|
    Прочтений: 0 Посещений: 261 Дата публикации: 25.10.2019 Взгляд на магию, как на науку. И не ту, что в Хогвардсе, а точную и структурированную. — Говоря о магии, люди, обычно, подразумевают под ней «Изменение окружающей действительности вопреки законам физики». Но кто сказал, что такое определение корректно? Учебников по магии, вроде как, еще нет, а если б были, определение в них было бы таким: «Изменение некоторых свойств окружающего по собственному желанию». Чувствуешь разницу? Мы сидели у Лекса на кухне, курили, пили кофе, вели неспешную беседу на отвлеченные темы. Алексей, мой старый друг, предпочитал именно такую производную от своего имени, поскольку она, как ему казалось, воплощала «непоколебимость закона». Мы давно не виделись, и вот сейчас, после практически случайной встречи, решили собраться, как в старые времена, на его кухне, поностальгировать о прошлом. Но беседа, начавшаяся со стандартного «Как дела? Чем занимаешься?», приобрела немного неожиданный оборот, когда Лекс ответил, что занимается магией. Я, конечно же, удивленно вытаращился на него и потребовал объяснений. А когда Лекс вывалил на меня эти два определения, я честно постарался их понять и почувствовать разницу, но не сильно в этом преуспел, поэтому Лекс продолжил: — Вот, смотри. Возьмем банальный пример с левитацией людей из арсенала любого фокусника. У фокусника это лишь трюк и человек находится на подставке, умело скрытой от взглядов зрителей. У книжного, или киношного мага и волшебника это — нарушение законов природы, вызванное его силой и умением. А на самом деле, это лишь умение пользоваться вторым законом Ньютона, ну и еще некоторыми навыками. Я хотел, было, ему возразить, но почувствовал, что поднимаюсь над стулом, на котором сидел. При чем, заветная чашка со вкусным, как никогда, напитком, осталась уже далеко внизу, а голова моя уже почти касалась потолка. — Верни меня на место, — испуганно сказал я Лексу. Лекс аккуратно вернул меня на стул, от всей души наслаждаясь произведенным эффектом. Я же был в шоке и мог пока только судорожно открывать и закрывать рот. Тогда Лекс сжалился и сказал вкрадчивым голосом, каким обычно жалеют маленьких детей, упавших на асфальт: — На самом деле, я тебя немножко обманул. Ты не летал. Все нормально. Все хорошо. И только я собирался облегченно вздохнуть, как Лекс продолжил, в своей манере, как обычно, немного иронизируя: — Впрочем, я не утверждаю, что это невозможно. Наоборот, я могу это сделать, просто, незачем. А нужный эффект и без того достигнут. Ты бы себя видел! У тебя глаза сейчас, как у рыбы из того анекдота. — Лекс свел запястья рук вместе и максимально раздвинул ладони, сложив их чашечками, но растопырив пальцы, — Вооот такие! Я, тем временем, поддался на его иронические нотки, немного успокоился и спросил: — Что это было? — А что? — Ответил Лекс, — Ты летал? Летал. Как ощущения? Понравилось? Хочешь еще? Это просто. Освободи свой разум, Нео. — Не стебись, я серьезно, — ответил я. — Тогда считай, что это что-то вроде гипноза, — сказал тогда Лекс, — Просто, ощущениями, эмоциями и прочими внутренними переживаниями людей намного легче управлять, чем физическими телами, особенно, такими крупными телами, — Лекс потыкал пальцем в мой живот. — А ты что, и то, и то можешь? — спросил я. — Я вообще все могу, — ответил на это Лекс. Но теперь уже я не растерялся и ответил Лексу парадоксом из другого анекдота: — Господи, а сможешь ли ты создать камень, который не сможешь поднять? Лекс улыбнулся — оценил шутку. Потом продолжил рассказывать: — Понимаешь, все началось с того, что я задумался о демиургах. О разнице между ними и нами. И решил, что нет никакой разницы, что они такие же обычные существа, как и люди. Что те, что другие, регулярно не ведают, что творят, но это не забирает у них возможность творить, как таковую. Причем, фраза «демиург — это тот, кто создает мир» настолько же некорректна, как и первое определение магии, которое я тебе высказал. Корректной была бы формулировка «демиург — это тот, кто