Альфина - Каусель, глава 3

Жанр: Проза: Философская

Везли.

Наверное - больница, наверное - каталка. На операцию или:?

Кажется, в ногах сидел кто-то бесконечно тёплый - в сердце снова мерцал взгляд. Скривила губы в улыбке - голоса. Взволнованные. Что-то прокричали.

И снова - яма.

Проснулась Аля в абсолютно белом кубическом помещении без каких-либо намёков на дверь и с огромным окном без занавесок, куда бесстыдно заглядывало солнце Понятно - палата. Значит, всё обошлось, и больше нету рези на вдохе, и можно поднять глаза и посмотреть на безопасный меловой потолок, и откуда-то доносится слабый запах хлорки, то есть - больницы.

На подоконнике сидела маленькая белая кошка с изжелта-рыжим хвостом (интересно, откуда в больнице?) - умывалась совершенно спокойно, даже - деловито, сосредоточенно. Обернулась - солнце упало в светлые глаза как в призмы, отражённо зазолотилось, искрануло весело. Кошка - покачала головой, улыбнулась и сказала:

- Декаданса больше нет.

Махнула хвостом и - прыгнула прямо в круглый диск солнца. На глазах Алиных - рассыпалась серым прахом сгоревшим. Стало немного жаль - подошла к окну, перегнулась. К солнцу поднималась лестница из пиковых шестёрок. Тронула рукой - разлетелась.

Само светило было - неправильным, кособоким каким-то. Кое-как прибитым золотыми гвоздиками, наспех - гвоздики сидели в гнёздах неуверенно, грозили выскочить. Один - прямо на подоконнике лежал. Крошечный, блестящий. Взяла двумя пальцами, решила - надо на место воткнуть. Вон оно - место, на самой маковке солнечной. Без гвоздика диск от небосвода отделяется, словно кланяется кому-то незримому. Приладила золотую шпильку на место, надавила. Небо - прогнулось мягко, но гвоздик не приняло, вытолкнуло. Надавила сильнее - только промяла ямку. Но - не сдавалась, продолжала жать - и небо нехотя поддалось, лопнуло, да только трещина побежала быстро через весь свод, и он, крошась, стал осыпаться на землю, а за ним невыносимо светилось что-то - и накрыл Алю этот свет своею горячей ладонью, а она как червячок свернулась, руками голову закрыла. Испугалась - поняла, что сломала что-то важное, открыла что-то тайное, выпустила что-то обречённое.

Но - схлынул свет, вернулось небо - иссиня-красное, твердокаменное. И солнце было - неаккуратно намалёванное акварелью, лубочное, с кривоватыми палками-лучами. Страшное немного - потому что совершенно мёртвое, хоть и горячее.

Глянула вниз - закружилась голова. Под ногами - почти пустота, только узкий ряд уступчиков на чёрной скале, уходившей вниз до самого предела, до грани зрения. Обернулась - за спиной зыбко болталось на одном гвоздике то, первое солнце. Под ним цвёл крошечный - далёкий! - цветочек ядерного взрыва, такой милый, что хотелось его погладить ласково, приголубить как возможно. Над ним по небу плыли изумительно красивые фиолетовые пузыри в нитях розовой ваты, там же крошечной пылинкой порхал дельтаплан.

Начала спускаться. Упасть - совершенно не боялась, потому что была уверена: красная лава внизу - мягкая, тёплая, примет безоговорочно в своё лоно, обнимет ласково, охватит. Идти было очень легко и хорошо - ступени сами оказывались под ногой, вели куда надо.

Увидела - на одном из уступов сидела девушка в тяжёлых шнурованных ботинках, голубом купальнике и шахтёрской каске. Пила из бутылки с надписью <Ром>, утирала вспотевший лоб узкой ладонью, разговаривала о чём-то со сгоревшей бело-жёлтой кошкой. Аля присмотрелась, поняла - пьёт молоко. Подошла, молча села рядом.

- Мы тебя ждали, - сказала девушка в каске, глядя на кошку.

- Я знаю, - ответила Аля.

И впрямь - знала.

Помолчали немного.

