|
    Прочтений: 0 Посещений: 2283 Дата публикации: 10.10.2005 Абсолютно реальные события Это просто жизнь. Все дальше продвигались в глубь Германии советские войска, все больше теснили своего заклятого противника. Дым войны стлался по земле. Однако, на удивление, в этом маленьком патриархальном немецком городке было все очень тихо. Здесь не чувствовалось смертельного дыхания близкой войны, жители с комфортом облюбовали всегда солнечный пригорок, выстроив уютные красочные домики. Но несмотря на то, что в маленьком городке все всё всегда знают, очень ограниченное число людей знало, что происходит в маленьком неказистом сером здании по виду типичном бараке, которое практически полностью утонуло в тени деревьев. Для всех это был фельдшерский захудалый вымирающий медпункт, в который никто не ходил, все предпочитали новую больницу в центре города, в которой все блистало чистотой, стерильностью и работали знающие специалисты. Изредка жители окрестных деревень, которым лень было тащиться в центр заглядывали сюда за таблеткой от головной боли или внезапно скрутившего живота от переедания. При входе сидела соответствующая унылому пейзажу такая же унылая фрау с выцветшими глазами и волосами. Она нехотя отрывалась от бесконечной паутины вязания и, порывшись в шкафу, доставала требуемое, и со скорбным видом ожидала ухода посетителя. Но на самом деле в этом здании был подземный этаж, в котором кипела своя, не затихающая ни на мгновение, жизнь. По личному указу Гитлера здесь был расположен один из секретных медицинских центров, в которых проводились жестокие испытания на людях. После таких медицинских экспериментов живых не оставалось. В подземной печи сжигался использованный материал, который в живом виде поставлялся в избытке из многочисленных концлагерей. Сотрудники центра никогда не выходили наружу, они все тоже прекрасно знали, что они такие же смертники, как и их подопечные. По подземной трассе раз в две недели они получали все новых и новых людей, с которыми они могли поступать, как требовали условия эксперимента. Начальство подгоняло, чтобы успеть завершить как можно больше экспериментов и получить лечение многих заболеваний. Все уже прекрасно понимали, что скоро войне конец. А сотрудники центра понимали, что вместе с войной конец и им. Но время было такое, что обычные понятия страха смещались, и подчинение начальству было превыше инстинкта самосохранения. Последним текущим экспериментом, который проводился в стенах клиники, было гинекологическое исследование, которое в последующем должно было послужить для лечения бесплодия немецким женщинам. Хотя вермахт и практиковал идею единственности арийской расы, результаты, полученные на славянской расе, считались закономерными. В эксперименте было 16 женщин, привезенных из разных мест, в том числе и две украинки. Одна в процессе эксперимента не вынесла наркоза во время операции и умерла. Вторая, молодая, красивая, цветущая Ольга должна была сегодня ложиться на стол. Операция состояла в пересечении труб и последовательном удалении яичников, а затем матки. Ольге дали наркоз, и один хирург ухмыльнулся другому. <Вторую операцию сделаем через недельку, надо немножко развлечься с девчонкой. Уж больно жалко такое тело просто так выбрасывать, к тому же девственница. А то после второй операции сразу в печку>. Второй радостно закивал, плотоядно поглядывая на девушку. Однако, планам экспериментаторов не суждено было сбыться. На следующий день город был взят к вящему изумлению жителей, которые в одночасье проснувшись, увидели чужие лица и услышали чужие голоса. Все стратегические объекты по приказу вермахта должны были уничтожаться сразу же при получении сведения о штурме противника, в независимости от его исхода. Однако, гитлеровская армия, уже полностью изнутри прогнившая и разложившаяся, допускала все больше губительных для себя и спасительных для кого-то другого проколов. Сигнала про штурм получено не было. И, кроме того, советскими