Жанр: Проза: Рассказ Прочтений: 0 Посещений: 2093 Дата публикации: 16.12.2007
ВИКТОРИЯ
Одышка. Грудь сводило от бешеного бега. А остановиться не мог. Так всю жизнь, будто в калейдоскопе… Всю жизнь до прошедшей ночи. Как никогда прежде. Как никогда после. Наверное, это был последний шанс его просто так сорваться и бежать. Бежать навстречу своему собственному предощущению. Не уверенности и даже не чувству, а предощущению. Дуновению собственных мыслей. Собственных грез…
Она снилась ему много лет. Молчаливая, но улыбчивая. Смущенная, но распутная. Впервые, когда он был еще мальчиком, и многие годы после. Каждый раз. По кусочку мозаики он собирал Ее. А теперь, наконец, разгадал, собрал, нашел. И мчался к ней. Потому что знал, он один на земле сделает счастливой Ее. Она одна на земле сделает счастливым его.
_________________________________________________
1
В пору юности и первой любви небо казалось бирюзовым. Солнце – светило только для нее. Виктория знала это. Как знала и то, что весь мир принадлежит только ей одной. Ей не было четырнадцати лет, когда впервые довелось испытать силу своей обольстительности.
Он был офицер. Старше ее на пятнадцать лет. Его звали Гаспар. Она школьница. Девочка. А он видел смерть на войне. Да и сам в любой момент мог потерять жизнь.
… Заливистый молодой смех оглашал старый сад. Скрип несмазанных шарниров действовал на нервы. Старуха недовольно смотрела в окно. Там, за стеклом, долговязый юноша раскачивал на качелях четырнадцатилетнюю девочку. Все было зелено. И небо. И деревья. И весна была зеленой. Русые распущенные по плечам волосы развевались на ветру.
- Перестаньте! Перестаньте, Клод! – кричала она удивительным глубоким голосом, который проникал в самое сердце. А долговязый нескладный мальчишка продолжал раскачивать качели.
Из глаз ее текли слезы. А рот восторженно улыбался. Накануне отец ей сказал, что Гаспар умер от чахотки. А она смеялась. И Клод был счастлив ее смехом.
Виктория родила Гаспару дочь… которую у нее отобрали родители и куда-то отдали. Она никогда не узнала, что сталось с этим ребенком. Она сама была ребенком. И жизнь кричащего куска мяса ее не слишком заботила.
Она вышла замуж за долговязого Клода, едва ей исполнилось шестнадцать.
2
Голубые прожилки у висков. Ярко накрашенные губы. Изящная линия шеи. Черная вуаль, прикрывающая глаза. Черное вечернее платье. А на шее фальшивые бриллианты. Клод поддерживал ее за локоть. Улыбался какому-то генералу. Взгляд ненастоящий. Улыбка будто приклеенная.
- Виктория, прошу тебя, будь приветливее, - шепнул ей на ухо муж, - генерал Ремо влиятельный человек. А нашему Жану необходима протекция.
Виктория нервно дернула плечиком и широко улыбнулась.
… В соседней комнате мерно тикали часы. Храп Ремо на соседней подушке действовал на нервы. Виктория брезгливо отодвинулась от него. Гадкий жирный извращенец… Но главное, теперь Жан получит место адъютанта при штабе генерала Ремо. О чем еще может мечтать любящая мать, готовая ради сына на все?
Виктория никогда не любила Клода. Она вышла за него замуж, потому что он единственный, зная о ней все, женился бы на ней. Она не была благодарна ему за такую любовь. Она вообще не была уверена в том, что умеет любить. Она и Гаспара не любила тогда… Ей просто интересно было… Они никого не любила в целом мире. До тех пор, пока не родился маленький Жан. Виктории было восемнадцать. Она уже не чувствовала себя маленькой четырнадцатилетней испуганной девочкой. Да и небо давно перестало быть зеленым. Теперь оно было каким-то неестественно фиолетовым. Тогда в ее жизни появился милый голубоглазый золотоволосый мальчик, который своими маленькими ручонками крепко держал ее ледяное сердце, постепенно отогревая его.
Сначала все, что касалось Жана, Виктория воспринимала болезненно. Она боялась даже заглянуть в его ясные глазки. А потом любопытство все-таки взяло вверх над страхом. Это случилось в ночь перед Рождеством. Она не могла уснуть. Услышала, как в комнате плачет ребенок. Кормилица, конечно, спала. Не в силах больше выносить этот писк, Виктория поднялась с постели и пошла в детскую. Взяла свечу и наклонилась над лицом плачущего ребенка. Он, увидев ее, вдруг смолк. Она долго смотрела на него. Тогда они заключили свой странный молчаливый союз.
- Я мать… - тихо сказала Виктория.
А он глазами ответил:
- Я сын.
3
Бормотанье рядом сидящей старухи, как ни странно, успокаивало. А должно бы наоборот. Виктория надела перчатки и накинула на лицо вуаль. Последний раз взглянула на гроб.
- Прощай, Клод…
Жан стоял у гроба и в голос рыдал. Этот плач раздражал Викторию. С тех пор как Жан женился, он не впускал в свою жизнь собственную мать. Жена его бросила, а Виктория не захотела прощать. Слишком сильную боль причинил ей мальчик. Она просто вычеркнула его из жизни. Его не было для нее. А Жан все рыдал и рыдал над гробом Клода.
Она подошла к нему и тронула за плечо. Жан вздрогнул.
- Сын, посмотри на меня.
Он оглянулся.
- Твой отец не вернется. Учись жить без него.
Жан молчал. Смотрел на нее одним голубым глазом. Второй был искалечен на войне. Поэтому его бросила жена. Кто захочет жить с колченогим одноглазым уродом?
Виктории не было его жалко. Она никогда не жалела котят с перебитыми лапками. Жан не имел права быть искалеченным. Не физически – физические недуги можно уметь выносить с гордостью. Он был искалечен в душе. Его единственный глаз был больным не близорукостью, а страхом. А Виктория презирала страх и слабость. А еще она презирала себя…
________________________________________________________
Она снилась ему много лет. Молчаливая, но улыбчивая. Смущенная, но распутная. Впервые, когда он был еще мальчиком, и многие годы после. Каждый раз. По кусочку мозаики он собирал Ее. А теперь, наконец, разгадал, собрал, нашел. И мчался к ней. Потому что знал, он один на земле сделает счастливой Ее. Она одна на земле сделает счастливым его.
На качелях раскачивалась четырнадцатилетняя девчушка, а рядом стоял долговязый Клод. Никогда не забыть ее рыдающих глаз. Ее смеющихся губ. Она умерла давно. Задолго до его рождения. А ему оставалось только смотреть на двух странных призраков под ночным беззвездным небом...
Ваше мнение:
не знаю даже что написать а хочется
спасибо я под впечатлением просто м=сижу и думаю и не утруждаю себя даже постановкой запятых больно и горько
жизнь уходит проходим и мы и остается только жить человеком быть настоящим и не скатыватся в пропасть непонимания.
10