Жарко дышал чёрный пыльный воздух, рисуя сажей полосы - кругом. Хотелось смеяться и плыть куда-нибудь в мягких волнах.

- Предала, - жёстко сказала девушка в каске. Ирина, - осознала Аля. Эта догадка оказалась такой: важной, что - вскочила, пошатнулась, чуть не упала в ленивую лаву, осторожно прислонилась к скале - неожиданно глубоко холодной.

Она сразу поняла, что Ирина имеет в виду, иначе и быть не могло. В тонких белых пальцах затрепетал листок всем своим прозрачным тельцем, слабо рванулся к Але, заплакал дождём. Слёзы с шипением бились о твёрдый воздух. Протянула ладонь, хотела погладить его, хотела прикоснуться, утешить и успокоить, но Ирина улыбнулась - стоп. Не двигайся.

- Я: не хотела.

- Чего? - презрительный блеск прозрачных глаз. Слишком прозрачных, чтобы быть красивыми. - Ты не хотела предавать листок?

Снова Аля протянула сухую руку и снова пальцы коснулись лишь тёплого ветерка.

- Да: я, правда:

Ирина разжала руку, и крошечное невесомое тельце закружило свой вальс прямо вниз, сгорев через пару мгновений. Аля вдруг поняла, что мягкая податливая лава на самом деле - горячая, обжигающе палящая, что прикасаться к ней - больно, что там, внизу - смерть: мигом закружилась необратимо голова. Всей душой рванулась вслед, но - тонкие холодные пальцы оцепили запястье, удержали.

- Ты думала о малом, забыв про большое. Ты предала мир.

- Что?

Подняла лицо - только холодный прозрачный взгляд, словно струится в душу чистая вода. Неприятно. Ирина отпустила Алю, взмахнула рукой.

- Посмотри - весь мир создан для тебя, он смотрит на тебя, он улыбается тебе: а ты плюёшь ему в лицо, ты отгораживаешься и запираешься! Посмотри - есть даже человек, который тебя любит, но ты гонишь его и убегаешь прочь: ты глупа!

- Но я: не люблю его.

Ирина вздрогнула, словно услышала что-то оскорбительное. Будто стекло возникло между ней и Алей - не долетали звуки, не дотрагивались чувства, хоть лбом бейся. Жар окатил невыносимый.

- Вольному воля, - произнесла Иринина кошка её голосом. Откуда-то сверху спустилась деревянная карусельная лошадь с облупленными злыми зубами - ехидно скалилась себе. Приглашение. Аля оттолкнула её - прочь!- но не удержалась сама и вниз - вниз - вниз - полетела.

Она была листком, и голодный воздух жадно вгрызался в её тонкое хрустальное тело:

- Очнулась!

Над кроватью её, склонившись, сидел - Дима, светлые глаза блестят странно - плакал?

У окна стояла мать, нервно теребила рукав шубы. Наверное, ей хотелось курить.

- Алечка, очнулась!

- Да, мам: я вот:

- Как же ты нас напугала! Разве так можно? Убежала среди ночи, никому и слова не сказала, да ещё и по льду: хорошо, что добрые люди тебя заметили, позвонили:

- А: меня Дима нашёл?

- Нет, позвонили из автомата. Сами убежали - как будто ругать их будут: в неотложке говорят - юноша. Но как ты могла? Такая глупость! А я тебе сто раз, сто раз говорила, что нельзя по льду ходить - но как об стенку горох:

Закрыла глаза. Муторно. Она ведь знала - позвонил тот, кто на неё смотрел - он был с ней постоянно, и когда катилась по узкому коридору блестящая каталка, и когда звонкое небо наклонялось всё ниже и ниже, к слезящимся глазам:

Дима нервно ерошил волосы, метался по палате, как птица в клетке. Есть даже человек, который тебя любит, но ты гонишь его:

Я не гоню! Я: я люблю его! То есть - он мне очень дорог и:

И ты убьёшь его.

Я не хочу: я правда не хочу:

Он любит тебя - а ты не умеешь любить.

Люблю! Люблю! ЛЮБЛЮ!

