|
    Прочтений: 0 Посещений: 2220 Дата публикации: 16.9.2007 Поезд Москва - Казань проезжает ночью один город - Гусь-Хрустальный. Этот рассказ навеян впечатлением... Поезд неспешно прибывал к перрону, шурша стальными колесами по рельсам. Слепящий глаза фонарь локомотива прорезал ночной мрак, заставляя ночь ежиться, сжиматься и отступать перед ним. В громкоговорителе раздался чеканный голос дежурной по станции: “Скорый поезд №*** прибывает на второй путь”, заглушенный протяжным гудком машиниста. Вагоны лениво катились последние метры, и вдруг весь состав затрясся, вздрогнул и остановился – наступила тишина. – Почему он не может остановиться плавно? – вопрошал сам себя Иван, поспешно шагая к вагонам. – Вот машина останавливается бесшумно и мягко, а поезд всегда с грохотом – странно все-таки мир устроен… На вид ему можно было бы дать лет сорок, но лицо его казалось гораздо старше этого возраста – морщины на лбу, эти вечные спутники тяжелой и беспросветной жизни, определенно старили его. Он был невысок ростом, но не приземистый – такой тип русских людей стойко терпит все тягости жизни, принимая их философски и даже с юмором. Определенно, такие люди абсолютно бесполезны для революции, но зато жизненно необходимы для существующей власти – такие все стерпят. Иван быстрым, уверенным шагом приближался к поезду, прижимая к себе большую хрустальную вазу. Он был не один – рядом с ним так же целеустремленно шагали другие люди – и у каждого в руке или под мышкой был массивный сверток, некоторые так же, как и он, тащили в руках вазы и кувшины. Эта странная процессия вскоре разделилась на небольшие группы, каждая из которых направилась к “своему” вагону. Сонные пассажиры изумленно выглядывали из окон, но те из них, кому не впервой проезжать через этот город, мельком взглянув на перрон, снова погружались в сон. – Дело в том, что город этот издавна славился хрустальных дел мастерами, – объяснял внуку пожилой гражданин в круглых блестящих очках. – Здесь и завод есть по изготовлению разной хрустальной утвари. Но у директора нет денег, чтобы заплатить рабочим, поэтому зарплату они получают не в рублях, а в вазах и бокалах… – И в граненых стаканах с водкой! – попытался сострить молодой человек спортивного телосложения напротив, но встретив укоризненный взгляд дедушки, тут же умолк. – Вот им и приходится встречать по ночам поезда, чтобы получить денежку за свою работу. – Закончил он, сняв очки и близоруко улыбнувшись. – А теперь спать, спать! Завтра рано утречком приезжаем, и ты должен выспаться. На некоторое время в вагоне воцарилась тишина, изредка прерывающаяся сопением и сонным ворчанием пассажиров. Кто-то в конце вагона вдруг захрапел, но, видимо, сразу получив тычок от соседей, перестал. – Хрррусталь! Дешево! – этот возглас мигом разбудил и заставил чертыхнуться многих пассажиров. В тамбуре стояла тучная дама средних лет с сервизом и комплектом бокалов и безжалостно повторила свою реплику. Некоторые из пассажиров поняли, что заснуть им в ближайшее время вряд ли удастся и, надев тапочки, вышли подышать свежим воздухом. Там их сразу окружила толпа, наперебой зазывающая, чуть ли не силой требующая купить товар. “Это бесподобная ваза всего за тысячу рублей”, “Дешевле вы нигде не найдете, поверьте мне” – такие возгласы мигом оглушали ничего не подозревающих людей и те, будто заколдованные, расставались с деньгами и довольные шли обратно в купе, чтобы разглядеть, а что же они, собственно, купили. Ивану претила такая манера продажи, и он никогда не присоединялся к кипящим страстям у входа в вагон. – Ведь, по сути, – думал он, – они покупают хрусталь, чтобы отвязаться от назойливой толпы, а не из-за того, что товар им