создает». А соответственно, каждый, при желании, сам себе демиург. Оставалось только выяснить законы, по которым все это происходит. В узком смысле можно считать их законами магии, но фактически они оказались законами мироздания. Поэтому, да, я могу все. — Подожди, — ответил я, — давай по порядку. Для начала, скажи, что ты проделал со мной. — Я лишь внушил тебе мысль, что ты поднимаешься в воздух, — ответил Лекс, и продолжил, — но если ты действительно хочешь по порядку, то не с этого надо начинать. Любая теория, по сути — алгебра, со своими аксиомами и теоремами. Вспоминай математику первых курсов: «Алгебра — это множество с определенными на нем действиями». — Да… помню… там еще значки смешные были «для всех» в виде перевернутой буквы «А»… — Ну вот, — продолжал Лекс, — множество у нас есть, результат функции — тоже. Нужно выяснить, что это за функция, — Лекс, будто бы, ставил задачу. — Еще у функций есть область задаваемых значений и область результатов, — вставил я с умным видом. — Правильно, — похвалил Лекс, — но это ты углубляешься. Разберись сначала с множеством. Подсказка: множество задается набором аксиом. — Это должен быть набор аксиом, описывающий весь мир, — ответил я, — их же будет, мягко говоря, до ядреной фени! — Уверен? — спросил Лекс, — Ну, как знаешь. Но по секрету скажу, что это не так. Для каждого конкретного случая просто берется конкретное утверждение, описывающее множество. Учитывая реальное существование этого множества, даже нет необходимости его полностью описывать. Например, достаточно сказать, что существуешь ты, даже не сказать, а подумать, даже не подумать, а ощутить, представить… как-то так, чтоб успешно применять к тебе функции преобразования. — Кого преобразования? Меня?! — удивился я. — Преобразования того, к чему необходимо применить так называемое «магическое воздействие», — ответил Лекс, — в нашем варианте была преобразована твоя мысль, что отразилось на твоих чувствах и дало тебе ощущение полета. — А функция? — спросил я, — что-то не было заметно, чтоб ты распевал какое-нибудь заклинание, варя при этом зелье в котле. — А большинство функций оказались мысленными. Достаточно подумать о необходимом, приложить некое усилие, и все уже свершилось. — Так просто? — удивился я, — Почему же все подряд этим не пользуются? — Во-первых, ответил Лекс, — пользуются. Еще и как. Просто, сами не осознают. Когда мать целует дочь в ушибленную коленку и боль в коленке проходит. Или когда думаешь о ком-то, а он тебе вдруг звонит, хотя вы не виделись уже несколько лет. А помнишь, как замедляется время, когда ловишь падающую из рук бутылку дорогого пойла? Когда участвуешь в драке? Люди говорят, что это расширение сознания, тонкие материи, энергии. Но нам-то какое дело до того, что говорят люди? — Во-первых? — переспросил я. — Ну да, — ответил Лекс, — а во-вторых, не все так просто с усилием, о котором я говорил. Его нужно произвести в каких-то таких потемках своего нутра, которые и названия-то не имеют. Я даже не берусь описать тебе, что именно это за часть меня, которая производит усилие, когда я меняю реальность. Но я могу с ней взаимодействовать, чувствовать ее, пользоваться ей. Я реально офигел, когда пытался понять, что же это такое. И еще больше офигел, когда, наконец, понял. А вот объяснить не могу до сих пор. — И что, никаких подводных камней в результате? Ты просто творишь, что захочешь? Как же мир тогда еще не рухнул? В чем подвох? — спросил я после этого его признания. — Камней, как раз, предостаточно, — ответил Лекс, — и имя им — Легион. Опишу тебе основные. Во-первых, каждое изменение действительности требует расхода энергии. Так, почему-то, сложилось, что в ее качестве выступает собственная жизненная сила. Кстати, расход энергии пропорционален массе, на которую производится изменение. Проще говоря, наколдовать себе бутылку пива в жаркий летний день — легко, кондиционер — сложнее, а виллу с климат контролем — совсем тяжело. — Это что, — удивился я, — если я буду много колдовать, стану слабым? — Не