубашке, Художник выругал себя за то, что соврал другу: курить он уже давно бросил, чтобы не притуплять свой нюх и четче чувствовать не только картинку, но и ее запах. Например, сумерки всегда пахнут терпкой фиолетовой свежестью, цветущее дерево в полдень – золотисто-белым сладким окутывающим ароматом, тяжелым, как целое огромное облако, а утро в лесу – изумрудно-бирюзовой хвоей и травами. В зал Художник не собирался возвращаться – там и без него разберутся. Но и рядом оставаться не хотелось: вдруг кто-нибудь выйдет покурить и затащит его обратно. Художник пошел вдоль пустой улицы, любуясь долгим летним закатом, розовым небом, бликами в окнах, тенями под деревьями, в углах. Что это было? Зачем друзья устроили все это? Зачем они нацепили на него этот нелепый костюм? Зачем какие-то выставки, гости? К чему это все? Я ведь просто рисую. Просто показываю, как вижу этот мир я. Но делаю это просто так, для себя. Так ведь интереснее: смотреть, что из этого всего получится, смогу ли я нарисовать все то, что увидел, почувствовал. Зачем эти нарядные женщины, богатые мужчины? К чему мне их восторги и комплименты? Я и сам знаю, что я молодец. А когда надо, сам себя поругаю. Зачем это всем показывать? Ведь в моих картинах – моя жизнь, моя alta vista, мой мир. Вдруг почему-то жутко захотелось курить. Пойдя на компромисс с собственной совестью, он разрешил себе купить сигареты только сегодня и только в качестве компенсации за полученный стресс. Зашел в магазин: – Сигареты, пожалуйста. – Какие? – А какие у вас есть? Извините, я не совсем хорошо вижу… – Художник отчаянно щурился, показывая тем самым, что действительно ничего не видит. – Разные у нас есть! – рявкнула продавщица, напоминающая Художнику с его плохим зрением хохлатую курицу-наседку своей жуткой белесой завивкой. – Интеллигент, костюм одел. Очки купи! – Ну… извините… – он сразу как-то смутился и вышел, так ничего и не купив. «Опять нахамили в магазине – вот, нормальное дело. А то там шампанское, дамочки всякие, – шутил сам с собой Художник, чтобы совсем не расстроиться. – Ну к чему мне очки? Со школы их не носил и не собираюсь. Самое главное я и так увижу, без очков». После таких случаев, которые происходили с ним едва ли не каждый день, он чувствовал себя каким-то ущербным, неполноценным, что ли. Обидно. Неужели он виноват, что он такой? Неужели он виноват своим недугом перед всеми этими тетками? За что это они так на него бросаются? Хотя, если вдуматься, у него, может быть, даже больше возможностей и жизнь интереснее, чем у всех этих «зрячих». Захочет – наденет очки, которые он терпеть не мог, потому что в самый неподходящий момент они или разбиваются, или совсем теряются без вести, и увидит все четко: все лица, все цены в магазине, все номера автобусов – весь мир, как видят его здоровые люди. А снимет очки – и будет смотреть на мир своими глазами, так, как позволил ему видеть Бог. И у каждого человека с плохим зрением своя степень «размытости» мира, каждый из них живет в своем уникальном и неповторимом мире – как будто на недорисованной картине. Это «зрячие» люди живут в своем тесном, четком, правильном, убогом мирке и даже не догадываются, насколько другим он может быть. А мы живем в двух мирах сразу. – Алло, Художник! – его размышления прервал звонок друга. – Тут твою картину покупают. Давай назад. Быстро. Счастливчик, ты теперь богат. Все, ждем тебя. Картины… Деньги… Художник ничего в этом не понимал. За что деньги? Зачем деньги? Неужели кому-то понравилось его рисование? Он может и просто так подарить картину. Ведь он ничего такого не делает, за что ему стоило бы давать деньги. Просто рисует в свое удовольствие все, как видит. За что же ему платить? Он ведь только делает то, что ему нравится. Делает что хочет. Художник никак не мог взять в толк, за что ему дадут деньги, если он просто делает то, что ему нравится. Ну ладно, если кому-то хочется, он может еще столько же нарисовать. Может даже подарить свои картины, где солнце – не солнце, а размытое золотистое пятно, ветка в сугробе похожа на маленькую собачку, а черный пес в кустах похож на мартышку, куча мусора – на клумбу, а цветы у подъезда – на смятые фантики, люди и облака похожи на драконов, а деревья – на большие зеленые реки, где вся жизнь наизнанку Ваше мнение:
Украинская Баннерная Сеть |
{v_xap_link1} {v_xap_link2}
{v_xap_link3} {v_xap_link4} |
||||||||||||||||||||||||||||||||
nata - все наизнанку
|
Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Ответственность за содержание произведений несут их авторы. При воспроизведении материалов этого сайта ссылка на http://www.libra.kiev.ua/ обязательна. ©2003-2007 LineCore |
Администратор |