понравился. Он шел вдоль вагона, высоко подняв свою вазу над головой так, чтобы тот, кто случайно взглянул бы через окно наружу, увидел ее прозрачную синеву, затейливую роспись на ней и, возможно, начал бы торговаться. Он знал, что бесполезно вглядываться внутрь и искать взглядом покупателя – там слишком темно, хотя его самого прекрасно видно под светом фонарей. – Еще один парадокс природы, – думал он, – я их не вижу и не знаю, смотрят ли они на меня, а они меня видят, как на тарелке. Следовательно, у них передо мной преимущество и право заговорить первыми… Так он шел вдоль поезда и размышлял. Мысли, если их не сдерживать, могли завести его в такие дебри, из которых потом едва выберешься. Другие рабочие из завода удивлялись, когда он заводил такие разговоры, и по обыкновению списывали их на идиотизм, которым, по их глубокому убеждению, он болел давно и безнадежно. Единственным лекарством от этого “потока сознания”, хотя и временным, была водка, обычно два-три стакана. Приняв на грудь это лекарство, он с облегчением осознавал, что становится ближе к ним, к стеклодуву Вите, к электрику Степе, и ему становилось тепло и уютно. Его мысли тогда были близки и понятны им, а их путаные, заплетающиеся слова находили отклик и в его воспаленном мозгу. – Вот бы придумать такую капельницу, чтоб вместо воды была водка, и тогда мне будет уютно и хорошо всегда... Хотя нет, а как же похмелье? Тогда две капельницы, одна с водкой, а вторая с пивом, и чтоб целые сутки напролет... А резервуары носить в ранце за спиной, как у аквалангиста! Вот таким неоднозначным и странным человеком был мастер по росписи хрусталя Иван Быков, владелец огромной хрустальной вазы, которую он нес бережно и плавно, как ребенка. – Она мне как дочь, – думал Иван, шагая по перрону, – я ее расписал, вложил в нее свою душу, и теперь она – мое будущее. Если продам ее успешно – то смогу не думать о деньгах целую неделю. Хотя, видит Бог, если бы у меня был выбор, я бы ни за что не расстался с ней. И вправду, разве дочерей продают, тем более за такие небольшие деньги? Она для меня сейчас дочь и лучший друг одновременно, а кем она будет для остальных? Лишь резервуар для воды и цветов, не более того… В двух предыдущих поездах не оказалось никого, кто бы заинтересовался в его вазе. Он прошел каждый из поездов из хвоста к голове и обратно, но никто даже не окликнул его, не приоткрыл окно и не спросил о цене. – Ничего, может это и хорошо, что я не продал свою вазу первому встречному. Котят и щенят ведь не продают каждому, кто предлагает деньги, а она – больше чем домашний любимец. Я должен найти ей хорошего владельца, пусть даже я получу за нее чуть-чуть меньше… – Нет, я и в самом деле идиот, нельзя же с такой любовью относиться к посуде! – оборвал вдруг сам себя Быков. – Пусть даже он разобьет вазу, как только отъедет от станции – мне-то какое дело? – Эй. Иван остановился и стал внимательно вглядываться в темные глазницы окон. – Неужели почудилось? Нет, наверное, это мое воспаленное воображение спутало шорох ветра с человеческим голосом… – Сколько ваза стоит? – одно из окон наполовину открылось и оттуда высунулось приятное женское личико. Небольшой акцент выдавал в ней урожденную москвичку, что не преминул отметить про себя Иван. Значит, деньги у нее есть… – Две тысячи! – Выпалил он, набравшись наглости. Личико спряталось, и окно стало со скрипом закрываться. – Тысяча! За тысячу рублей отдаю! – вскричал он в отчаянии, ругая себя за алчность. – Вот как? – Окошко перестало закрываться. – Покажите мне ее со всех сторон, – послышался из купе голосок, – если не трудно. Иван послушно покрутил вазу в руках так, чтобы девушка могла сполна оценить искуснейшую