совсем, — ответил Лекс, — физическая твоя сила никуда не денется. Да и энергии на разные поступки будет хватать, судя по моим наблюдениям. Расходуется, как таковая, сама возможность жить. — То есть, сейчас я не знаю, сколько мне осталось жить, а если поколдую, то пойму, что жить осталось на год меньше? Но ведь на год меньше, чем «не знаю», это все то же «не знаю», — сказал я. — Да нет, — ответил Лекс, — срок жизни от этого тоже не уменьшается. Исчезает возможность! Как бы тебе объяснить? Просто, в один прекрасный день вместо тебя проснется совершенно другой человек, со своей жизнью, своими воспоминаниями, своими друзьями и знакомыми. И все они будут уверены, что он был в их жизни и раньше. А твое существование станет невозможным, ты будешь стерт. — Ох, ну ничего ж себе! — воскликнул я. — Ну ладно, — успокоил меня Лекс, — не все так страшно с этим. Наш организм изначально впитывает эту силу из окружающей среды. Это дает ему возможность существовать. Так что, если не сильно нарушать баланс, не увлекаться изменениями, такого не произойдет. Но при каждом изменении ты все равно будешь ощущать, что сделал еще один шаг в сторону своего несуществования. Один маленький шаг для тебя, и огромный скачок для нарушения баланса во Вселенной, — подытожил он в своей обычной манере. — Да, до аптечного успокоительного тебе далеко, — я решил отыграться шуткой. — Слушай дальше, — продолжал Лекс, — во-вторых, продолжают существовать причинно-следственные связи. Произведя задуманное тобой изменение реальности, Вселенная автоматически подстраивается под новый порядок вещей. Собственно, именно это и уменьшает твою возможность жить. И, соответственно, стоит тебе возжелать чего-то, для чего у Вселенной не найдется причинно-следственных связей, она тебя просто удалит. Поэтому, чем невероятней изменение ты попытаешься воплотить, тем хуже для тебя. И поэтому воздействовать на ощущения и мысли людей намного проще, чем на физические предметы. И поэтому я лишь внушил тебе ощущение полета, а не заставил биться головой о потолок — эффект достигнут, ты увлечен и заинтересован, а энергии потрачено — почти ничего. Ведь мысль тоже материальна. Пусть она лишь поток электрических микроимпульсов в мозге, этот поток еще нужно корректно сформировать. Я уже давно понял, что наше с Лексом общение на эту тему состоялось не просто так, что ему от меня что-то надо, но не мог пока представить, что именно. Поэтому только спросил заинтересованно: — А еще что…? — Подожди, — перебил меня Лекс, — я еще про причинно-следственные связи не дорассказал. У них еще и другая сторона есть. Помнишь фильм «Эффект бабочки»? — Ну да, неплохое кино, помню, — ответил я. — Ну вот, — продолжил Лекс, — сотворенные тобой изменения, суть — события. У каждого события есть последствия. Поэтому нужно точно рассчитывать, что может произойти, если ты сделаешь то-то и то-то. В общем-то, это и без всякой магии справедливое утверждение. Всегда нужно думать, к чему может привести то или иное действие. Но в данном случае нужно быть гораздо более внимательным. — И вынимательным, — отшутился я, хотя, честно говоря, мне от всех этих скрытых угроз было уже не по себе. Лекс никак не отреагировал на эту шутку и продолжил: — А теперь — в третьих. Не забывай еще про законы физики. В принципе, это вписывается в причинно-следственные связи, но я решил отдельно обратить твое внимание. — На что? — На то, что если, производя воздействие, ты нарушаешь физические законы, на это уходит больше энергии, чем, если б законы остались не изнасилованными, — ответил Лекс. Я понял, что этой шуткой он пояснил также, что нарушение законов физики есть не что иное, как насилие над реальностью. А Лекс, тем временем, продолжал: — Это основные неудобства и опасности, связанные с применением магии. Их есть еще великое множество, но дальше уже сам разбирайся. — Сам?! — не выдержал я, — Что ты имеешь в виду? — Думаешь, я просто так организовал тогда нашу встречу? Думаешь, просто так пригласил тебя сюда? Или просто так мы треплемся уже черти сколько