войсками был захвачен важный <язык>, бывший в курсе того, что скрывалось под видом серенького барака. И люди были чудом спасены. Не сработала система самоуничтожения, код входа был известен благодаря обреченной болтливости <языка> и те, которых все, в том числе и сами себя, давно уже похоронили, воскресли, и, шатаясь, выползли на белый свет. Освободители с суеверным ужасом смотрели на этих живых мертвецов, и, осторожно поддерживая под руку, отвели в центральную больницу. Ольга была среди них. Она, как и все выжившие, не могла поверить в свое чудесное спасение. Она остановилась на тротуаре, подняла голову вверх и уткнула лицо прямо в слепящее солнце, жадно наслаждаясь жизнью. Кажется, она кричала. Резкий порыв ветра толкнул ее, и она непременно упала бы, если бы чьи-то руки бережно не поддержали ее. Ольга открыла глаза и увидела перед собой парня, который с сожалением смотрел на нее. Он крепко держал ее за талию. Его голубые глаза, полные сочувствия, казалось, вмещали в себя весь эмоциональный мир. И Ольга доверчиво прижалась к этому незнакомому парню, который не только вывел ее из ада, но и оживил ее умиравшую душу: Парня звали Ян. Это был веселый чех, которому все давалось легко. Он легко переносил все тяготы военной жизни, никогда не унывал и был заводилой и балагуром в любом коллективе. Человек, чью душу не терзали никакие опасения. Убивая противников, он был полон жалости к ним, но поступал так, как ему велела совесть. И тут, по извращенным законам военного времени, он влюбился. В девушку с изломанной пытками психикой, с бесплодным чревом и с пустой душой. Он увез ее к себе в город, где его родители окружили Ольгу небывалой заботой вплоть до его возвращения. Война закончилась, и можно было начинать мирную жизнь. Молодые жили хорошо и дружно. Большой дом, достаток. Но отсутствие детей незримым темным грузом лежало на обоих. Как Ольга не пыталась заботиться о Яне, внутреннее беспокойство ощущалось во всем. Подспудно она боялась, что Ян ее бросит, найдет другую, способную родить. Как он ее ни успокаивал, он так же чувствовал, что дом без детей пуст. Но кровавый фашистский гений перечеркнул жизнь молодой девушки и ее надежды на счастье. Но Ян был из семьи упрямцев. Так прошло 4 года, и, вот, однажды, Ян вечером поцеловал молодую жену, сказал, что скоро вернется, и исчез на месяц. Ольга не сетовала, она знала, что он когда-нибудь уйдет, и поэтому покорно ждала либо его возвращения, либо информации о разводе. Но прошел месяц и Ян вернулся. Не говоря не слова, он притянул к себе задыхающуюся от счастья Ольгу и приказал собирать вещи для поездки. Все вопросы пресекал кратким - не время. Они приехали в послевоенную гудящую Прагу. Ян потащил Ольгу куда-то вглубь улочек, и, наконец, привел в небольшой белый дом. Там к ним спустился пожилой седеющий мужчина с добрыми глазами. <Это лучший врач в Чехии, Вацлав Иржик> - шепнул Ян Ольге. <Врач??? НЕТ!> - заорала Ольга и рванулась к выходу. Однако Ян был готов к этому и поймал ее за локоть. Он твердо посмотрел ей в глаза: <Запомни. Те, которые мучили тебя, это были НЕ врачи, а палачи. А это Врач с большой буквы. Он может попытаться вернуть тебе способность родить. Если ты сейчас уйдешь, ты уйдешь и из моей жизни тоже. Мне не нужна рядом истеричная эгоистка, не способная думать ни о ком, кроме себя. Или ты согласишься, или прощай>. С этими словами он отпустил ее руку. Ольга подбежала к двери и дернула на себя. Потом замерла, обмякла, и покорно, с опущенной головой, подошла к выжидательно стоящим мужчинам. <Я согласна> - прошептала она. <Ну и умница> - весело сказал Вацлав, - <Ты справишься. Ты не одна. Мы с тобой>. И они вместе действительно справились. Путем сложнейших операций, врачам удалось восстановить проходимость труб. И вот Ольга забеременела. Ян сходил с ума от радости, и носился с женой, как с хрустальной вазой. И совсем не заметил, как Ольга день ото дня все темнела лицом, и становилась все задумчивее. И один