роспись и прекрасные формы. Теперь он был почти уверен, что сделка состоится. Он мельком посмотрел на часы: до отправления поезда оставалось пять минут. Лишь бы времени хватило… – Мило. Но вы так быстро сбросили цену, что мне кажется – извините меня, если я ошибаюсь – что она стоит гораздо меньше… – Дешевле вы нигде не купите! – Вскричал он, с отчаянием услышав краем уха, как дежурная по станции через громкоговоритель объявила об отправлении этого поезда. – Девятьсот! – Это уже больше похоже на реальную цену. Подайте-ка мне ее, чтобы я получше рассмотрела… Иван держал вазу на вытянутых руках, а девушка пыталась дотянуться до нее с высоты окна – должно быть, со стороны это выглядело уморительно! Наконец, она ухватилась за ручку и с видимым усилием втащила вазу в купе. Спустя десяток долгих томительных секунд девушка снова появилась в окне. На ее лице Иван безуспешно пытался угадать результат сделки. Сердце его колотилось так, как у студента-первокурсника, сдающего первый экзамен. Ему действительно очень, ОЧЕНЬ нужны были эти деньги… – К сожалению, моему парню ваза не понравилась, у него, конечно, ужасный вкус, но вы понимаете, деньгами распоряжаюсь не я… Ее слова заглушил грохот отправляющегося поезда. Локомотив рванул состав, и тот вяло покатился по рельсам, впрочем, медленно, но уверенно разгоняясь. Девушка застыла на миг в нерешительности, но потом судорожно стала выталкивать вазу наружу. Иван в полной прострации и отчаянии шел напротив окна, не в силах ничего предпринять. Вдруг девушка сделала неловкое движение, ваза предательски выскользнула из ее рук, и станцию потряс звонкий разрывающий уши звук разбивающегося хрусталя. – Ой! Я не хотела! – донеслось жалобное причитание из удаляющегося все быстрее и быстрее купе. А Иван стоял недвижимо над осколками, не в силах поверить в случившееся. Но это продолжалось всего секунду. Потом он побежал. Он помчался так быстро, как не бегал еще с тех пор, как учился в школе, уже потеряв купе девушки среди сотен других, потеряв надежду и цель. Он бежал – ведь иного выбора у него не оставалось. Но поезд уже разогнался, вагоны проплывали мимо него все быстрее, и под ногами у него уже не перрон, а гравий… Внезапно он увидел, как из одного из окон выпал маленький белый сверток. Дальше бежать у Ивана не оставалось сил, и он упал на траву рядом с выпавшей вещицей, обессиленный и взопревший. Когда он отдышался, последний вагон уже скрылся за горизонтом, и все, что у него осталось – это белый пакетик возле его ног. – Какой же я идиот, простофиля, болван! – Кричал он в изнеможении, стремясь выплеснуть наружу всю свою злость и бессилие. – Будь проклят тот день, когда я впервые взял в руки резец для росписи! Я неделями создаю произведение искусства, а такие, как эта москвичка, разрушают его за полсекунды… Он дрожащими руками развернул сверток, и нащупал в нем деньги, перехваченные посередине резинкой. – Две тысячи рублей! Но мы же договаривались за девятьсот! Так что же получается? Она мне – подачку швырнула? Как собаке? Иван молча брел обратно к перрону, опустив голову. Он понимал, что этих денег ему хватит на две недели безбедного существования, и любой другой на его месте гордился бы удачным выходом из такого дурацкого положения, но почему-то ему на душе было совсем не весело… Ваше мнение:
Украинская Баннерная Сеть |
{v_xap_link1} {v_xap_link2}
{v_xap_link3} {v_xap_link4} |
||||||||||||||||||||||||||||||||
Ярко Ярру - Хрусталь
|
Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Ответственность за содержание произведений несут их авторы. При воспроизведении материалов этого сайта ссылка на http://www.libra.kiev.ua/ обязательна. ©2003-2007 LineCore |
Администратор |