Тонкое, почти невесомое тельце в исступлении забилось на кровати. Дима бросился к ней. Аля видела, как алчно горели его глаза, какими отвратительно-жёлтыми были его длинные когти, когда он вонзил их в беззащитное плечо, слышала, как он засмеялся, глядя на что-то тёпло-зелёное, бежавшее из лопнувшей кожи:

- Что с ней?

- Нервное, Димочка: ты же знаешь - она больна: зря я её ругала.

- Анна Валентиновна, её будут лечить?

- Не знаю: в прошлый раз добились очень хороших успехов, но ты ведь видишь - всё началось сначала. И ещё: я пойму и совершенно не обижусь, если ты решишь:

- Анна Валентиновна: я люблю её. Поймите:

***

Приятный человек, доброжелательные вопросы. Але было спокойно, отвечала она предельно откровенно. Постоянно слышит второй голос в голове, осуждающий её. Воспринимает мир, наверное, искажённо. Очень тяжело переживает реалистичные сны, не может прогнать ощущение от них. Сама хотела сходить к психологу. Ведёт замкнутый образ жизни, живёт одна. Подруга - есть, кстати, странно, что ещё не приехала: Мам, ты звонила Крис?

Раньше? Был нервный срыв: другое помнится плохо: из-за лечения, говорят: глупости.

На картинке: гм: река: похожа: похоже на те глаза, что однажды смотрели на неё в упор, укоризненно и грустно: Ирины: и было: холодно и неприятно, потому что она - чистая, как ручеёк по грязи: во сне? Нет, что вы, не во сне: вчера: или когда? Видела, точно видела: недавно: недавно: недавно:

***

Знакомый потолок. Где-то видела:

Звали. Звали по имени, настойчиво, долго, как-то кособоко.

- Алька: Алька, ты что, больна? Я тебя обидел? Прости, что: обещаю, что больше не буду так гулять. Новый год на носу - можно вместе телик смотреть всю ночь: а?

А у него волосы отросли: красиво. Только - была уверенность, что он чем-то противоречит Ирине, её словам, ещё чему-то очень важному: такому важному, что - нельзя отпускать: улетит.

Знакомый потолок нагнулся низко, упруго, смешливо. Ударила его легонько - отпрыгнул с обидой: чего трогаешь? Отвернулся самовольно, качнул головой - мама твоя вон стоит, с ней и говори.

- Мам, а я больна: да?

- Нет, что ты, родная, опасности уже нет:

- Да я же знаю, что не в порядке: мне, наверное, нужно к: психиатру?

- А, ты про это: ну, может :

- Мам, я ведь всё понимаю: мне просто страшно немного:

- Тебе кошмары снятся?

- Нет: то есть да: снится, что мир:

Что мир разбивается, и это очень страшно: нет, не страшно, но как-то: как будто я кого-то: теряю. А потом очень тяжело, и всё время перед глазами: помоги мне, мама:

Не хватило дыхания, сбилась. Дима - молчал, слушал внимательно-напряжённо. Аля уже поняла, что сделала ошибку - столько жалости было в материнском взгляде, что стало стыдно. Стыдно, что она такая не такая, что ей снится дельтаплан <в облаке розовой ваты>:

А Дима - смотрел. Тоже с жалостью, но совсем с другой, без жестокого разочарования, без обиды. Словно говорил: я люблю тебя, какой бы ты ни была. От этого становилось: не тепло, но как-то спокойно, надёжно в груди, и сердце стучало ритмичнее.

Ну конечно, всё просто: они отпразднуют Новый Год вместе, вдвоём, будут пить горячий чай и, возможно, шампанское, будут смотреть с балкона на салют, почувствуют домашний, семейный уют: лягут спать за полночь, и он обнимет её крепко, и будет - хорошо:

А хорошо - бывает.

Обсудить на форуме

2005-04-08 19:57:35 Серый Волк
Какие-то проблемы с текстом, немогу прочитать левую сторону.

---

Комментарий:
Ваше имя/ник:
E-mail:
Введите число на картинке:

Украинская Баннерная Сеть