раз она сказала ту роковую фразу, которая в дальнейшем сгубила ей жизнь. Она сказала: <Я буду так безумно любить своих детей, как никто и никогда>. Ян, как счастливый отец, радостно принял эту фразу, как доказательство выраженного чувства материнства, не обратив внимание на странный, почти хмурый вид будущей матери, с которым она произнесла эту фразу. Ольга родила фактически один за одним, погодками пятерых детей. Вся многочисленная родня Яна превозносили мать до небес, Ян безмятежно радовался происходящему, не обращая внимания на то, что творилось с женой. Ольга не спала ночей, даже если дети спали спокойно, она почти не спускала их с рук, следила за каждым шагом их, за каждым движением. Шло время, и Ян наконец заметил, что с женой что-то не так. Уже взрослых детей Ольга не выпускала на улицу без себя, она молчаливой тенью дежурила под школой. Во время ожидания детей она не пила, не ела, молчала. За десять лет она похудела и постарела с пугающей быстротой. Она выглядела жалкой развалиной. По ночам она не подпускала к себе мужа, ничего не объясняя, просто умоляюще протягивала исхудавшие костлявые руки в немом жесте протеста. Ян пожимал плечами и, списывая на объяснимую материнскую усталость, отступал. Но Ян был еще привлекательным, нестарым мужчиной и, как бы он не любил свою жену, ему требовалась женская ласка и внимание. И он стал потихоньку захаживать к соседке, плотной, розовощекой вдове Кларе, которая с радостью приняла на себя заботы о симпатичном мужчине. Ольга знала это. Но молчала. Прошло двадцать лет. Дети повырастали. Ни один не вырос хорошим и порядочным. Дочь стала проституткой, сыновья спились, один повесился, другого убили в пьяной драке, третий в алкогольном бреду шагнул с крыши. Оставшийся в живых сын попал под поезд, и ему отрезало ноги. Но даже в таком беспомощном состоянии он отказывался видеть мать и по собственному желанию жил в доме для инвалидов. Когда Ольга приходила, он подъезжал на коляске к столу, молча брал острый предмет и подносил его к горлу. На его лице была написана непреклонная решимость, и когда однажды, не поверив серьезности его намерений, Ольга хотела подойти, а он моментально резанул себя по горлу. Если бы не медбрат, стоявший рядом, Павел бы уже умер. С тех пор Ольга прекратила визиты, и только стояла под окном долгие часы, не стирая катящиеся по лицу холодные слезы. Другие дети, когда были живы, все с молчаливым единодушным остервенением, отторгали от себя мать как можно быстрее. С острой ненавистью они отталкивали материнские руки и всяческую помощь. И ни один никогда не объяснил, почему так, а не иначе и ни один ей не сказал <люблю>. И однажды Ян пришел вечером поздно. Зашел на кухню, в которой при тусклом свете копеечной лампочки было видно убогое убранство. Все богатство было растрачено вначале Ольгой на детей, а потом и ими самими. Ян выпил воды из железной выщербленной кружки, закурил папиросу и подошел к Ольге, безучастно сидевшей перед окном. Ему показалось, что перед ним покойница. Он тряхнул головой и развернул ее лицом к себе. Потухшими кукольными глазами Ольга взглянула на мужа. <Я ухожу, Ольга. Совсем ухожу. Тебе не нужен никто, даже ты сама. Поэтому, прощай. Желаю тебе того, во что сам ни капельки не верю - вернуться в жизнь. Ну, или умереть так, чтобы хоть перед смертью не мучить других>. Ян развернулся и пошел к выходу. Вдогонку он услышал надтреснутый голос жены - <Это просто жизнь, правда, Яничек>? Ян, не оборачиваясь, вышел. Ольга встала, подошла к тускло освещенному зеркалу и начала безумно хохотать:> Ваше мнение:
Украинская Баннерная Сеть |
{v_xap_link1} {v_xap_link2}
{v_xap_link3} {v_xap_link4} |
||||||||||||||||||||||||||||
Aлиса Десперадос - Это просто жизнь
|
Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Ответственность за содержание произведений несут их авторы. При воспроизведении материалов этого сайта ссылка на http://www.libra.kiev.ua/ обязательна. ©2003-2007 LineCore |
Администратор |