про всякий оккультизм? Видишь ли, Майк, я хочу, чтобы ты структурировал эту теорию, а то я, ты знаешь, не люблю всех этих формальностей. Придумать — да, вывести основные закономерности — тоже да. Но доказывать, обосновывать, и уж, тем более, описывать — нет, увольте! Кроме того, есть у меня пара идей, которые еще непонятно, чем закончатся, так что, я решил перестраховаться. Если меня, вдруг, сотрет, останешься ты, помнящий, если не меня, то, хотя бы, теорию. Я был шокирован, но все же, нашел в себе силы на ответ: — Но ведь ты мне рассказал только основы теории множеств, и еще запугал страшными сказками. Я все еще не представляю, как ты проделал этот фокус с левитацией. Да и с чего ты взял, что я буду этим заниматься? — Будешь, — ответил на это Лекс, — Согласись, не каждый день выпадает возможность стать богом. А насчет того, как я это проделал, действительно, теоретических изысканий мало. Но втолковывать тебе я точно не собираюсь — скучно и займет много времени. Так что, вот. Перед словом «вот» Лекс сделал небольшую паузу, которая, впрочем, пропастью пролегла между мной старым и новым. Старый я сказал бы, что он что-то сделал, не сделав при этом ничего, а новый я понял, что Лекс одним мысленным движением передал мне весь свой багаж знаний, касающийся этой теории, дал мне возможность творить, менять, редактировать согласно своей воле, но, не забывая законов Мироздания. На все вопросы, которые толпами начали формироваться в моей голове, Лекс ответил одним лишь взглядом. Взгляд явно означал «Я передал тебе все, что знал. Чего ж еще тебе? Ищи ответы в своей голове. Если не найдешь, у меня их тоже нет». Здесь я умышленно привел только ту часть нашей беседы, которая касалась магии. Остальное несущественно. Тогда я вышел от Лекса, как это называется, в смятенных чувствах, в теплый майский вечер, абсолютно не представляя, что делать теперь. Пройдя какое-то расстояние в неизвестном направлении, я увидел лавочку, будто приглашавшую меня воспользоваться ей. Я сел на лавочку и решил испытать свои новоприобретенные умения. Если я теперь могу все, почему бы не попробовать начать с чего-то приятного? А пиво майским вечером, как мне тогда показалось, было бы очень приятным. И я решил наколдовать бутылку прохладного пива. Лекс утверждал, что множество и так существует, так что, описывать его нет необходимости. Если пиво есть (и пить, как истерично подсказывал тогда мозг), то почему бы одной бутылке не оказаться здесь? Меня, правда, подвела любовь к несуществующему ныне пиву с названием «22». Пивзавод, который его производил, закрылся уже лет надцать, как. Но, в момент совершения насилия над реальностью, мне вспомнилось именно это пиво. Реальность незримо содрогнулась, и рядом со мной появилась вожделенная бутылка. Но в этот момент я на практике ощутил то, чем пугал Лекс: создавалось ощущение, что какую-то часть меня, к счастью, небольшую, отрезали и выбросили за ненадобностью. Какую — я не смог сказать даже себе, поскольку ее не стало. Не критично, конечно, но основательно неприятно. А пришел к выводу, что с магией нужно быть еще более аккуратным, чем говорил Лекс. А еще я пришел к выводу, что практикующему эту новую науку ничего не стоит исчезнуть чисто случайно. Поэтому, допив пиво, я решил пойти домой и записать всю историю, которая, впрочем, только начинается. Но документа в Ворде мне показалось мало, и я решил выложить ее в интернет под чужим профилем. Если она приобретет известность, пусть потом реальность собьется с ног, стирая все упоминания обо мне, потому что я намерен основательно и досконально исследовать и структурировать эту теорию, позволяющую творить мне все. Все. Ваше мнение: Украинская Баннерная Сеть |
{v_xap_link1} {v_xap_link2}
{v_xap_link3} {v_xap_link4} |
Nekit - Математика магии
|
Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Ответственность за содержание произведений несут их авторы. При воспроизведении материалов этого сайта ссылка на http://www.libra.kiev.ua/ обязательна. ©2003-2007 LineCore |
Администратор |